Стоял он очень тихо у подъезда.
Стоял он очень тихо у подъезда,
Не отходя от запертых дверей.
И в сердце огоньком жила надежда,
Быть нужным хоть кому то из людей.
А люди безразлично выходили,
Держа в руках цветные поводки.
Они своих питомцев выводили,
Больного пса стараясь обойти.
Собаки не дворняги, чистой крови,
Носились беззаботно на снегу.
А у него живот свело от боли,
И лед прилип к продрогшему хвосту.
Смотрел он с грустью на чужую радость,
И думал: «Почему ж так мир жесток?
Они ведь для людей совсем не в тягость,
А для меня в любом дворе упрек».
Ушел он прочь терпеть судьбы надломы,
Не видел он ни ласку, ни уют.
Нет даже будки у него с пучком соломы,
И в миску супа тоже не нальют.
Таким как он дана судьба другая,
За радость на помойке хлеба съесть.
И от отстрела каждый раз сбегая,
Их ожидает неминуемая смерть.
Ну почему ж такое разделение,
Ведь души одинаковы у всех.
У Господа мы просим всепрощенье,
При этом совершая тяжкий грех.
Своей душе бессмертия желаем,
Чужую боль переступая каждый раз.
Мы истины простой не понимаем,
Что их глазами смотрит Бог на нас.