Однажды
— Сестрёнка, а где мука?
Сестры Хигучи решили приготовить небольшой пирог в честь долгожданного выходного старшей. Ичиё окидывает взглядом полки.
— На третьей полке справа.
— О, увидела. Спасибо, сестрёнка Ичиё.
Старшая пожимает плечами в ответ и поправляет светлые волосы, затянутые в тугой хвост.
— Как думаешь, с какой начинкой приготовить? – младшая вновь повернулась к своей сестре.
— Думаю...
Но договорить ей не дал тихий, но настойчивый стук в дверь. Кто бы это мог быть? Хигучи-старшая терялась в догадках. Другие мафиози? Вряд ли, босс точно дал знать, что ничего не случится, если она отдохнёт один день.
— Сестрёнка, открой дверь, я справлюсь сама. Подай миску, пожалуйста.
Блондинка протягивает сестре миску и подходит к двери. Стук продолжается, становясь более настойчивым и громким. Ичиё осторожно открывает дверь.
— А-Акутагава-семпай? – Ичиё удивлённо и чуть испуганно смотрит на Рюноске. Взгляд девушки скользит по хмурому, болезненно-бледному лицу, искривлённому в гримасе, по белой рубашке, на которой расползлось алое пятно... Это что, кровь?
Акутагава еле входит в квартиру. Очнувшись, Хигучи-старшая снимает чёрный плащ с брюнета и, взяв его под локоть, ведёт в комнату. Проходя мимо кухни, она бросает сестре:
— Неси аптечку, быстро!
Младшая выглядывает из кухни. Всё поняв, тянется к самой верхней полке, достаёт оттуда необходимое и несёт Ичиё.
— Спасибо. Иди в комнату.
Сестра послушно кивает и уходит. Она уже привыкла к некоторым особенностям работы своей старшей сестрёнки, поэтому не очень удивилась.
Ичиё осторожно укладывает семпая на кровать и достаёт из аптечки всё что нужно.
— Акутагава-семпай, что про...
— Заткнись, – Рюноске недовольно смотрит на кохая. — Не задавай лишних вопросов.
Блондинка чуть кивает. Косится на рубашку Акутагавы и спрашивает:
— Можно?
— Нет.
— Но вы ранены! – в груди Хигучи начинает закипать возмущение. Она его телохранитель, в конце-то концов! Почему он так наплевательски относится к себе?
Брюнет заходится в приступе кашля. В чёрных глазах мученическое выражение, лицо кривится от боли.
— И всё же я обработаю вам раны! – Ичиё решительно тянется к воротнику семпая и ослабляет жабо, но её руку резко отталкивают.
— Я сказал нет.
— Но ведь...
— Замолкни. Это приказ.
Но в этот раз Хигучи решила нарушить приказ Рюноске, хоть это и чревато последствиями. Довольно нехорошими последствиями, но здоровье и жизнь Акутагавы важнее.
Ичиё прижимает брюнета к кровати и начинает действовать. Буквально сдёргивает с него рубашку, касаясь тела, из-за чего слегка краснеет. Семпай пытается сопротивляться, но раны мешают ему.
В итоге Рюноске просто смирился со своей участью и дал обработать и перевязать свои раны.
***
— Вот и всё! – Хигучи сияла, как начищенный пятак. — А теперь отдыхайте, Акутагава-семпай!
Ичиё была готова уходить, но её дёрнули за руку. Девушка обернулась: чёрные глаза смотрели на неё уже не презрительно, а... благодарно?
— Что-то ещё, семпай?
— Не уходи...
Блондинка в шоке замирает. Чтобы сам великий и ужасный мафиози Акутагава Рюноске говорил такое? Девушка присаживается на край кровати и нежно улыбается:
— Не уйду.