Алина/Эймонд
Свадьба двоих младших отпрысков дракона была куда более масштабней и богаче. Принц Эйгон и ныне его жена–сестра Хелейна, сочетались узами брака в небольшом дворянском кругу, без приглашения лордов более знатного происхождения.
Некоторые говорят о том, что Визерис таким образом показывает свою любовь к внучке, единственной дочери Рейниры. И это более чем походило на правду, ибо с сыном у него никогда не было подобных отношений. Или же их и вовсе не было.
Зал был украшен в черно-алых лентах, повсюду висели герба, с красным трехглавым драконом. Даже пригласительные послания лордам были написаны на высоком валирийском, с использованием древних рун. Ну разумеется, праздник был таков, каким видела его в своё время принцесса Рейнира, которая по словам придворных дам, на один день переместила их всех в отчий дом — Драконий камень.
На этой драконьей свадьбе была лишь одна несхожесть с валирийскими традициями: бракосочетание, которое совершал верховный септон, от имени Семи богов, а не валирийских. На этом настояла королева Алисента и в этом деле падчерица решила ей уступить, что казалось странным, ведь Хайтауэр ясно дала понять, что молодожёны не чистокровные Таргариены (по другим же источникам, таковой она считала лишь дочь самой принцессы). Поэтому, королева рассудила и посчитала правильным заключить сей брак лишь перед ликом Семерых.
Что касалось молодых, то никто не был рад такому раскладу событий, ибо оба терпеть не могли друг друга ещё с детства. Алина лила слёзы в своих покоях, в то время как Эймонд практически не бывал в замке, летая на Вхагар. Таргариен не мог лукавить, когда говорил, что на самом деле племянница ему симпатична и в отличие от её братьев, принцессу не хочется убить на месте. Тем не менее, одноглазый не мог ждать ответных чувств от Веларион, когда он смотрел в карие глаза, то видел лишь презрение, иногда в них читался и страх. Но кого волновали их чувства и беспокойства? Правильно, никого.
Наивный Визерис надеялся таким образом примирить свою семью и заполнить свои упущения. Но король лишь пустил ещё одно семя ненависти, ибо теперь чёрные и зелёные только насторожились.
Когда зал наконец пустил гостей и музыкантов, а члены королевской семьи собрались за одним столом, очередь была за виновниками торжества. Эймонд уже стоял у алтаря, в то время как Алину должен был сопровождать отец. Эту роль на себя взял Деймон.
— Если ты не хочешь, я сейчас зайду туда один, вздерну твоего жениха и Хайтауэров в придачу, а после заберу свою семью обратно на Драконий камень, — серьёзный вид Порочного принца говорил о том, что он вовсе не шутит и он действительно пошёл бы на это, решительности ему всегда хватало.
Алина поспешила покачать головой:
— Дедушка так рад этой свадьбе, он даже сесть за стол смог. Я не хочу портить ему настроение и здоровье заодно, так что, пойдём. Но если Эймонд меня обидет я обязательно скажу тебе, тогда делай с ним всё, что пожелаешь, — лёгкий смешок услышался в коридоре и отчим мягко прошёлся по румянным щекам девушки, будто не веря в происходящее.
— Принцесса Алина из дома Веларион, в сопровождении принца Деймона, — послышался голос глошатая, двери отворились и сотни глаз уставились на вошедшую пару.
Алина крепко вцепилась в руку Таргариена, воздуха стало катастрофически не хватать. Деймон положил поверх её ладони свою, не останавливая их шествие.
— Боги наградили вас прекрасным ликом, пусть благосвят на такую же судьбу!
— Семеро да уберегут вас от сглаза!
Толпа начала вздыхать и поздравлять девушку ещё до начала церемонии.
Когда они дошли до алтаря, Деймон замедлился нарочито, смотря на своего племянника. Тот протянул руку, чтобы Алина встала рядом с ним, но Порочный принц не собирался выпускать ладонь своей падцерицы, он всё так же смотрел на одноглазого. Они будто сошлись в немом разговоре. Септон кашлянул и Деймон нехотя, но всё же передал принцессу Эймонду и встал на своё место подле Рейниры, та успокаивающе погладила по плечу супруга.
Эймонд только сейчас мог разглядеть свою будущую жену (мерзавец Деймон тянул время как мог, но даже Порочный принц не помешает этой свадьбе) и она была поистине красива. Черты матери прослеживались на её лице, хотя и не обладала валирийской внешностью. Но эти алые губы и россыпь родинок на лице сведут с ума абсолютно любого, даже искушённого валирийскими красавицами мужчину.
Платье было цвета точно такого же, как и губы, лишь вышивка с драконами на плечах были чёрного цвета с золотистыми нитями. Старик, стоявший во главе алтаря отвлёк парня от "любования" невестой.
— Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты, — как и велел верховный септон, молодожёны взглянули друг другу в глаза и одновременно заговорили.
— Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый, Я–её, и она моя
— Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый, Я – его, и он мой.
— С этого дня и до конца моих дней, — принц Эймонд надел на новоиспечённую супругу плащ с гербом Таргариенов.
Клятвы перед поцелуем они не произносили, да и зачем? Такие вещи должны исходить из глубин самого сердца, от чистой и искренней любви. Все присутствующие прекрасно знали какой это брак на самом деле. Да и "поцелуем" прикосновение щёк друг к другу назвать сложно.
Септон возносит над их головами священный семигранный кристалл и произносит завершающие церемонию слова:
— Пред ликами богов и людей торжественно объявляю принца Эймонда из дома Таргариенов и принцессу Алину из дома Веларионов,мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними.
Все находившиеся в зале громко заоплодировали и заулыбались, смотря на "счастливых" супругов.