Эйгон/Алина
— Вы уверены в своих словах, лорд Ларис? Такие обвинения будут стоить принцессе дорого, — потирая свой лоб, вопросила вдовствующая королева. Мужчина учтиво склонил голову и ещё раз произнёс на весь зал совета.
— Принцесса Алина никогда не была на стороне своего мужа, а короля тем более. Своим поступком она ясно дала понять, что от матери не намерена отказываться, — Эйгон в одночасье был как будто и не удивлён, ибо прекрасно знал о привязанности старшей сестры к своим детям, к единственной дочери уж тем более. А они же, в свою очередь, отвечали ей тем же.
— И что мой совет скажет по этому поводу? Принцесса так и продолжит докладывать этой суке с Драконьего камня все наши планы? — при таком упоминании Рейниры, Алисента сердито посмотрела на сына.
— А что мы можем сделать с её высочеством? Сомневаюсь, что принц Эймонд позволит нам дышать в сторону девушки, не то что наказывать, — дергая шар на столе, ответил Ланнистер.
— Как мой первый меч, он в первых рядах должен был сдать её мне, а после вынести сам наказание своей жене, коль она так неприкосновенна для нас, — откинувшись на сиденье, проворчал Эйгон.
— Она дочь, внучка и невестка Таргариенов, да и к тому же любима простым людом. Принцессу будет сложно устранить в любом случае, даже если принц Эймонд не встанет между правосудием и женой, — напомнил великий мейстер.
— Я и не позволю убить её, — твёрдо отметил молодой король, члены совета и сир Кристон за его спиной удивились такому заявлению,
— Вы правильно подметили, она наша кровь, моя кровь, — добавил он.
— Принцесса Рейнира тоже вашей крови, как и остальные её дети..
— Это другое! — не позволил он договорить мастеру над законами.
— У короля доброе сердце, да и с принцессой они были дружны, поэтому ему сложно принимать сейчас какое либо решение. Если достопочтенные лорды соизволят, я бы хотела остаться с его величеством наедине, — получив одобрительный кивок от короля, члены Малого совета по одному покинули горницу, на посту по велению клятвы гвардейца, остался лишь Кристон Коль.
— Эйгон, я понимаю что сейчас не самое время подначивать или склонять тебя к чему то, но мне все же кажется было бы разумным простить Алину, — выпив немного вина, Таргариен уставился на мать.
— Ты же сама недавно говорила, что все те кто не с нами, наш враг. Она показала своё отношение ко мне и меня это глубоко ранило.
— А чего ты ожидал? Ты мог не ждать от неё верности, ведь она тебе прямо об этом заявила ещё в день твоей коронации. Да и не следует забывать об её особенном статусе принцессы крови, супруги твоего брата и матери твоего племянника, — Алисента начинала нервничать, ибо сама того не заметила, как начала ногтями проходиться по всей кутикуле, оставляя красные разводы.
— Вы не понимаете, матушка, вы ничего не понимаете, — грустно улыбнулся он, качая головой в лево и в право.
— Я всё прекрасно понимаю, — два мужских взгляда в комнате обратились к ней,
— Я помню, как ты будучи ещё мальчишкой упрашивал меня устроить вам свадьбу, знаю о твоих чувствах и мне искренне жаль, что любит она твоего брата, а не тебя. Но принимая решение, руководствуйся умом, а не горячим сердцем.
Поправив складки своего изумрудного платья, Алисента покинула зал Малого совета.
– Сир Кристон, — после нескольких минут размышления позвал он рыцаря.
— Да, государь.
— Я хочу её видеть, — ему не нужно было уточнять, кого именно он хотел увидеть.
— Привести принцессу сюда?
— Нет, в мои личные покои.
****
— Моё приглашение стало для тебя неожиданностью? — испив все содержимое кубка, Эйгон повернулся лицом к своей гостье. Та как и всегда была одета в красный в пересмешку с чёрным. Про себя король подметил, что никогда не видел её в зелёном. Она любила цвета Веларионов, но зелёный будто был под запретом.
— Я удивлена, почему ты не позвал меня раньше. Судя по слухам в замке, я сам Мейгор воскреснувший.
— Всё предельно просто, я не захотел видеть в тебе предателя
— Я никогда не клялась тебе, Эйгон. Не смей меня упрекать в измене, — парень сильно ударил кулаком в стол, от чего принцесса подпрыгнула, после чего резко двинулся к ней, останавливаясь в двух шагах от племянницы. Алина заметила уставшие и красные глаза короля.
— Ты предала меня и в твоей публичной клятве надобности нет, чтобы признать это. Мой сын был убит, мой племянник был зверски зарезан сторонниками твоей матери, но ты всё равно остаёшься сердцем рядом с ней. Почему? — одинокая слезинка скатилась по бледной щеке девушки, оставляя за собой влажный след.
— А в чём был виновен мой брат? Вы сами начали эту войну, наши дети погибли от ваших врагов, а не от сторонников моей матери. Она сама переживала утрату моих сестры, брата и деда. И наконец, моя мать не убийца родичей, — Эйгон улыбнулся, но улыбка эта получилась измученной, круги под его глазами покрылись морщинами. Таргариен сократил расстояние между ними и правой рукой дотронулся щеки принцессы, старая непрошенные слёзы. Парень внимательно смотрел в карие и по его мнению, бездонные глаза, в которых было так легко утонуть.
— Боги сыграли с нами злую шутку, племянница, — теперь настал черёд улыбаться Алине.
— Нет, — отрицательно покачала она головой, дыша прямо в лицо королю,
— Боги здесь не при чём, дело рук это людей, Эйгон.
Она стояла перед ним как никогда раньше, была близко, как никогда раньше. Он смотрел в её глаза, а затем на её алые, покрытые ранками от укусов, губы. Но Таргариен не мог дотронуться до них, он хотел, но не имел подобного права. В случае с любой другой девушкой он не мучался бы в выборе, но это была Алина. В первую очередь жена его злобного братца ублюдка и только после племянница. Но Эйгон так много мечтал о ней, что не сдержавшись, все же поцеловал принцессу.
Веларион будто бы и не удивилась, напротив, она осторожно, будто пытаясь размыслить свои действия, ответила на его поцелуй, мягко касаясь платиновых волос короля.
В следующий миг послышался стук в деревянную дверь. Разорвав этот сладостный момент, король тяжело дыша прислонился своим лбом к девушке и ответил:
— Войдите, — его не волновало, будь это даже Хелейна, ему было все равно, что кто нибудь застанет их за столь интимным моментом.
— Принц Эймонд Таргариен, государь, — лишь оповестил, несущий службу рыцарь и сразу после одноглазый Таргариен пересёк порог королевских покоев.
Эйгон больше не прижимался к племяннице, но оставался стоять близко, что сразу же не понравилось Эймонду. Алина даже не удостоила супруга чести повернуться к тому лицом.
— Будь ты хоть трижды королём, какое право ты имеешь принимать мою жену в личных покоях? Для аудиенций есть зал малого совета, да и зачем тебе видеть её? — Таргариен был зол, но сохранял самообладание.
— Ты наверное в курсе, что твоя жена предала моё доверие. Но я не захотел судить её при всех, поэтому и позвал в свои покои, — ответил он, будто только что не смаковал губы принцессы. Эймонд усмехнулся.
— Милая жена, можешь пожалуйста оставить нас наедине, я ещё зайду к тебе, — Алина не стала прощаться ни с одним из них, она просто молча удалилась.
— Думаешь, я поверю в твоё благородство? Последнее благородное дело, что ты сделал, это не явился на военный совет, чем очень сильно помог мне.
— Следи за языком, братец, я ведь могу и новую собачку себе завести, — одноглазый проигнорил его слова.
— Тебе нужна женщина? Обращайся к жене или шлюхам, мою же оставь в покое. Если ещё раз я застану тебя дышащим ей в лицо, я не посмотрю ни на то, что ты мой король, ни на то, что ты мой брат.