Эймонд/Алина
Мрак окуял стены Красного Замка, отныне в этом величественном здании не будет места счастью и радости.
"Пока война не найдет свой конец".
Без своего владыки и его верных подданных замок опустел. Визерис "Миролюбивый" был единственным сдерживающим маяком в этой яме двухсторонности. За все его годы правления, старания почившего короля остались незамеченными, мирный король навсегда останется в тени своих предков и детей.
Только сейчас можно осознать, сколько всего сделал Визерис, чтобы сохранить мирное небо над головами жителей Семи Королевств.
Теперь же, здесь, в твердыне великого рода, нашли своё убежище предатели, стервятники, что так и клюют тела уже погибших Таргариенов, как и трон железный греют Хайтауеры.
Похороны принца Бейлона — сына Эймонда Таргариена и Алины Веларион, который трагически погиб по время восстания "чёрных", прошла, а сама потасовка была спровоцирована смертью Люцериса Велариона.
Руки Рейниры и Эйгона развязаны, их договор о трехдневном трауре истёк, они могут продолжить войну, которую сами и начали.
______
Покои юной принцессы отличаются тем, что они на тон темнее всех остальных в замке.
Алина запретила зажигать факелы, лишь несколько свеч горели, освещая грустный лик госпожи.
Послышался топот снаружи и лязги тяжёлых доспехов и лат. У каждого выхода и входа в замок, орудовали мелкие отряды солдат, Красный Замок теперь больше напоминал казарму.
Деревянная дверь отворяется и на пороге возникает объект ненависти Алины. Эймонд не спешит проходить вглубь комнаты, но двери в свою бывшую спальню, закрывает.
Единственный глаз принца морщится, пытаясь найти супругу в темноте, а она сидит на кровати, в чёрном одеянии и с камзолом сына в руках.
— Ближе к рассвету мы с Эйгоном и армией выступаем, нужно разобраться с Грачиным Приютом, — Эймонд не знал, почему он всё это говорит ей, принцессе все равно доложили бы об отъезде. Ему нужна была причина, чтобы напоследок увидеть жену, в этот раз эта необычная поездка. Он едет на войну, с её матерью и его сестрой.
— Я вижу его везде, слышу его голос, он плачет и зовёт меня, — повернув голову в сторону одноглазого, принцесса поймала его взгляд. Глаза Алины опухли и обрели не естественный вид.
— А ты, ты думаешь о нём? Ты вспоминаешь своего сына? — голос принцессы сорвался на плач и она опустила голову вниз, каштановые и растрепанные волосы ниспали на хрупкие плечи.
Таргариен дёрнулся всем телом. Он любил Бейлона, как и любит свою жену, посему видеть её раздавленое состояние было невыносимо.
Понадеявшись на толику любви, что наверняка ещё осталась в Веларион, Эймонд медленно подошёл к кровати и так же присел.
— А я вот и секунды не поминая Бейлона жить не могу. Даже в те редкие моменты, когда мои веки сами закрываются, сын приходит ко мне во снах.
Принц осторожно взял ладонь Алины в свою и оторопел, насколько она была холодна.
— В комнате прохладно, шаль не греет тебя, разреши зажечь огни. Ты можешь захворать.
Веларион грустно усмехнулась.
— Ты искусно переводишь тему, ведь ответить мне не сможешь, верно? И никогда не мог.
— Зачем ты так? Я тоскую по сыну, будь в этом уверена. Думаешь, я бы обрёк его на подобную участь, зная последствия всего?
— Я знаю только одно, ты мог не допустить всего этого. Помнишь наш разговор, после которого ты стремительно отправился в Штормовые земли. Помнишь, как я умоляла тебя чуть ли не на коленях?
— И вновь во всём виноват лишь я.
Я ведь не отвергаю своей вины...
— В чём был виноват Люк? Чем провинился мой младший брат? — взгляд девушки снова загорел ненавистью.
— А мой мальчик? Какой грех лежал на нём?
Эймонд сглотнул, когда Алина одернула свою руку.
— Перед глазами всё мерещится момент его рождения. Когда собрались все мои родные, Люцерис был жив и рад рождению племянника.
Как дедушка из последних сил покинул твердыню Мейгора и пришёл ко мне.
Увидев внука, он замер, а потом улыбнувшись нарёк Бейлоном.
— Ты выбрал свою судьбу, Эймонд, прислужливо валяешься в ногах дьявола в обличие Отто Хайтауера.
Для Эймонда было ясно две вещи: траур Алины будет вечным, так же, как и ненависть её. Больше не осталось и капли той любви, что она питала к дяде.
— Kostagon aōha morghon sagon bōsa.
Nyke qrimbrōzagon ao, Aemond Targārien.
Kesā sagon mērī va aōha ñuhoso,* — слова эти болью отдались в груди Алины, но другого выхода она не видела.
Принцесса отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Посидев ещё минуту, Эймонд поддался вперёд, вдыхая аромат любимых волос, а после покинул жену навсегда.
Ты будешь один на своём пути.
Я проклинаю тебя, Эймонд Таргариен. Пусть смерть твоя будет долгой *