~Холодные игры судьбы~ (Сонхун)
История для yang_wailet
Пак Сонхун и Хи Сонён — двое из лучших в мафиозной компании, их имена были на устах у всех, кто знал о теневой стороне города. Они словно две противоположности, притягивающие друг друга, как магнит и металл. Он холоден и неприступен, она — словно роза: красивая от природы, но чрезвычайно опасная. Сонён была словно цветок, изящная и хрупкая на вид, но внутри скрывала колючие шипы и ядовитую красоту.
У Сонхуна кровь не текла по венам — у него в жилах бурлил северно-ледовитый океан. В его голове царил промозглый холод, а осколки стекла вместо сердца отражали хаос и разрушение. Его лёгкие были сплетены омертвевшей лозой и завядшими цветами — символами его внутренней пустоты и безжалостной силы. Он был словно ледяная скала среди бушующего моря: неподвижен, неприступен и опасен.
Несмотря на их статус лучших бойцов, между ними всегда царила напряжённость. Они конкурировали, спорили и задирали друг друга. Но судьба решила иначе. Их босс решил отправить их на совместное задание.
Хи Сонён выходила из спортзала, вытирая шею полотенцем после тренировки. Сонхун стоял у стены, скрестив руки на груди, с насмешливой ухмылкой на лице.
— Не облажайся завтра, — приподнял он бровь.
Девушка бросила на него косой взгляд.
— Вот мудила опять на ровном месте ложкой мозг мне жрёшь! — шикнула она и продолжила свой путь.
— Характер бы тебе подправить! — крикнул он ей вслед с сарказмом.
Она повернулась к нему холодным взглядом:
— Не буду я меняться. У меня специально такой характер, чтобы всякая херня ко мне не тянулась.
— Выпей сегодня вечером чай с ромашкой и мятой — успокой нервишки, чтобы завтра быть спокойной, — проговорил Пак, подойдя к ней впритык с нахальной улыбкой и холодными глазами.
— Мята с ромашкой меня успокоят только если прорастут на твоей могиле, козёл, — девушка резко прижала его к стене предплечьем, зажимая горло. Круг первый. Сонхун взглянул ей прямо в глаза — он утонул в их глубине, почувствовал неладное и одновременно азарт. Внутри него проснулся вызов.
— Сонён, да не обижайся ты...
— Я никогда ни на кого не обижаюсь. Один хрен заболеют и сдохнут, — она толкнула его грудь лёгким движением и развернулась.
Кончики её волос коснулись его лица — лёгкое касание напомнило ему о цитрусовом шампуне. Он усмехнулся про себя и пошёл в другую сторону, оставляя за собой тень загадки и опасности.
***
Ночь окутывала город мягким, тёмным покрывалом, и на крыше старого здания устроились Сонхун и Сонён. Их тела были неподвижны, сливаясь с тёмной тенью ночи. Ветер тихо шептал между крышами, а звёзды мерцали в небе, словно молчаливые свидетели их долгого ожидания. Они настроили оружие — точные, аккуратные движения рук говорили о привычке и спокойствии. Время казалось остановленным: больше часа они не произнесли ни слова, лишь иногда обменивались взглядами — короткими, полными понимания и напряжения.
Сонхун вытащил сигарету из пачки, аккуратно зажёг её зажигалкой и взял губами. Тонкая струйка дыма поднялась в воздух, растворяясь в ночи. Его лицо было сосредоточенным, а глаза — холодными и проницательными. Сонён наблюдала за ним из тени, чуть наклонив голову.
— Не знала, что ты куришь, — тихо сказала она.
Он повернулся к ней чуть в сторону, не прерывая процесса.
— Ты же знаешь... — начала она спокойно.
— У каждого курильщика есть своя история. И перед тем как ты скажешь ему о вреде курения... я хочу, чтобы ты знала: кое-что уже убило его, — перебил её Пак.
Брюнетка сделала шаг вперёд, приподняла брови и вызовом посмотрела на него.
— А что убило тебя?
Сонхун выпрямился и медленно выдохнул дым. В его глазах читалась усталость и холодная решимость. Девушка уже отвернулась, чтобы отойти, но услышал голос напарника.
— Моя мама... — произнёс он с тяжёлым вздохом.
Она замерла на мгновение и медленно повернулась к нему лицом.
— Она сломала меня, — глаза девушки расширились от неожиданности.
— Она сломала тебя? — повторила Сонён тихо.
Он кивнул, горько усмехнувшись:
— С детства она меня ненавидела. Била, унижала... могла запереть меня где-нибудь в тёмном месте надолго, чтобы я не мешал ей веселиться с её очередным мужиком, — он языком дотронулся до внутренней части щеки и посмотрел вдаль. — Мы все застряли. Кто-то в прошлом, кто-то в задворках сознания, кто-то в другом человеке, кто-то в себе. И поэтому сейчас мне так трудно доверять женщинам или кому бы то ни было.
Девушка подошла ближе к нему на шаг. Он лишь прикусил губу и снова закурил. Сонён взяла бинокль и начала разглядывать улицы внизу: оценивая ситуацию, ищущая слабое место или опасность.
— Я долго была в абьюзивных отношениях... — тихо начала она. — Там проявляли насилие по отношению ко мне... Знаешь, иногда кажется: почему я просто не ушла? Но я думала: он исправится... всё будет хорошо. Воспоминания о совместных моментах цеплялись за меня крепко. Точнее я цеплялась за них... — она замолчала на мгновение, слегка сжала губы.
— Поэтому ты боишься подпускать к себе парней? — Сонхун забрал у неё бинокль и заметил слезу на её глазах.
— Я стала панически бояться чувств, вдруг я снова откроюсь, а затем от меня уйдут, сделают больно. Я была тогда морально сломанной, ведь он был моей первой любовью и первым предательством...
— Если ты не залечишь раны внутри себя, ты будешь кровоточить для тех людей, которые тебя не ранили. Стоит помнить: мы боимся не новых чувств, а старой боли, — тихо говорил парень.
В самую длинную ночь самый «отвратительный человек» говорил самые искренние слова.
В ту ночь они открылись друг другу по-настоящему впервые за долгое время. Обнажили свои шрамы под покровом ночи — те раны души и тела, которые давно скрывались за масками силы или безразличия.
***
Под утренним небом, когда первые лучи солнца мягко касались горизонта, они возвращались на базу. Машина тихо скользила по дороге, оставляя за собой тонкую полосу пыли и свежести ночных воспоминаний. Внутри салона царила тишина — не напряжённая, а скорее наполненная спокойствием и внутренним облегчением. Время словно растягивалось, растворяясь в мягком свете рассвета.
Машина остановилась у ворот базы, Сонхун первым вышел, аккуратно расправил плечи и повернулся к ней.
— Ты как?
— Объективно всё нормально. А субъективно — я не вывожу, — девушка с иронией посмотрела на него. — Слушай, Сонхун... — начала она, но тут же замолчала, словно почувствовала, что слова застряли у неё в горле.
Он взглянул на неё с лёгкой улыбкой и чуть поднял бровь.
— Ты либо договаривай, либо молчи. Фантазия же дикая.
— Ты неплохой человек... — тихо сказала девушка. — Мы могли бы стать друзьями, — он посмотрел на неё с лёгким удивлением в глазах.
— Хочешь остаться друзьями у меня на ночь сегодня? — с азартом спросил он.
— Много хочешь, — шире улыбнулась Сонён.
Он подмигнул ей:
— А какой смысл хотеть мало?
Девушка толкнула его плечом и засмеялась. Их смех разнёсся по утреннему воздуху — чистый, искренний и свободный от масок. Впервые за долгое время из уст обоих прозвучал такой настоящий смех: звонкий и беззаботный, словно капли дождя после долгой засухи.
Каждый раз, когда Сонхун смотрел на Сонён, по её коже пробегались мурашки, даже когда она увидела его впервые, в её груди что-то ёкнуло, девушка это почувствовала, хотя знаете, в первый раз он ей совсем не понравился, а потом она сошла с ума. Сонён просто сходила с ума от этих глаз, от этого гордого и нежного взгляда. Она смотрела на его лицо и ничего не видела кроме этих больших карих глаз. Так Сонён и поняла, что безумно влюбилась.