Т/и изнасиловали
Characters: Адидас (Вова), Зима(Вахит), Турбо (Валера), Пальто (Андрей), Кощей, Сутулый (Илья).
Introduction:
В спокойное летнее утро девушка была одета в струящееся летнее платье с расшитыми на нем цветочками, мелкими и выгоревшими, что не прекрывало колени, подчеркивало талию и выделяло румяный тон кожи.
Как думаете, может ли какая-то белая с рисунком ткань спровоцировать мужчину? И тем не менее Ваш ответ никак не повлияет на исход событий, ибо дело уже совершено, а оправдываться словами «сама виновата» насильник уже будет в суде.
Адидас (Вова):
Она лежала головой на грязной обивке дивана, такого старого и вонючего, что не каждый решился бы сесть на него, не то что облокотиться. Но ей было плевать.
Плевать даже на то, что сейчас ее любимый человек, недавно сделавший ей предложение, сидит на коленях прямо перед ее телом, над которым так ужасно надругались. Перед всей бандой ставил себя ниже девушки, пытаясь успокоить. Будто извиняясь перед каждым и в первую очередь перед собой за то, что не защитил, не спас Т/и. Его маленькую Т/и.
— Милая, не волнуйся, все хорошо. Да? Я убью его, убью. Не волнуйся, убью. Ты только не плачь, милая. Не надо. — Вова начал целовать изодранные ноги, утешая скорее себя, нежели возможную супругу.
— Из-за тебя.
— Что? — Не расслышав шепот, и так радуясь в мгновении, что девушка наконец заговорила, Адидас приподнялся.
— Из-за тебя меня.. — Голос дрогнул. — Все ты и твои банды. Ненавижу.
Зима (Вахит):
За всю поездку до дома юноша не проронил ни слова. Было видно, как сильно он пытается придумать третий выход из ситуации, в которой их всего два.
Отшиться и быть с любимой?
Бросить ее с треском, оставшись в группировке?
Руль краденой недавно машины сжался от сильных рук, издавая скрип кожаной обивки. Так не может быть. Ничего же не было. Да? Он просто ее.. избил. Или накричал. Но не изнасиловал. Нет. Нет.
Не могла его девочка плакать под телом парня, пока тот делал с ней ужасные вещи.
Так странно.. для Вахита даже избиение девушки до полуобморочного состояния далось бы легче, чем изнасилование, ведь в такой ситуации не нужно думать – бьешь виновного до состояния в два, если не три, раза хуже и оставляешь в безлюдном месте, чтобы ему не успели помочь.
— Прости. — Слова дались с трудом, будто сухие протащились по горлу, царапая язык и не желая выходить.
Было ли это за выбор в пользу Универсама или же мысли по поводу того, что лучше бы девушку просто побили, но его извинения встретила тишина.
Т/и умерла прямо на сидении машины в летнюю ночь из-за душевных мук, терзавших сердце на столько, что оно решило больше не биться никогда.
Турбо (Валера):
Юноша узнал о происшествии только со слов насильника, который ехидно втирал про согласие девушки и как той было с ним (да и не только с ним) хорошо.
Кулак конечно прошёлся по лицу упыря, вызвав волну насилия в Доме Молодежи, где происходила дискотека, но Валера поверил ему, впитывая ложную информацию в свой мозг, как губка грязь.
— Вот значит как!? С пацаном свистала на диванчике, пока Вова с Зимой на коленях стояли? — Его звонкий голос и сильные руки, прижимающие ее к бетонной стене, больше не заставляли трепетать Т/и в теплых чувствах; лишь вызывали страх. — Я тебе предложение мечтал сделать, тварь, а ты вафлершей оказалась!?
— НЕ Я ЭТО! Меня изнасиловал.. — Крик сорвался на шепот, а шепот сменился тишиной, обрывистой и безнадежной.
В тот вечер Турбо ушел, осознавая масштаб проблем из-за группировок в своей голове.
Он не вернётся в тот теплый подъезд, кутавший его родной синевой краски и мерцанием лампы. Не вернётся в спортивный зал, где сделал себе совершенное по его меркам тело.
Не вернётся.
Пальто (Андрей):
Столкнувшись лицом к лицу с пацанскими реалиями, что были жестоки к любви и в принципе к женскому полу, Андрей задумался.
Стоит ли следовать какой-то идеалогии, которую твердят ребята, если в ней много несостыковок с жизнью?
Он обязан бросить свою любовь, покореженную насильником из другой группировки из-за принципов, ведь настоящий мужчина не должен ходить с "нечистой" женщиной.
Но ведь.. она не виновата в этом. Виноват сам Андрей, что изначально вступил в Универсам. Если бы он и дальше был прилежным учеником или в понятии юношей с улицы «чушпаном», тогда бы и его любовь не познакомилась с бандой, не помогла им, не встретила насильника.
— Милая, не волнуйся, я отошьюсь, буду с тобой. Не плачь. — Его родинка над губой дрогнула, как и его губы из-за подступающих слез.
— Не надо уже ничего, Андрей. Не надо.
Кощей:
Они говорили наедине, лишая посторонние глаза зрелища.
Ну как говорили, мужчина измученно, тяжело и с горечью где-то в груди трактовал понятную для всех истину.
— Я люблю тебя, Т/и, но с тобой больше быть не могу, сама понимаешь. Чушпаном быть не хочу.
Поднявшись с дивана и выходя из каморки, дабы не видеть слезной реакции на то, что больше с девушкой не будет никого, даже друзей, прошел к рингу, с лёгкостью перепрыгивая через жгуты, чтобы огласить новость с привычной ему смешливой улыбкой, прячущей рану на сердце. Она больше не его девушка, но все ещё его любовь.
Сутулый (Илья):
Старшие сообщили юнцу новость, которую не решались донести до него ровесники. Его любимую изнасиловали и, не стерпев участи отторженной обществом, как пораженной заразой части целого организма, спрыгнула с крыши здания, разбиваясь о мокрый, теплый асфальт, оставляя вмятину в своем черепе.
Его улыбка и пустые глаза говорили о шоковом состоянии, но давали надежду Турбо и Зиме, что Илья начал презирать девушку, от чего даже не раскаялся о ее смерти.
На публику это было так. Поддерживая улыбкой колкие шутки о вафлерше от Валеры, дома Сутулый насквозь пропитал постельное белье, подаренное родственниками на свадьбу родителей.