Keonho
Конхо раскинул клетчатый плед у подножия старой сосны, её кора была шершавой, как кожа древнего дракона. Тину тепло улыбнулся, передавая ему корзинку, их пальцы встретились на плетёной ручке чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. Воздух, густой от запаха хвои и влажной земли, казался их личным куполом.
— Ничего не забыла? — спросил Конхо, его низкий голос сливался с шепотом листьев. В его взгляде, обычно таком сосредоточенном на тактических картах, теперь плавала искорка беззаботного любопытства.
— Всё, кроме, возможно, чувства меры, — усмехнулась Т/И, доставая бутылку домашнего лимонада. Солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь полог леса, танцевали на её запястье. Она ловила взгляд Конхо, который изучал не окрестности на предмет угроз, а линию его шеи, открытую расстёгнутым воротом рубашки.
Разговор тек легко, переливаясь от смешных историй до тихих признаний, которые можно доверить только шелесту папоротников. Конхо, откусив сочный персик, смахнул каплю сока с подбородка Т/И большим пальцем. Движение было намеренно медленным, шероховатая подушечка пальца задержалась на мягкой коже.
— Неаккуратная, — прошептал Конхо, и в его словах не было упрёка, а лишь тёплое, смущающее наблюдение. Его рука не отпрянула, а мягко провела по линии челюсти Т/И, заставляя того затаить дыхание. Шум леса притих, отступив перед гулом собственной крови в ушах. Конхо наклонился чуть ближе, его дыхание, пахнущее сладким фруктом и мятой жвачки, смешалось с воздухом между ними.
— Здесь так тихо, — сказала Т/И, и её голос прозвучал чуть хрипло.
— Не совсем, — возразил Конхо, его взгляд упал на губы собеседника. Он придвинул корзинку в сторону, освобождая пространство на пледе, и его колено теперь почти касалось ноги Т/И. — Я слышу, как бьётся твоё сердце. Громче, чем дрозд на ветке.
Искра в глазах Конхо разгорелась до спокойного, уверенного пламени. Его рука, следовавшая по линии челюсти, не остановилась. Шероховатый палец скользнул ниже, коснулся пульса у основания горла Т/И, бившегося той самой дикой дробью.
— Вот здесь, — констатировал Конхо, и его слова были тише шелеста хвои. Он не спрашивал разрешения. Его мир сузился до этой поляны, до этого вздоха, застрявшего в груди другого человека.
Т/И чувствовала, как по её спине пробежал разряд. Не страх, а чистое, обжигающее напряжение, сладкое и опасное, как первый глоток запретного вина. Она не отстранилась. Вместо этого её собственные пальцы, лежавшие на коленях, сжали складки пледa.
Конхо закрыл оставшееся расстояние. Это не был порывистый бросок — это было неотвратимое, плавное смещение реальности. Его губы коснулись уголка рта Т/И сначала легко, едва-едва, пробуя вкус лимонада и солнечного тепла на его коже. Движение было вопросительным, но в нём не было сомнений.
Ответом стал сломанный выдох. Т/И наклонила голову, позволив доступу стать полным. Их губы встретились уже по-настоящему. Конхо целовал так же, как и всё делал — с целеустремлённой, поглощающей внимательностью. Его рука ушла в волосы на затылке Т/И, мягко, но твёрдо удерживая его в этом поцелуе, углубляя его, пока мир не растворился в запахе хвои, пота и сладкой мяты.
Конхо оторвался, лишь чтобы перевести дух. Его лоб касался лба Т/И, дыхание сбивчивое и тёплое.
— Меру ты определённо забыла, — прошептал Конхо, и в его голосе прозвучала хриплая усмешка. Его другая рука нашла бок Т/И под тонкой тканью футболки, большой палец провёл по нижнему ребру, заставив всё тело под ним вздрогнуть. — И слава богам.
Конхо не стал ждать ответа. Его рот снова нашел губы Т/И, но теперь поцелуй был иным — властным, требовательным, лишенным первоначальной пробующей нежности. Звук, вырвавшийся из груди Т/И, был полусдавленным стоном, который он поглотил, забрав себе.
Его рука под футболкой развернулась ладонью, и тепло кожи Конхо впервые прикоснулось напряженным мышцам живота Т/И. Каждый нерв вспыхнул, как фитиль. Т/И выгнулась навстречу этому прикосновению бессознательным, древним жестом, и Конхо ответил низким, одобрительным рычанием, который Т/И почувствовала скорее грудью, чем услышал.
— Тише, — прошептал он прямо в губы, его дыхание пахло дымом и дикой мятой. — Здесь только лес и мы. И он видел всё.
Его пальцы начали медленное, преднамеренное движение вверх по ребру Т/И, к центру груди. Большой палец нашел выпуклость соска через тонкую ткань и замер, всего лишь давя на неё своей тяжестью. Напряжение стало невыносимым, сладкой пыткой. Собственные руки Т/И наконец-то сбросили оцепенение, впились в складки его простой льняной рубахи, пытаясь найти опору в этом шторме.
Конхо оторвался, чтобы провести губами по линии челюсти Т/И, к чувствительной раковине уха.
— Ты дрожишь, — заметил он, и это было не наблюдением, а присвоением. — Как молодая ветка в бурю. Хочешь, чтобы я остановил ветер?
Но он не остановил. Его зубы легонько сжали мочку уха, а рука под рубашкой резко опустилась, пальцы вцепились в пояс штанов. Металлическая пряжка холодно блеснула в запоздалом луче солнца. Взгляд Конхо, когда он откинулся на дюйм, чтобы встретить Т/И, был абсолютно ясен. В нём не было вопроса. Было только терпеливое, хищное ожидание.
-----------------------------------------------------------
Вот и последя глава историй с CORTIS, но завтра будут три бонусные главы сразу со всеми участниками группы