Seonghyeon
Твоя дверь скрипнула ровно в два ночи — звук, который ты научилась узнавать среди сотен других в этом доме. Сонхён не стучал. Он просто входил, как будто его право было высечено в граните семейных договорённостей.
— Опять не спишь? — его голос, низкий и бархатистый, разрезал темноту твоей комнаты. Он присел на край кровати, и матрац прогнулся под его весом. От него пахло ночным воздухом и чужими духами.
Ты потянула одеяло выше, но он уже удерживал его край пальцами. Его взгляд скользнул по твоему лицу, изучая, как всегда, каждую тень беспокойства.
— Я видел свет под дверью. Нехорошо так засиживаться, — он произнёс это с мнимой заботой, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Его колено нечаянно коснулось твоего под одеялом, и ты замерла.
— Уйди, Сонхён.
— А если нет? — он наклонился ближе, и его тёплое дыхание коснулось твоей щеки. Его рука легла поверх одеяла, тяжёлая и неоспоримая, на твоём бедре. — Мама и папа до завтра в Пусане. В доме совсем тихо. Скучно.
Его палец начал медленно вырисовывать круги через тонкую ткань твоей пижамы. Каждое прикосновение было как маленький электрический разряд, заставляющий мурашки бежать по коже. Ты попыталсась отодвинуться, но спина уже упиралась в стену.
— Что ты делаешь? — твой голос прозвучал шёпотом, предательски слабым.
— А что, по-твоему? — он прошептал в ответ, его губы оказались в сантиметре от твоего уха. Его свободная рука поднялась, чтобы отвести прядь волос с твоего лба. — Я просто проверяю, не нужно ли сводному брату чего-нибудь... согревающего.
Его палец перестал водить круги, замер в точке, где тонкая ткань уже не могла скрыть ответную дрожь твоего тела.
- Видишь? — его шёпот был густым, как патока. — Ты совсем замёрзла.
Он стянул одеяло одним резким движением, и ночной воздух комнаты обжёг кожу. Ты инстинктивно попыталась прикрыться, но Сонхён поймал твои запястья, прижал к простыне по обе стороны от головы. Его сила была тихой, абсолютной, как закон тяготения.
— Не надо бояться, — он произнёс, а сам изучал, как твоё сердце бьётся в основании горла. Его колено мягко, но настойчиво раздвинуло твои бёдра, заняв место между ними. Вес его тела стал осязаемой угрозой и обещанием.
От чужих духов с его кожи теперь веяло горьковатым апельсином и твоим собственным страхом. Он опустил голову, и его губы коснулись не рта, а ключицы — сухой, иссушающий поцелуй, от которого живот сжался в тугой узел.
— Я же просто хочу помочь, — он прижался щекой к твоей груди, слушая бешеный ритм. Его рука отпустила запястье, скользнула под растерзанную ткань пижамной рубашки. Ладонь была шершавой, горячей, как утюг. Она легла на твой живот, и каждый палец будто прожигал отметину.
Ты зажмурилась, но это лишь обострило другие чувства: звук его ровного дыхания, шелест ткани, когда его брюки терлись о твою ногу. Его палец зацепил резинку твоих штанов.
— Сонхён... — твоё горло сжалось, превратив протест в хриплый стон.
— Тише, — он приказал мягко, подняв голову. Его глаза в полумраке казались абсолютно чёрными, бездонными. — В доме совсем тихо. Никто не услышит. Никто не придёт.
Его губы нашли твоё ухо, язык обрисовал его раковину.
- Так лучше? — прошептал он, и его бедро надавило туда, где ты уже не мог скрыть своё предательское возбуждение.