Martin
Т/И стояла у окна, холодный ноябрьский ветер лениво шелушил последние листья с деревьев. В руках она сжимала телефон, экран которого еще теплый от недавнего звонка. Голос Мартина, звонкий и немного смазанный, звучал в памяти как буря, разрушающая все на своем пути.
- Я просто был пьян, Т/И, это ничего не значит, - это была его отговорка, но она резала глубже любого ножа.
Сердце Т/И билось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она дышала короткими, прерывистыми вдохами, словно воздух вокруг стал слишком густым, слишком тяжелым для легких.
- Ничего не значит? - ее голос был шепотом, но он звенел, как стекло, разбитое на тысячу осколков. Она чувствовала себя обманутой, преданной, словно ее сердце вырвали и растоптали, оставив только пустоту.
Мартин стоял на пороге, его лицо было бледным, глаза нервно бегали по сторонам. Он выглядел как ребенок, пойманный с рукой в коробке печенья.
- Т/И, пожалуйста, давай поговорим, - он протянул руку, но она отшатнулась, словно его прикосновение могло обжечь.
- Ты думаешь, что можешь просто прийти и извиниться, как будто ничего не случилось? - ее голос дрожал, но в нем была сила, которая заставила Мартина опустить глаза. - Ты с ней... ты изменил мне. Это не просто ошибка, Мартин, это предательство.
Она чувствовала, как слезы подступают к глазам, но не давала им прорваться. Сила, которую она нашла в себе, была холодной и безжалостной, как лезвие ножа.
- Ты говоришь, что любишь меня, но твои действия говорят иначе, - она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде была вся боль, вся горечь, которую он ей причинил.
Мартин молчал, его губы плотно сжались. Он знал, что слова уже ничего не исправят. Его ошибка была слишком велика, чтобы ее можно было просто простить. Т/И повернулась к нему спиной, чувствуя, как ее сердце разрывается на части. Она не знала, сможет ли она когда-нибудь снова доверять ему, но одно она знала точно: они больше не те, кем были раньше.
Т/И стояла, её пальцы белели от сжатия телефона, словно она пыталась выдавить из него правду, которую он так тщательно скрывал. Мартин прислонился к дверному косяку, его дыхание сбивчивое, словно он только что пробежал марафон. Его запах — смесь алкоголя и старого одеколона — витал в воздухе, напоминая о том, что он принес с собой.
- Ты даже не понимаешь, что сделал, — её голос был глухим, но каждое слово било, как молоток по гвоздю. Она чувствовала, как её сердце, разбитое на тысячи кусочков, пытается собраться воедино, но каждый раз рушится снова. - Ты не просто изменил мне, ты убил всё, что было между нами.
Мартин шагнул вперед, его рука дрожала, когда он попытался коснуться её плеча.
- Т/И, ты же знаешь, что я никогда бы не... Это просто глупость, ошибка. Пожалуйста, давай попробуем всё исправить.
Она резко отстранилась, её глаза вспыхнули, как огонь в печи.
- Ошибка? Ты называешь это ошибкой? - Её голос стал громче, и в нём слышалось что-то дикое, звериное. - Ты был с ней, Мартин. Ты целовал её, ты... - Она не могла закончить. Слова застряли в горле, как кость, которую невозможно проглотить.
Она закрыла глаза, пытаясь удержать слезы, но они вырвались наружу, горячие и горькие, словно раскалённый металл. Мартин стоял неподвижно, словно статуя, вырезанная из льда. Его губы шевелились, но звука не было. Он знал, что потерял её, и это знание било сильнее, чем её слова.
Т/И повернулась к окну, её отражение в стекле казалось чужим, размытым.
- Уходи, Мартин, — она произнесла это тихо, но так, что каждый слог был как выстрел. - Просто уходи. Я больше не могу это видеть.
Он заколебался, но затем медленно развернулся и вышел, закрыв дверь с тихим щелчком. Т/И осталась одна, её сердце стучало в груди, как барабан, отбивающий такт её боли. Она знала, что всё изменилось, и прежнего пути назад нет.