Keonho
Гонхо впился взглядом в спину Мартина, который только что отпустил Т/И из дружеских объятий. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли.
— Ты что, вообще не видишь границ? — прошипел он, подступая к Мартину. Голос дрожал, но не от страха — от ярости, густой и горячей, как смола.
Т/И тут же встала между ними, ладонь легла на грудь Гонхо.
— Хватит! Это же просто объятие!
Но он уже не слышал. В ушах звенело, в висках стучало. Ревность — гадкая, липкая тень — обвила его сердце и сжала.
— Просто? — Гонхо резко отстранился, глаза метали искры. — А если бы я так «просто» обнял кого-то?
Т/И замерла. В её глазах мелькнуло что-то — боль? Разочарование?
— Ты мне не доверяешь?
Тишина.
Гонхо вдруг почувствовал, как гнев тает, оставляя после себя только пустоту и стыд. Он потянулся к ней, пальцы дрогнули в воздухе.
— Я... — голос сломался.
Т/И шагнула ближе, прижалась лбом к его плечу.
— Дурак...
Он обнял её, крепко, как боится отпустить. Дышал в её волосы, слушал, как бьётся её сердце.
— Прости...
Она не ответила. Просто приподнялась на цыпочках и поймала его губы в поцелуе — горячем, влажном, без слов.
Мартин, стоявший в стороне, тихо усмехнулся и ушёл, оставив их в этом взрыве чувств.
Гонхо почувствовал, как её губы растворяются в его, как будто она вытягивала из него весь яд, всю горечь, оставляя только чистую, дрожащую нежность. Его руки скользнули по её спине, цепко, почти болезненно, словно он пытался вжать её в себя, чтобы больше никогда не отпускать.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он в её рот, голос хриплый, как после долгого крика.
Она ответила не словами, а лёгким укусом за нижнюю губу, заставив его вздрогнуть. В её глазах горел огонь — не просто страсть, а что-то глубже, что-то, что прожигало его насквозь.
— Тогда сойди с ума вместе со мной, — её пальцы впились в его волосы, тянули ближе, глубже.
Он забыл про Мартина, про ревность, про весь мир. Осталась только она — её дыхание, смешанное с его, её тело, прижатое так близко, что он чувствовал каждый её вздох, каждый стук сердца.
— Я не могу... без тебя, — признался он, и это было страшнее, чем любой гнев.
Она прижала ладонь к его щеке, влажную от пота, от его дрожи.
— Я здесь. Всегда.
И в этот момент он понял — это не просто поцелуй. Это обещание.
Где-то вдали хлопнула дверь, но они уже не слышали.
— Всегда, — её голос был тихим, но твёрдым, как клятва, произнесённая на краю пропасти. Гонхо почувствовал, как её слова вонзаются в него глубже, чем её пальцы, которые всё ещё сжимали его волосы. Он хотел сказать что-то, но слова потерялись где-то в горле, застряв между желанием и страхом.
Её дыхание было горячим, как летний ветер, обжигающим кожу, но он не отстранялся. Наоборот, притянул её ещё ближе, ощущая, как её тело дрожит под его ладонями. Каждый её вдох, каждый стук сердца — всё это сливалось в единый ритм, который бился в его груди, как будто их сердца теперь были связаны одной нитью.
— Ты уверена? — прошептал он, его голос дрожал, как лист на ветру. — Ты... ты не пожалеешь?
Она не ответила сразу. Её губы скользнули по его щеке, оставляя за собой след огня, пока не достигли уха.
— Я никогда не жалею, — её шёпот был как шелест ветра в листве, мягкий, но неумолимый. — Я выбираю тебя. Снова и снова.
Он закрыл глаза, чувствуя, как её слова проникают в самую глубину его души, разрывая оковы сомнений. Его руки обвили её талию, и он притянул её к себе, ощущая, как её тело прижимается к его, как будто они были двумя частями одного целого.
— Я боюсь потерять тебя, — признался он, и его голос был таким тихим, что она едва услышала.
— Не бойся, — её губы снова нашли его, и этот поцелуй был сладким, как обещание, которое нельзя нарушить. — Я никуда не уйду.
Гонхо понял, что это было не просто обещание. Это была битва, в которой они оба боролись за своё счастье. И сейчас, в этот момент, он почувствовал, что выиграл.