Часть 49
Больше Юля, как себе и пророчила, не спала. Все утро она сидит за ноутом, листает разные сайты, даже пересматривает один из любимых фильмов. Экзамен назначен на 9 утра, но Юля стоит на пороге универа уже в 8, потому что, ну, она и так уже три часа безвылазно сидит в темной комнате общаги, наблюдая за унылой чернотой, раскинувшейся за окном. Она любила зиму по многим причинам, но и испытывала к ней не самые теплые чувства по утрам, когда рассвет начинался слишком поздно, и приходилось идти на учебу в темноте, навевавшей какую-то легкую меланхолию.
Юля время от времени болезненно ведет плечами или разминает шею, стараясь при этом не выглядеть странным, делая этот легкий комплекс упражнений на ходу. Если большинство отеков спало благодаря прогулке, то плечи и спина все еще неприятно гудели, и любые движения приносили дискомфорт. Девочка вздрагивает, когда телефон в кармане издает вибрацию, но тут же расплывается в улыбке, прочитав смс-сообщение от Кати:
07:56
Доброе утро-хуютро! Я хоть и атеист, но свечку за нас поставила. Удачного списывания на экзамене! ;)
Девочка почему-то решает оставить отсылку к фильму «Голодные игры», который смотрела как раз два часа назад, и набирает в ответ сообщение, надеясь, что девушка поймет, о чем она:
7:58
Добро пожаловать на второй ежесеместровый экзамен! И пускай удача всегда будет с нами!
***
Юля мнется в коридоре, где кроме неё собрались в основном студенты с других курсов и даже специальностей. Универ объединял в себе многообразие направлений, и менеджеры тут — явление не единственное. Быстренько ретировавшись в сторону от этих подозрительных типов, девочка останавливается на втором лестничном пролете и опускается на ступеньки, бросив рядом сумку. Она устало подпирает щеку рукой, негромко включает музыку и просто ждет, потому что, кажется, больше ей ничего и не остается. Мимо время от времени снуют то преподаватели, то персонал, куда реже, что забавно, студенты.
— Главное — не волноваться, — вслух напоминает себе Юля, низко наклонив голову и потирая ладонью шею, почесывая загривок, словно это помогло бы хоть немного ослабить спавшую, но все еще мешающую боль в затекших мышцах.
— И не разговаривать с самой собой, — раздается голос, в котором слышится усмешка. Юля оборачивается почти рефлекторно, хотя и без того знает, кто стоит за спиной. Прищуренный взгляд карих глаз с лисьей хитростью блуждает по её телу, останавливаясь в конечном счете на больших зеленых глазах, в которых читается так много разных эмоций — от смущения до радости.
Руки преподавательницы спрятаны в карманы темно-синих брюк, но кусок белой марли все равно можно было заметить, хоть его и старательно прикрывали, низко опустив рукава пиджака.
— Здравствуйте, — девочка неловко улыбнулась уголками губ, вновь отворачиваясь и устремляя взгляд куда-то вперед, перебирая в тонких пальцах один из браслетов, снятых с запястья.
— Привет, — не сразу раздается в ответ, и, спустившись на ступеньку вровень с Юлей, преподавательница, не брезгуя, присаживается рядом, прижав больную руку к груди, подобрав под себя колени. — Чего так рано приперлась? — решает она начать хоть с чего-то, переводя взгляд на профиль Юли, которая слабо пожимает плечами, тут же тихо зашипев себе под нос.
— Не могу уснуть, если уже проснулась, — Валя лишь хмыкнула.
— Юль, — окликает девушка, добиваясь того, что девочка обернула на неё свой усталый сонный взгляд. — Так себе выглядишь, конечно, — качает она головой, поднимаясь на ноги, и протягивает руку. Юля непонимающе ведет бровью, уставившись кисть девушки напротив. — Пойдем, еще час до экзамена, а по тебе видно, что ты не завтракала даже, — девочка недолго мнется, после чего, кивнув своим же мыслям, протягивает свою ладонь, в которую впиваются пальцы Валентины Васильевны, сильным рывком помогая подняться на ноги.
Валя ненадолго оставляет её одного в кабинете истории, а возвращается уже с двумя чашками чая. Из стола она вынимает несколько различных батончиков, один из которых тут же спешит вложить в карман черной толстовки Юли, чем смущает робеющую девочку . Поначалу ей даже неловко находиться в этом кабинете, хоть кровь со стены уже оттерли, причем, как она подозревает, сама Валентина Васильевна этим делом и занималась, но атмосфера все еще казалась не разряженной, напряженной.
— Готова? К экзамену? — девочка качает головой, поджимая губы, уставившись в чашку чая.
— Не уверена, — просто отвечает она, пожимая плечами, и тут же шикает, когда по мышцам растекается не сильная, но неприятная боль.
— Ты чего? — настороженно вопрошает девушка, для эффекта вздернув бровь.
— На стуле уснула, говорила же, — получается как-то нервно, и она спешит заткнуться и выдохнуть. Руки и без того дрожат, а волнение накатывает с каждой минутой, словно по счетчику.
— Ты не радость, ты хренадость, — делает вывод Валя , поднимаясь с места и, обойдя стул Юли, который настороженно оборачивается, кладет руки ей на плечи. В первый момент девочка вздрагивает и тоненько пищит, самую малость, долю секунды, почему-то посчитав, что преподавательница поняла, что её ключица снова изрублена «в мясо», ведь именно так она узнала об этом в прошлый раз — опустила руки на плечи, только резче и сильнее.
— Божечки, какие мы напряженные.Юль, выдохни уже, ты чего ссыкуешь так? — удивленно спрашивает преподавательница, надавливая сильнее, массируя кожу от шеи до плеч. Затекшие мышцы отзываются тупой болью.
— Больно, — пискнула Юля, на что получила короткое и ясное «сейчас пройдет».
— Да потому что я опять не сдам! Меня выгонят из универа, я в тот же вечер завалюсь в бар, нажрусь, меня чем-то накачают, отберут деньги, выебут и выкинут умирать, — драматично заканчивает девочка , активно жестикулируя руками и с каждым словом говоря все громче и громче, не в силах сдержать порыв.
— Еб твою мать, — раздается над ухом, а судя по характерному хлопку и исчезнувшей с плеча руки — Валентина Васильевна ударила себя по лбу, изображая смайлик
— Вот, в общем, и уйду я молодой, — уже тише добавляет Юля, и тут же ойкает, получив несильный подзатыльник.
— Не сдашь экзамен — я узнаю об этом первой, и тогда уже я тебя изнасилую, — рыкнула ей на ухо Валя, заставляя застыть в своем положении. Вы меня сейчас вот мотивируете не сдать, или что?
— Статья 131... сказала бы я год назад, — тишина длится всего пару секунд, а потом ее разрезает поначалу тихий, а после становящийся все более громким, смех.
—Юль, ну ты Королева драмы, вот честное слово, — вздыхает девушка , продолжая массировать плечи. Её движения приносят все меньше боли, и в какой-то момент становится даже приятно, отчего девочка прикрывает глаза и наслаждается бегущими по коже мурашками.
— Сдашь ты, там все не так страшно, как рассказывают. А если нет — я помогу тебе подготовиться и как-нибудь вдвоем пересдадим.
— Вдвоем? — тупо повторяет она.
— Ну ты же без меня не можешь, — припоминает ей произнесенные накануне слова Валентины Васильевны, вгоняя в краску. Юля утыкается взглядом в пол и припадает губами к чашке с чаем, топя в ней свою безнадежную влюбленность.
— Лучше стало? — интересуется преподавательница, как ни в чем не бывало, в последний раз мягко проведя вдоль плеч.
-Угу, — неожиданно для себя признает Юля. Боль в затекших мышцах действительно спала, пока она тут абстрагировалась. — Спасибо, — улыбнулась девочка , подняв взгляд на Валю.
— Ты хоть шоколадку съешь, что ли, — проигнорировав слова благодарности, настаивает Валя.Девочка качнула головой, слабо протестуя, на что девушка берет из небольшой «сладкой горки» любимый батончик, снимает с него верхнюю часть упаковки и, облокотившись на стол напротив Юля, вытягивает сладость в руке, почти прикасаясь кончиком «Kit-Kat'a» к чуть приоткрытым губам. Девочка же смотрит не на аппетитный завтрак, а на перебинтованную руку, сжимающую его, и внутренне содрогается, увереннее качнув головой и поднимаясь с места.
— Спасибо, но я правда не хочу, — она поднимается из-за стола, забрасывает на плечо рюкзак, с которым пришел, и делает попытку уйти, потому что ей правда тяжело находиться здесь спустя каких-то два дня, а еще экзамен начинается через полчаса, и она уже должна быть внизу, однако у преподавательницы на этот счет свое мнение, и она хватает её за руку, потянув на себя, тем самым разворачивая к себе лицом. — У тебя все в порядке? — осторожно интересуется она, а Юле хочется всплеснуть руками и закричать ей в лицо все, что думает: да вам же, сука, самой хуево, почему вы так волнуетесь за меня, и совсем не заботитесь о себе?!
— А у вас? — просто отвечает она, облизнув пересохшие губы. Валя едва заметно приподняла уголок губ в невеселой ухмылке.
— Не хочешь говорить — не нужно, — легко пасует девушка.
— Знаете, а съешьте-ка шоколадку, — девочка выхватывает батончик из слабой хватки преподавательницы и приставляет его к покорно приоткрывшимся губам. Валя смотрит на неё с легким удивлением и каким-то блеском в глазах, надкусывая.
— Начните уже заботиться о себе, — мягко произносит Юля , накрывая руку девушки своей и, поднеся к основанию батончика, фиксирует ее на нем, чтоб спокойно развернуться и уйти. Девушка хмыкает, задумчиво надкусывая батончик еще раз, уже самостоятельно.
— Взрослеешь, что ли... — шепотом подмечает она, когда дверь за девочкой закрывается.
Юля, придерживая на плече портфель одной рукой, второй копошась в кармане, вместо телефона нащупывает картонный коробок с сигаретами. Прикинув по времени, девочка решает, что у неё есть время выкурить одну, последнюю перед экзаменом, только если не спускаться вниз, что вполне себе рискованно. Прокашлявшись, она забегает в женский туалет, закрыв дверь на заслон, и, подойдя к небольшому окну наверху, широко распахивает форточку, пропуская морозный воздух, и быстро поджигает кончик тонкой никотиновой палочки, тут же припадая губами к фильтру и делая поначалу легкую затяжку.
Приходится простоять еще пару минут, когда сигарета уже выкинута вниз из окна четвертого этажа, кажется, она упала на выступающий козырек и осталась лежать на небольшом выступе. Размахивая руками, развевая запах дыма, Юля выглядит по меньшей мере странно, но все же остается непойманной.
В кармане толстовки тает шоколадный батончик. Она забыла сдать его на входе и теперь боялась, что, если его заметят, то могут принять за шпаргалку или что-то вроде того, и выгонят с экзамена, что вызывало почти дикий страх. Что же, будьте вы прокляты со своей любовью к сладкому,Валентина Василька . Юля боязливо постукивает ногой, на что преподаватель шикает на неё, зло сверкнув глазами. У девочки немного дрожат руки, когда она выводит ответы на теоретическую часть, и думать не хочется, что впереди еще и устная.
Юля покидает аудиторию спустя почти три с половиной часа, одним из последних. Она сейчас находится в таком странном состоянии, когда осознание того факта, что в её зачетке стоит честно заработанная «4» еще не дошло, а ощущение страха еще не прошло — очень веселое постэкзаменационное состояние. Она тянется дрожащей рукой к тому самому батончику, заставившему её нервничать еще больше, и резко разрывает упаковку, спеша съесть хотя бы что-то, ведь голод подступила к ней пусть и недавно, но был уже вполне ощутимым и приносил дискомфорт. Что же, ладно, Валентина Васильевна , живите со своей любовью к сладкому, порой она даже полезна.
— Юль, — раздается в абсолютной тишине знакомый обволакивающий голос. Девочка резко вздрагивает, и батончик почти падает на пол, но цепкие пальцы ловят её буквально над землей. Девушка, стоя в конце коридора, прыснула со смеху и рукой подозвала её к себе, чтоб не сотворить шуму напротив аудитории, где красовалась табличка «Не шуметь! Идет экзамен!». Девочка плетется к не1 нетвердой походкой, ведь в ногах все еще ощущается странная слабость.
— Ну что?.. Сдала? —Юля останавливается в шаге от девушки, смотрит в её вопрошающие карие глаза и молчит, не сразу вспомнив, что должна ответить. В голове такая пустота, что хочется просто завалиться куда-то и отоспаться. Она слишком сильно перенервничала за это утро, и это, кажется, выжало из неё все соки... или не все?
—Юля, блять, — не сдерживается преподавательница, недовольно цокая языком.
— Я... — и снова неуверенно замолкает, как бы осознавая, что должна сказать дальше, и пробует на вкус так приятно звучащее: — Я сдала. На четверку, — и лишь в этот момент приходит осознание. Именно в тот миг, когда взгляд карих глаз меняется на удивленно-радостный, а на губах напротив расцветает искренняя улыбка, Юля, блять, понимает, что она, сука, сдала эту гребаную дисциплину и теперь ей не светят ни пересдачи, ни бессонные из-за учебы ночи, ни злорадные фразочки учительницы... ничего. Этого. Больше. Не. Будет.
— Валентина Васильевна,я сдала! — восторженно произносит она, даже забыв закрыть рот после произнесения последнего слова, так и застывает, радостно-неуверенная, словно вот-вот окажется, что нихера у него в зачетке не четыре, но... Но.
— А ты сомневалась, что ли? — тепло улыбается Валя, делая шажок вперед и за плечи прижимая к себе, на эмоциях Юля тут же льнет ближе и крепко обхватывает её за талию, на миг озадачив, а сама довольно мурлычет в районе шеи, уткнувшись в нее носом. Девушка неловко смеется, свободной рукой поглаживая её по шерстке волосам.
— Радость моя, — и не дополняет ничего больше. Обычно после этого прозвища следовало продолжение, и часто саркастическое, но в этот раз преподавательница просто констатирует, что Юля— действительно её радость.