Попробуй украсть

Гречкин предельно спокойно снимает с дрожащего Макарова футболку, который от волнения и стыда зажмурил глаза, но сдался, отпуская руки.

- Чего ты напугался? У тебя же это не в первый раз.- любопытно посматривая на застеснявшегося подростка, он изучающе его рассматривает, пугая серьёзной миной.

- Первый раз, когда... не принудительно...- Он действительно больше не сможет сбежать. - Стой, я не могу на сухую... Мне нужна помощь..- Гречкин видит как младшему дурно - не стоит издеваться.

- Я бы предложил тебе расслабится таблеткой, но ты слишком сладкий для этой хуеты.- Кирилл слабо ухмыляется , а Лёша потерял бы голову, если бы мог. Его оцепенение было просто убийственным.- Я помогу. Развернись ко мне.

 Леша тяжело дышит. Исполняет просьбу, седлая его бёдра. Он наконец-то полностью обнажен. Видно всё, что было раньше прочно скрыто одеждой и то, что он не рассмотрел в прошлый раз в порыве агрессии. Такие прелести, по мнению самого Гречкина, может видеть кто-то один. Блондин засмотрелся, проводя по ключице, рассматривая губы мальчишки, потом ниже- соски, ещё ниже- плоский живот, ниже...

Зачем так похабно рассматривать!

- У тебя давно не было?..-  Гречкин изучает юнца , медленно водя по телу, изучая каждый сантиметр, возбуждая своей серьезной миной, пока Лёша боязно расстегивает ему рубашку, изредка поглядывая на жевалки, которые смыкались до скрежета зубов.- Боишься, что затрахаю до смерти?- и его эта ухмылка сносит всё божеское, что оставалось у Макарова внутри.

Да, определенно.

- Я не люблю грубо...

- Я подумаю.

Это он серьёзно?

Кирилл цепляет его за подбородок, смотря то в глаза, то на губы. Хочет поцеловать? Или не хочет? Или ждёт его инициативы? Лёша-то не против, но боится делать первый шаг. Всё-таки это же Гречкин! Тот самый мажорчик, который ещё пару дней назад плевался от одного упоминания об этом русом мальчишке. А он.. всё равно перед ним растёкся.

Вместо поцелуя он кусает его за подбородок, после снова смотрит в глаза, усмехаясь, наблюдая оторопь.

Лёша вообще ничего не понимает, сжимая его волосы, теснее прижимаясь нагим телом. Шальной мыслью кажется, что Кирилл сейчас встанет и рассмеётся над ним, над его наивностью, но всё равно оставляет его руки на своем теле. Назад дороги нет.

- Макаров, отомри, я не собираюсь тебя насиловать, как бы мне этого не хотелось.-  Подтягивает его за ягодицы, осторожно заваливая на спину, умещаясь между разведённых ног. Лёша  смотрит вылупленными тревожными глазами, как будто его опять обозвали.

- Ты не шутишь?- отчаянный голос на грани истерики. Гречкин нахмурился.

- А по мне не видно?-Запускает руку за пояс и, смотря прямо в глаза, стягивает штаны, высвобождая вставший член. Он, походу, без комплексов. Макаров в немом оцепенении. Он не присматривался в тот раз, но сейчас... Сейчас они никуда не спешат, не пытаются быть бесконтрольными животными и он знает, что по лицу он больше не получит. Ничто им не помешает.

-Я же тебя раздражал... -Ему никак не угомониться, сомнения терзают.

- Ты меня совсем не знаешь.- У Макарова жар от стеснения. Расплывчатый взгляд и это не от болезни. Точнее, эта болезнь другого типа.

- Кирилл...- Вновь обвивает его бёдра ногами и робко касается губ, тяжело сглатывая. Макаров и сам себе казался безумцем, который дорвался до запретного.

- Просто замолчи.- На этом слова закончились по щелчку. Дан зелёный свет.

Руки у Гречкина работают быстро, можно сказать, даже ловко, а где-то поблизости он находит гель для укусов, который мельтешит перед глазами. Макаров не следит - лишь чувствует и отдаётся этому чувству с головой и подтверждает свой кайф скулящими стонами. Пальцы,такие же сухие и шершавые, залазят в него как к себе в нору -проворно иуверенно, растягивая, как ни в чём не бывало.

Может Лёше не хватило того раза, раз он так подмахивает бедрами? Он поддаётся ему, разводя ноги шире, принимая лучше; где надо - поощрительно постанывая, чтобы дать понять, что всё хорошо.

как это происходило, Макаров помнит с трудом. Где-то было неудобно, а где-то липко и горячо... Стыд отошел на второй план. Кадр и Лёша непонятным образом оказался сверху, где его крепко удерживают сильные руки.

Лёша придерживал его у основания, самостоятельно насаживаясь на член. Эта поза ему отлично знакома, чего уж разыгрывать девственника? Он умеет показать себя и ,что главное, прекрасно демонстрирует свои навыки, соблазнительно медленно раскачиваясь на его бёдрах, запрокинув голову и протяжно постанывая: не громко, а размеренно и чувственно. 

Тут не для кого орать как потерпевший, а блондин и так услышит. Судя по тому, как он его трогает - ему всё нравится. Взгляд - хищный, возбуждённый. Сам-то он отдаёт себе отчёт в содеянном?

Время от времени Гречкин приподнимал ноги, самостоятельно в него толкаясь, а тот ложился сверху, целуя шею, гладя соски, бережно обнимая - лишь бы показать всю свою искренность и то, как ему с ним хорошо. Кирилл целовал его - это были медовые тягучие поцелуи. Он придерживал макаровские округлые ягодицы- так по-собственнически. Кирилл был в нем аккуратен. да, он мечтал вытрахать всю душу из этого тельца, но как показала практика- без насилия тоже можно обходится.

Время растянулось на вечность..

Кажется, у Лёши тогда стекало по внутренней стороне бедра; возможно, он лежал в районе Кирилловского таза и работал ртом - неясно, всё было в тумане. Вероятно, в этой вечности Макарова снова положили на лопатки, и начался тот же танец, раскачивающий кровать. Гречкин не просил многого - он просто делал, брал, и очень жарко дышал под ухом, изредка тихо что-то  рыча. В какой-то период Лёша лежал на животе, и всё внизу горело, и сам он сгорал, а Кирилл толкался сзади, гладя его поясницу.  Бесконечно много, вместе.

Они уже и не помнят, как уснули лежа вместе нога к ноге, рука на талии, губами к шее.

Так наступило утро.