Глава 16. Воспоминания
Меня укусили, когда мне не было даже пяти лет. Это сделал оборотень Фенрир Сивый; ты, наверное, слышала о нём? Я никогда особо общительным и не был, но потом и вовсе замкнулся в себе. В пять я научится читать, и книги стали мне лучшими друзьями. Я путешествовал вместе с Томом Сойером и Гекльберри Финном, исследовал Таинственный остров, искал капитана Немо... Родители переживали, что у меня нет друзей, но мне было хорошо и с книгами. А ещё я думал, что никогда не попаду в Хогвартс. Как могут такие, как я, учиться в самой лучшей школе волшебства? Мне не представлялось это возможным. А вот Дамблдор решил иначе. Летом, когда мне уже было одиннадцать, он пришёл в наш дом и убедил родителей в том, что я абсолютно спокойно смогу учиться волшебству вместе со всеми. А моя пушистая проблема имела решение - в тот год была посажена Гремучая Ива, а в ней сделан тайное помещение, в котором я и превращался. Мадам Помфри приводила меня туда каждое полнолуние.
Я был счастлив как никто. Я не надеялся найти друзей, но сам факт того, что я буду учиться в Хогвартсе, в великой школе чародейства и волшебства, уже неимоверно меня радовал. Но и тут я оказался не прав. Когда я ехал в школу первый раз, ко мне в купе сразу подсели два мальчика. Один - с темно-коричневыми волосами, лохматый такой, с глазами карими, прямо как шоколад; второй - в длинными черными волосами, серыми глазами и безупречными манерами - сразу видно, аристократ. Потом к нам в купе миссис Петтигрю привела своего сына - он очень стеснялся и не мог найти свободное купе сам. Мы познакомились, и тут к нам в купе ввалилась парочка слизеринцев со старших курсов, и потребовали убраться из этого купе. Мы дружно их послали, а Сириус даже наслал на них Летучемышиный сглаз. " Сестра научила," - пояснил тогда он. Потом, чтобы закрепить успех, мы купили гору сладостей и наелись так, что на пиру по поводу начала учебного года дотронулись только до тыквенного сока.
Почему Мародеры? Как только мы прибыли в школу и немного улеглись страсти после поступления Сириуса на Гриффиндор, мы начали исследовать школу. Замок оказался настолько большим, что даже к концу седьмого курса мы не могли быть уверены, что знаем все его секреты. Так вот... на втором курсе мы исследовали Пуффендуй и всё, что с ним связано. Даже пытались найти чашу Пенелопы Пуффендуй, но тщетно. И однажды, когда мы пытались найти гостиную этого факультета, взгляд Джеймса упал на картину с фруктами. Ему показалось, что на ней шевелилась груша. Мы привыкли, что картины шевелятся, но никогда не видели, чтобы двигались только их части. А у Джима всегда был нюх на тайники. Ну вот мы подошли и провели пальцами по этой груше - она вдруг засмеялась и отпрыгнула, а вместе с ней отодвинулась и картина, за которой обнаружился потайной ход. Мы пошли по нему. и оказались на кухне. Ах, это незабываемое ощущение хорошей шалости... Мы тогда наелись до отвала всякими сладостями, и с собой прихватили. А когда мы крались назад по потайному ходу, нам на встречу попался не кто иной, как Дамблдор. Вот кого-кого, а его мы точно не ожидали тут увидеть. Он посмотрел на нас, потом перевёл взгляд на горы сладостей у нас в руках, и тихо-тихо сказал: "Ну, Мародёры...". Так это к нам и приклеилось. Отныне и навсегда мы стали Мародёрами.
Друзья очень скоро узнали, что я оборотень. Им, как и тебе, не составило особого труда сопоставить даты в лунном календаре и заметить, что я "уезжаю к больной маме" именно в полнолуния. Я боялся, что они не поймут, отвернутся от меня, и я опять останусь один. Как тяжело было это принять, когда я уже почувствовал вкус настоящей дружбы. Но они не отвернулись, они остались со мной, только Питер пару недель пытался пододвинуться подальше от меня. И тогда я понял, что это навсегда. Мы буде вместе, пока смерть не разлучит нас. Хотя даже ей это не под силу. Мы всё равно встретимся в другом мире, и опять будем теми пятнадцатилетними мальчишками, которые давали клятву на крови...
Да, представь себе, мы проводили этот ритуал. Сириус нашел его в семейной библиотеке. Мы порезали ладони и наша кровь смешалась. Тот, кто предаст дружбу... нет, он не умрёт, но он будет несчастен всю жизнь - его будут преследовать самый лучшие воспоминания, связанные с Мародёрами, и осознание того, что именно из-за него это все развалилось, пропало... Такова судьба Питера, и, если честно, мне его не жаль - он сам сделал свой выбор, предав Поттеров.
Ах, Лили... Она - человек, которому я доверял почти так же сильно, как Мародёрам. Она знала мой секрет, мне ее было страшно, что о нём узнают все. Если парни были мне братьями, то она была сестрой; сестрой, о которой я всегда мечтал. Она всегда выделялась на фоне других - о неё веяло добротой и счастьем. Она всегда нас поддерживала в трудные минуты, а когда они с Джимом стали встречаться, она стала неотъемлемой частью нашей жизни. Джеймс как будто светился изнутри, когда она была рядом, да и мы с Сириусом и Питером тоже. А ещё у нас с первого курса было непреодолимое желание защитить её. Знала бы ты, сколько стычек со слизеринцами было ради неё, сколько выговоров и отработок у Филча... Но самый ответственный момент наступил, когда мы заканчивали школу. Выпускной бал, Лили с Алисой уже за полгода приготовили платья... А Джеймс не умеет танцевать. Пришлось учить этого несчастного Ромео. Сириус смылся куда-то с Марлин, а грация Питера не мнгим отличалась от грации бегемота. Вот и представь себе картину - весеннее утро, первые солнечные лучи, а мы с Джеймсом учится танцевать под тихую музыку и перебивающий её храп Хвоста. Самое интересное началось, когда к нам в комнату поднялась Лили, чтобы позвать меня на внеплановое собрание старост. Сохатый потом ещё неделю извинялся и оправдывался, но зато на выпускном они были самой красивой парой. Даже МакГонагалл прослезилась.
А потом наша жизнь пошла по наклонной. Война, мы потеряли Джеймса и Лили, Сириус в Азкабане, а судьба Питера неизвестна (ну отказывался я верить в то, что Блэк убил его). И вот только сейчас, когда опять началась война (о Мерлин, какая ирония), в моей жизни стало что-то налаживаться. Сириус теперь со мной, и в моей жизни наконец-то появилась девушка, ради которой стоит жить и бороться...
Римус умолк. Потом он молча встал, подал руку Тонкс, и, когда они вышли из бара, трансгрессировал.