Глава 7. Happy birthday!
Подпольная работа Ордена Феникса шла полным ходом: Хагрид и Мадам Максим отправились на переговоры к великанам, чтобы завербовать их быстрее сторонников Волан-де-Морта, а ненавистный Снегг стал работать на 2 лагеря: оставаясь Пожирателем Смерти, он «сливал» всю информацию Дамблдору и, соответственно, Ордену. Любимый дядюшка стал тесно общаться с Андромедой, которая стала даже появляться в штаб-квартире, потому что бывший узник Азкабана стал теперь узником дома номер 12 на площади Гриммо.
Среди бесконечных сообщений о новых убийствах или о увеличении численности Пожирателей Сметри члены Ордена Феникса нашли время и для праздника. Да и повод был веский: четвёртого августа Нимфадоре Тонкс исполнялось двадцать два года. Была устроена целая вечеринка, потому что, как заявил Сириус: "В жизни всегда должно быть место празднику!». С самого утра Блэк носился по дому как сумасшедший, развешивал гирлянды, контролировал процесс приготовления блюд (чем очень сильно бесил Молли) и орал на всех. Детей он освободил от уборки комнат и заставил рисовать огромный плакат с надписью «С днём Рождения!».
За пару недель он очень полюбил свою неугомонную племянницу, которая приносила радость своим появлением каждому (ну, или почти каждому), кто с ней знаком. Но самым непонятным в этой ситуации было поведение Римуса: тот стал какой-то задумчивый, а когда в доме появлялась Тонкс, он прям расцветал и сыпал шутками, которые, надо признать, были весьма изысканными. Реакция девушки оставалась загадкой — Сириусу казалось, что она строит глазки Люпину, но, зная её озорной характер, это ещё ничего не значило.
Празднование было назначено на шесть вечера, но все, кроме именинницы, пришли на пол часа раньше по приказу Блэка: он лично пообещал каждому, что в случае прогула сего мероприятия его сначала повесят, потом расстреляют, закатают в цемент и сделают фонтанчик, который поставят посреди площади Гриммо. Угроза сработала: к половине шестого дом был до отвала набит орденовцами, которым Сириус вручал праздничные хлопушки и колпачки. Грюм был явно недоволен тем фактом, что на него уже второй раз за пять лет напяливаю колпачок, но возражать не стал - весь, во-первых, Блэк в гневе пострашнее всякого Пожирателя будет, а, во-вторых, Нимфадора была его любимой ученицей, и он тоже хотел устроить ей праздник. Столы, заставленные любимыми блюдами Тонкс, были расставлены вдоль стен таким образом, что в середине комнаты было свободное место для танцев.
Тем временем:
Тонкс стояла и тупо пялилась на свой шкаф. Перед ней стояла непреодолимая задача: выбрать, что надеть. Блэк, прям воплощение загадочности, заявил ей, что она должна явиться сегодня нарядная в штаб-квартиру. Зачем — непонятно. После сорока минут мучений она выбрала чёрное платье без рукавов с пышной юбкой, длиной чуть выше колена. В нему она подобрала чёрные туфли на высоком каблуке, чёрные перчатки до локтя и розовый пояс под цвет волос. Довольно подмигнув своему отражению в зеркале, Нимфадора вышла из квартиры и трансгрессировала на площадь Гриммо.
Когда в доме № 12 послышался шум открывающейся двери, Сириус погасил свет, и все присутствующие столпились в одну кучу. Тонкс (в этот раз сумевшая пройти мимо ноги тролля, не споткнувшись о неё) направилась в гостиную. Там было темно и тихо, но, стоило ей включить свет, дом сотрясся от оглушительного вопля " СЮРПРИИИИИИЗ» и исполнения песенки «Happy birthday to you». Как и следовало ожидать, от такого шума проснулся портрет Вальбурги Блэк, но специально для этого рядом с ним был поставлен Кикимер, который, несмотря на своё недовольство, не мог ослушаться прямого приказа хозяина и тут же задернул полог портрета. Все кинулись обнимать и поздравлять Тонкс, которая сияла, как Люмос Максима. После ей показали кучу подарков, уже лежащую в отдельном углу, и все направились к столам. Не успел Сириус порадоваться, что всё идёт хорошо, как тут же заметил, что Лунатик куда-то смылся. Бродяга нашёл его наверху, в своей комнате: тот сидел на кровати, облокотившись на колени локтями и запустив пальцы в волосы.
- Что случилось, Рем?
- Бродяга... Я не знаю, — Римус повернулся к нему. — Кажется, я влюбился.
- Только не говори, что избранница твоего сердца — Нимфадора?
- Да, Сириус, она. Она такая... Замечательная. Я просто не могу находиться рядом с ней. Я думал, что за столько лет моя душа очерствела, и я уже никого никогда не полюблю. Но Дора... Она другая. Не такая, как все. Она мне понравилась так только я её увидел, просто я не понимал, что это такое. А теперь, когда мы общаемся уже почти месяц, я... не могу без неё. Если она хоть пару дней не появляется тут... Мне хочется сдохнуть. Вот не умереть, а прям сдохнуть. А сегодня она такая красивая, что от неё вообще глаз не отвести! Это платье, эти туфли. Чёрт возьми, Блэк, она прекрасна!
Сириус сидел, и, мягко говоря, офигевал от услышанного.
— Лунатик, ну и чего ты ждёшь? Она сейчас там вся такая красивая, веселится вместе со всеми, пошли!
— Я не могу, Бродяга. Я ей не нужен. Я — старый, бедный, больной оборотень, а она — молодая, перспективная, весёлая. У неё вся жизнь впереди!
Бродяга закатил глаза, потом встал и вышел из комнаты. Вскоре послышался весёлый заливистый смех и приближающиеся шаги. Дверь резко распахнулась, и Римус поднял голову: в дверях, скрестив руки на груди, стояла Нимфадора Тонкс. Люпин невольно задержался взглядом на её тоненьких ножках, обтянутых черными колготками. Её узкая талия, широкие бёрда и небольшая, но красивая грудь сводили с ума. Люпин поймал себя на мысли, что тупо сидит и пялится на неё. Губы девушки дрогнули в улыбке:
— Сириус сказал, что ты устроил забастовку и не хочешь выходить из комнаты.
— Твой дядя как всегда преувеличивает. Мне просто нужно было кое-что взять, я уже иду.
— Давай быстрее, всё веселье пропустишь! — подмигнула Тонкс и вышла из комнаты. Римус последовал за ней. Тонкс, не привыкшая ходить на таких высоких каблуках, споткнулась и полетела бы вниз с лестницы, рискуя получить сотрясение мозга и парочку переломов, если бы Лунатик в последний момент не удержал её за талию, прижав к себе.
— Спасибо, Рем, — тихо произнесла девушка, и, быстро поцеловав его в щечку, вынырнула из его объятий и поспешила вниз по лестнице.
А Римус так и остался стоять на лестнице, ошеломленный и ничего не понимающий.
В этот вечер он осмелился пригласить Тонкс на танец. Это было потрясающе: они кружились в вальсе под негромкую музыку под пристальным взглядом Сириуса. Только сейчас Римус понял, насколько она ниже его: даже на высоких каблуках Нимфадора едва доставала ему до плеча. Несмотря на свою неуклюжесть, девушка превосходно танцевала: она легко скользила по импровизированному танцполу, с каждым кругом всё сильнее прижимаясь к Римусу. Лунатик, который танцевал в последний раз в школе, и то с Джеймсом (это вообще отдельная история), чувствовал себя рядом с ней не старым оборотнем, а совсем мальчишкой, который влюбился до чертиков.
Под утро, когда закончился праздник, Римус без сил повалился на кровать и сразу же заснул с улыбкой на губах, прокручивая в голове все события сегодняшнего дня.