𝙿𝚊𝚛𝚝 𝟾
Давайте откроем завесу тайн.

С призрачным упованием чего-то старшного, что нагрянет совсем скоро Борис и Теодор шагали в кабинет. Ну, а Руфус не боялся, но эта сцена - поход к директору, не самое лучшее развлечение. Они все ждали того, что будет дальше, но каждый по-своему. И все понимали, что где-то накосячили. Предстояло что-то плохое.
Трое юношей, буквально вваливаются в кабинет директора, ибо втроем в один дверной проём не поместиться.
Но мистер Лоренсо - сдержаный испанец, лицемерный облысевший мужчина, с рыжими усами, даже пальцем не повел, его это не удивило, он как и в самые обычные дни, вальяжно раскинулся на учительском кресле, искоса поглядывая на парней.
Все почувствовали неловкость, затем поняли, что даже их неудачный вход в кабинет усугубил ситуацию.
- Садитесь, юноши. - манерно заговорил директор, - Вы все делов натворили, но каждый что-то своё. У меня после этого урока важная встреча, поэтому вызвал сразу всех на уроке. Вряд-ли вы что-то пропустите на уроках Алека Хилла. Бездарность. Пф... - закатил глаза, его тон будто возвышал себя как небоскреб над кем-то, в данном случае это был Алек. Но это возвышение в глазах других равнялось далеко не небоскребу, а обычной подъездной ступеньке.
- Не смотря на все мое уважение к вам, я уважаю и Алека, он замечательный учитель. Этот педагог мастер своего дела. И Философия - его среда обитания, в которой он плавает как рыбка. - ответил Тео, зная, что этот аскалившейся лысик не остановится.
- «Алек»? Этот негодяй ещё и уважению детей отучает. И вообще, Теодор Деккер, хм... Вас разве не учили держать язык за зубами? А дерзить... Тем более директору. Это верх невежества! - за одно мгновение усатый сдержаный мужчина, превратился в разъяренного торговца на рынке.
- А очкарик то прав так-то. Алек и правда хороший учитель. - Руфус принял сторону Тео.
- Алек вдохновляет нас учиться. И если сопоставить все его навыки и знания - он гениален. Не завидуйте ему. Что бы вы не говорили, он хороший преподаватель и добросовестный человек. В отличии от вас, Директор. - Борис ввел в ступор Пабло Лоренсо, так называемый «властелин» открыл рот и не знал, что сказать. Издавал лишь какие-то протестующие звуки.
- Раз вы так хотите вернуться на урок, к Алеку. - интонацией выделил последнее слово, пытаясь перевести тему, - Я всё же расскажу, точнее напомню, что вы наделали. - все заметно напряглись, не смотря на то, какие хорошие карты кидали парни, у директора был самый главный козырь - его статус и его величие, - Павликовский, Дэккер. Сбегать по среди уроков, держась за ручки, вы серьезно? Вы серьезно, думали, что останетесь незамеченными? За всеми действиями следует наказание. Будете неделю убираться в школе, драить столовую, вы же знаете, сколько там грязи, после того как вы поедите. А, Борис, ты будешь полторы, ибо оскорблять директора непростительно! - закончил директор, а Борис лишь закатил глаза.
- Я понимаю, что вы отчитали этих двух влюбленных поцанов, - говорил Руфус, а Борис ударил его локтем в бок, - Айщ! Ну короче, зачем вы меня сюда перевели? Я к ним не имею никакого отношения.
- Уже имеешь, тоже будешь убираться с ними. Мистер Харрис уже начинает мне надоедать, своими жалобами на тебя, со словами: «Этот негодник продолжает ездить на своем чертовом скейте! Накажите его или я сломаю эту гребанную доску!». Он кстати домой ушел, с нервным срывом.
- Вы всё сказали? - задал вопрос Монтгомери.
- А, на урок Алека Хилла вы уже не успеете. - Лоренсо взглянул на свои часы, ехидно улыбнувшись, - Пять, четыре, три, две, одна и... - раздается резкий звон, который напугал и разочаровал парней, а для некоторых учеников стал долгожданным. До свидания, удачи убраться! - казалось бы, он дружелюбно улыбнулся, но заострив свой взгляд на Павликовском, фыркнул и отвернулся.
Когда услышал хлопок двери, директор неожиданно встал с кресла. И начал показывать свою театральную манеру золотой рыбке по имени Артурито (именно с испанским говором произносится имя). Артурито плавал в своем одиночном аквариуме и составлял компанию Лоренсо в этом дурдоме.
- Артурито, ты видел это?
- ... - в ответ конечно ничего не ответил, но Пабло искренне верил и думал, что малыш Артурито его понимает, а вообще, ему надо было выговориться.
- Это так ужасно! Какие-то мальчишки посмеяли оскорбить меня, защищая этого Алека! - Пабло прокаверкал имя учителя, - Вот чем, этот выпендрежник лучше меня, Артурито?
***
Уроки закончились, все ученики разбежались по домам и добрая часть персонала тоже. Остались лишь трудоголики, зубрилки и наказанные. Руфус, Тео и Борис входили в третью группу.
Парни идут на встречу наказанию, Борис и Тео явно не хотели составлять компанию Руфусу, который ехал на скейте чуть впереди них, молча.
Двери столовой распахиваются. Это место выглядит спокойней, чем обычно. Обычно в этом огромнейшем помещении происходят все страсти, драки и конфликты, на виду у всех. А сейчас это ранее бушующее подростками гнездилище пустовало, только лишь уходящие с работы кухарки и куча грязи, отходов и продуктов второго производства.
- Ну что, голубки, примемся за работку? - кинул Руфус.
- Ещё раз так назовёшь, я тебе мозги вышибу. - отрезал Теодор.
- Пушистая овечка решила превратиться в обротня? Не смеши колеса моего скейта.
- Эй ты, Монтгомери. Ещё одно оскорбление, либо странная метафора, я выполню желание Харриса. - Борис говорит хладнокровно, а затем цитирует фразу мистера Харриса: «Накажите его или я сломаю эту гребанную доску!».
- О боже. - Руфус прижал свой драгоценный скейт к груди и все его лицо показывало то, что он сдается, - Какой ты жестокий! - всё-таки доска для него является чем-то значимым. Чем-то прекрасным, возможно из раздела Эстетики, этот помешанный на скейтборде мальчишка, отдаст все, но только не его.
Они готовы приниматься за дело, взяли нужные средства для чистки, швабры, тряпки из того самого места где все началось - их первый разговор, когда Борис и Тео туда зашли, у обоих проскочило воспоминание недалёкого прошлого. И оба начинают искренне смеяться, за спиной у Руфуса, выбирающего тряпки.
- Вы наклеили на меня стикер «Пни меня», чё вы ржете? - недоумевал Руфус, глядя на ржущих парней по две стороны от себя.
- Нет, Монтгомери, не парься. - кое-как смог выговорить хоть что-то Дэккер.
- Ой, да ну вас. Но учтите. Я все равно узнаю все ваши тайны. - последнее, что сказал Руфус Монтгомери в подсобке, проскочив между двумя в выход, спеша побыстрее удалиться из этой комнатушки. Борис и Тео секундой позже последовали за ним.
Руфус ждал входа этой странной, на его взгляд парочки. Он знал всё о всех, но только не о них. Борис перевелся совсем немного раньше Тео, поэтому для Руфуса они - неизведанный архипелаг. Но и в глазах Павликовского, Дэккера Руфус выглядел не менее странным, как ни странно.
Буквально в два прыжка, сумасшедший юноша в сером мешковатом худи и в явно поношенных вансах, запрыгивает сначала на скамейку, затем на стол. При этом держа швабру, начал петь песню Ti Amo, воображая, что швабра, это микрофон.
- О нет. Монтгомери, черт тебя побери, заткнись. Я б твои вопли сравнил с павлином, но думаю павлин бы даже в процессе спаривания так не фальшивил бы.
- Ну чё ты блин такая бука. Ой, да все равно. - Руфус словно сам с собой разговаривал, - Ну чтож, дамы и господа!
- Где ты здесь дам видишь, придурок? - возразил Теодор.
- Ой, да, точно. Господа без дам, давайте откроем завесу всех ваших тайн. Хотите узнать правила игры?
- Какой ещё игры? Ты с луны чебурахнулся? - ухохатывался Борис.
- С Луны я не падал.
- С Луны не падал, но со стола скоро грохнешься.
- Павликовский, услышите правила.
- Валяй, Монтгомери.
- Они довольно просты. Мы каждый день, на протяжении этой недели делимся всем самым интересным. И на каждый заданный вопрос должны получить ответ. Если ответ - ложь, то не смотря на это можно пустить неплохой такой слух. Тот, кто отказывается отвечать, забирает 2 дня уборки, по одному от двоих задающих. И ещё условие, за эту неделю мы должны узнать друг друга как можно лучше. Вы можете рассказать все, что хотите. Даю слово, что вся сказанная здесь правдивая, - Руфус сделал акцент на этом слове, - Информация останется конфиденциальной.
- Звучит неплохо. - ответил на это Тео. После этого Борис и его Поттер сели на стол, рядом с Монтгомери, сложив ноги на скамью, забив на уборку окончательно.
- Я видел как вы смотрите друг на друга, также слышал, что вы сказали в коридоре. Меня интересует вопрос. Вы вместе? Я не встречал таких как вы раньше, здесь, в Лас-Вегасе.
- Нет, мы не встречаемся. Теперь мой вопрос? - взгляд Тео, который был направлен на сказавшего это Бориса, был настолько стеснительным, так от его мыслей у него появился багряный румянец на щеках и это не осталось незамеченным для Руфуса.й
- Нет, Борис, у меня ещё вопрос, только к Тео.
- Отвали, давай уже вопрос. - холодно сказал Теодор.
- Что произошло в той подсобке, Теодор Дэккер?
- Наш первый разговор, где я на него наорал, прижал к стене, обматерил, потом пожалел и отдал свой пиджак. Как видишь, он его больше не снимает. - договорил очкастый, прыснув от смеха.
- О, интересненько живёте однако, после того как ты ему отдал свой пиджак, уже что-то должно было поменяться в ваших взаимоотношениях. Мне кажется, что вы мило смотритесь вместе, - за словами Руфуса последовали переглядки Бориса и Дэккера, - Ставлю ставки на то, что вы все же будете вместе. - тот хитро сощурился.
- О мой бог. Закроем пока эту тему. - закатил глаза Борис, - Теперь мой вопрос?
- Верно.
- Я задам его тебе, Монтгомери.
- Валяй, Борис.
- Для чего ты это затеял?
- Хм... Я знаю об этой школе всё. Поведение каждого здесь, от учеников до уборщиц, я могу предугадать. Но вы для меня - это чистый холст, думаю, что получится яркая абстракция, возможно модернированный Экспрессионизм.
- О, ты в искусстве шаришь? - задал вопрос Тео.
- Да, увлекаюсь, для меня это порция кайфа - делать мазки, смешивать цвета, смотреть не на поверхность, а в даль. Далеко. Видеть смысл, казалось бы в том, в чем смысла нет. И сейчас, мне хочется заглянуть в вас, отыскать заветный смысл. Если мы подружимся, буду рад. Здесь меня никто не привлекает как собеседники, а вот вы... - сказал Руфус, - Ой, кстати Дэккер, ты потратил свой вопрос. Ха-ха!
- Эх...Но все же, это того стоило! - ответил Тео, - Не подумал бы, что ты увлекаешься искусством.
- О, у меня остался вопрос к Тео. - вспомнил Борис, - Помнишь, ты рассказывал о том, как умерла твоя мама?.. Терракт в Метрополитен-музее.
- Серьезно?! - Руфус аж поперхнулся от неожиданности.
- Да, она погибла там. А я выжил. - говорил потускневший Тео, - Я кажется знаю, о чем ты хочешь меня спросить. Давай, спрашивай. Мне уже нечего терять.
Мысли Тео и Бориса сходились, но Борис подумал, что говорить о слишком тайном в первую встречу с каким-то Руфусом неправильно, поэтому мигом переключился и поменял свой вопрос в голове:
- Как ты пережил? Что чувствовал? - выдал Павликовский.
- Я искал её там, среди пепла и останков произведений искусства. Невыносимый писк в ушах. Лежащие безжизненные тела, убегавшие люди, оставленные вещи. В общем все паршиво. - запнулся он, - А потом я пришел домой, я долго её искал, но не нашел. К вечеру она не объявилась. Я позвонил 911. Узнал, что она погибла. И меня забрали. Я недолгое время находился у семьи Барборов, моего друга. Там было клёво. Но приехал мой отец со своей фифой и забрал меня сюда, хотя та семья хотела меня уже оставить.
- У тебя бывают панические атаки из-за этого? - спросил обеспокоенный Руфус.
- Это уже твой второй вопрос, но я все же отвечу. Я никому это не говорил. Раньше, я обожал играть на фортепиано, играл далеко на не любительском уровне. Знаю много произведений. Мама была одним из главных слушателей. Она обожала мои домашние концерты. У Барборов тоже было пианино, похожее на то, что было у меня. Они попросили меня сыграть. Я начал неумело вырисовывать звуки Лунной сонаты Бетховена, но волна воспоминаний накрыла меня с головой, затем тот же самый писк в ушах, как тогда, меня оглушило от взрыва. Писк, в глазах плывет. И дальше я отключился вроде, очнулся на следующий день. - Тео вспоминал, рассказывал максимально чувственно, а остальные двое парней внимательно его слушали.
- Врагу такого бы не пожелал. - в глазах Монтгомери стояли слезы, - А ведь моя мать тоже умерла - рак, головного мозга. Она всегда была сильной, всегда. Никто не смог бы её победить, но рак нагло обвел ее вокруг пальца. Это было три года назад. - рассказывал Руфус, глядя куда-то далеко, смотря сквозь стену, не моргая - У меня ещё был отец и сестра, но она тогда была в Нью-Йорке, у родственников. Отец начал пить. Орать, единственным моим спасением был Левис, мой пёс, породы Белая швейцарская овчарка. Все от меня отвернулись, когда я был один, Левис приходил ко мне, поддерживал меня словно человек. Раны на сердце постепенно начали стягиваться. Я начинал улыбаться. Незадолго до своей смерти, моя мама подарила мне этот самый скейт. И он мне дороже жизни, черт тебя побери, Борис. Вспоминаю, как я ехал на скейте, а он бежал за мной на поводке. Я тогда плакал, смеялся и от части отпустил свою мать. Вскоре, когда раны на сердце только зажили Левис умер. От какой-то наследственной болезни. Я остался один. - по щеке бежит слеза.
Теолор молчал, он только поддерживающе смотрел на Руфуса.
- Это... Это так трагично... Все так быстро разворачивалось. - говорил кудрявый, Павликовский взял его и Тео за руку, - Тео я рассказывал, что моя мать тоже умерла. Но я не чувствовал ваших эмоций. Она мне не была дорога. Но вот чувство одиночества, я как никто другой понимаю. Отец тоже пьёт, ему и матери никогда до меня дела не было. Я жил сам, без любви, а с появлением Тео, а теперь тебя, я уже не чувствую себя одиноким, - Борис взглянул на обоих, благодарственным взглядом, - Спасибо вам.
Идиллия моментом разрушается, дверь раскрывается и входит рыжеволосая девушка, затсавшая троих в личный момент.
Тео спускается со стола, встаёт на пол, поправляет очки на носу и недоумевая, произносит:
- Пипа?..
- Кто это? - задал вопрос Борис, глядя на эту странную картину.
- Моя сестра.
To be continued...
В поддержку истории прошу поставить звёздочку, а если можно написать комментарий. Спасибо за прочтение:^
Не ожидала, что глава получится настолько огромной. Извиняюсь и за то, что глава получилось большой, и за то, что выпустила позже, чем обещала.
Люблю вас, всём печенья.💕🐨