Глава 1. Остановившийся вагончик
Вы сидели в вагончике подъёмника. Войдя в вагон, вы поспешили в самый конец, заняв предпоследнее место. Ты села у окна и сразу же надела наушники, устало опустив голову на стекло. Твоя подруга решила достать тебя, кажется, окончательно. Она громко говорила тебе что-то, не замечая входящих пассажиров. Закрыв глаза, ты сняла один наушник и, слегка повернув голову, произнесла:
— Что тебе нужно? Знаешь, я немного устала от всей этой пустой болтовни, поэтому, если у тебя есть что-то, что касается меня напрямую, или хотя бы как-то касается, то говори, а если же нет, то будь добра помолчать. У меня болит голова. И держись крепче: мы, кажется, отъезжаем.
— Держусь, не волнуйся! О, подруга! Тебя это ещё как это касается! Помнишь, ты мне все уши прожужжала про этого Хиддлстона? М?...
— Ну, – требовательно проговорила ты, сняв второй наушник. – Помню, ты так и не взглянула на него, всё показывала мне своих испанцев-красавчиков.
— Да, так вот. Я решила всё же посмотреть на твоего британца. Правильно говорили, что британцы названы одними из самых некрасивых мужчин в мире. Но тело у него хорошее. Подкачен, пресс, мускулы... В общем, я поняла, за что ты его так полюбила. Если не смотреть на лицо, то можно принять.
— Что?! – вспыхнула ты. – Ты... Ты серьёзно подумала, что он мне понравился из-за тела?!
— Ну а что ещё в нём может понравиться? Мордашкой не вышел, – усмехнулась она.
— Это не так! Мне он понравился вовсе не из-за этого!
— Тогда что тебе в нём так нравится?
— Мне нравятся его глаза. Мне нравится его манера речи. Мне нравится его мимика. Мне нравится его деятельности, его связь с благотворительностью. Причём он не выставляет это напоказ, как многие, а делает от чистого сердца. Мне нравится его смех. Мне нравится его улыбка. Мне нравится смотреть в его голубые глаза, когда они весело искрятся во время смеха. Мне нравится слушать его бархатный голос. Мне нравится его особый британский акцент. Мне нравится наблюдать, как он читает книгу, изредка поднося палец ко рту, чтобы перевернуть страничку; как бегают его лазурные глаза по строчкам, впитывая каждое слово; как он хмурит брови, осмысливая прочитанное; как меняется его выражение лица вместе с сюжетом. Мне нравится, если хочешь, его аура! Флюиды добра, которые он распространяет вокруг себя. – Ты пыталась говорить тише, но, видя пустой взгляд и ошарашенное лицо подруги, влюблённой лишь во внешность, и не видевшая ничего, кроме этого, ты не могла контролировать свой голос. Он дрожал, срывался, переходил с крика на приглушённый шёпот и обратно. Полупустой вагончик глядел на тебя немного укоризненно, немного осуждающе, но для тебя было удивительно, что среди всех этих негативных взглядов ты заметила и нотки восхищения, летающие в воздухе. Ты только сейчас заметила, что вскочила со скамьи и что вагончик не движется. Застряли. Оглядев испуганными глазами транспорт, для чего тебе не пришлось даже поворачиваться, ведь ты сидела на предпоследнем сиденье, ты прошептала: "Извините", опустила взгляд на подрагивающие пальцы. Все отвернулись от тебя, продолжив заниматься своими делами, а именно возмущаться полушёпотом, отчего вы застряли. Ты опустилась на место на ослабших ногах.
— Ну ты даёшь, Т/И! Разве это может как-то нравится? – ты молча и с некой враждебностью взглянула на подругу. – Хорошо, пусть так. Но ведь должно же быть что-то, что тебе не нравится, во что хочешь верить?
— Не нравится? – переспросила ты. – Что мне НЕ нравится? Хах, мне не нравится многое. Мне не нравится, что его называют смазливым. Мне не нравится, что его любят только из-за его тела. Мне не нравится думать, что он до сих пор одинок. Мне не нравится думать, что он до сих пор одинок. Мне не нравится думать, что он может улыбаться, когда у него на душе скверно. Мне не нравится думать, что у него вообще может быть скверно на душе. Мне не нравится думать, что он может заставлять себя вставать по утрам. Мне не нравится думать, что может сидеть под душем, глядя в одну точку, а по щекам могут катиться слёзы. Мне не нравится думать, что он может считать себя лишним, никому не нужным. Мне не нравится думать, что утром он может бриться, а в голове его промелькнёт мысль: "А может?..", и холодный отблеск света мелькнёт на гладкой поверхности лезвия, а в раковину капнет вязкий шарик крови. Мне не нравится думать, что я увижу его смерть. Мне не нравится думать, что он может умереть. Мне хочется верить, что с ним всё хорошо. Мне хочется верить, что его окружают настоящие друзья. Мне хочется верить, что его глаза слезятся лишь от счастья и от лука. Мне хочется верить, что он встречает каждый день, как праздник. Мне хочется верить, что в его любимой булочной ему удалось взять его любимую сладость, ещё тёплую. Мне хочется верить, что ему есть, кого обнять. Мне хочется верить, что у него есть, кто может его обнять. Мне хочется верить, что он обнаружил и приготовил новый рецепт пудинга, который был так вкусен, что он сидел с закрытыми глазами, стараясь запомнить этот божественный вкус. Мне хочется верить, что его не достают фанаты. Мне хочется верить, что его жизни никто и ничто не угрожает.
Ты всё это говорила очень тихо. Так, что это слышали лишь сиденья перед тобой, за тобой и подруга. А т.к. никого на переднем сиденье не было и, кажется, на заднем тоже, то всё это слышала лишь твоя знакомая. Так тебе казалось буквально минуту назад. До тех пор, пока через спинку сиденья не передалась салфетка, зажатая в тёплой перчатке. Не известно, от чего больше ты вернулась – от начавшего вновь двигаться вагончика или от страха и неожиданности. Ты дрожащей рукой забрала свёрнутую бумажку, начала открывать, но тут транспорт слегка дёрнулся: вы приехали, отовсюду послышались облегчённые вздохи. Ты встала вместе с подругой, оглянулась. За тобой сидел мужчина в шапке, натянутой на брови, запутанный в шарф так, что его лица практически не было видно. Он взглянул на тебя своими светлыми глазами, но моментально спрятал их под тёмными солнцезащитными очками. Ты смяла бумагу и спрятала её в карман. Подруга потянула тебя за руку и ты оторвалась от незнакомца, вышла из вагончика. Вы с подругой разошлись по своим домикам.