тут часть с Есей
Сергею страшно хочется напиться, но он в самолёте и зарёкся. Зарёкся перед Максимом Алексеевичем, так что нельзя.
Но, боже мой, как же хочется.
Не жалею, не зову, не плачу,
Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Сергею тридцать, и он очень сомневается, что чего-то добился.
Ну, разве что статуса вдовца.
Осторожно отстёгивается, протискивается между рядами и идёт до уборной.
В зеркале отражается усталый мужчина с мутными зелёными глазами и русыми волосами. Синяки залегли уже навсегда на худом лице.
Он умывается холодной водой, чтобы привести себя в порядок.
Рейс до Токио слишком длинный, чтобы просидеть на месте.
Горький спит где-то в салоне, а Есенин ещё и голову смочил, чтобы не упасть от теплового удара. Ещё хуже то, что успокоительные нельзя, а он очень боится летать.
Изадора в такие моменты успокаивала его.
А сейчас Изадоры нет. Умерла она, много-много лет назад, оставив Сергея одного, мучимого чувством вины.
Он выбрал среди многих её - уже довольно известную танцовщицу. Изадора (или Айседора) была ангельски красива. В отличие от остальных девушек, которые были ему неинтересны.
Она гладила его по голове, русой и непослушной, и приговаривала:
- За-ла-та-я га-ла-ва.
Ещё были "Ангель" и "Тчорт", когда Есенин случайно пролил на её платье чай. Извинился, конечно.
Скоропалительная свадьба, и не самая приятная семейная жизнь, но всё-таки...
Он её любил, хоть и к концу того года жизни вместе он вёл себя по-свински.
Сейчас ему хочется растоптать себя, смешать с грязью.
Свинье положено быть в грязи.
Стюардесса робко стучит в дверь уборной, и Есенин умывается холодной водой. Мокрые, светло-русые прядки волос выбились и прилипли ко лбу.
Распахнув дверь, он увидел смущённую американку в униформе авиакомпании. Та покраснела, пробормотала что-то и торопливо упорхнула в первый класс.
Сергей вернулся назад. Горький уже не спал.
- Думаешь о ней, да?
- Да, - угрюмо ответил Есенин и отвернулся, закрывшись грязно-коричневым воротом куртки.
- За что же вы на мою голову свалились, а, два несчастных голубка? Один не может разлюбить, и ты не можешь простить себя.
- Вам-то какое дело? Вы же специалист в любовных делах, да? - рыкнул мужчина. Горький покачал головой.
- Да будет тебе известно, специалист. Я тоже, как и вы, был когда-то крышесносно влюблен. До чёртиков. А потом она ушла, променяв меня на кого-то другого. А потом умер напарник, и я решил, что всё, жизнь окончена. Как видишь, я всё ещё тут. Прошло тридцать с лишним лет.
- Она всё ещё могла быть жива... - процедил сквозь зубы Сергей. - Если бы я в тот вечер не напился, она бы не ушла из дома и сейчас была бы жива!
Есенин попытался было вскочить, но самолёт немного тряхнуло, и он осел в кресло.
- Сейчас ты можешь что-то исправить? Нет? Тогда иди дальше. Живи. Ася бы этого хотела.
Горький снова закрыл глаза.
До окончания рейса Нью-Йорк-Токио осталось три часа.
По прилёте он сел на кровать в номере отеля и ещё некоторое время смотрел в стену.
Он чертовски устал и скучает по родным краям.
После командировки в Англию он улетел в Америку, теперь он в Японии, и, кажется, надолго.
- Максим Алексеевич, а как мы будем общаться? То, что мы сняли номер в отеле - уже чудо, - он решил отвлечься разговором. Горький оторвал взгляд от газеты. Он с упорством стада ослов разглядывал иероглифы и статьи, гадая, о чем тут пишут. Это рецензия о новом романе? Или сводка об убийствах? Или реклама?
Безумное множество вариантов кружило голову, но мужчина сосредоточился на словах друга.
- Да, нужно было зайти к той одаренной, она бы помогла нам. Придётся сидеть и ждать остальных.
- Ладно, посмотрим. Судя по слухам, Мишель уже здесь, - Есенин вытянул длинные ноги, листая новости в смартфоне. Встроенный переводчик очень коряво, но доходчиво объяснил, что несколько людей обрели хвосты и уши, а ещё кто-то возомнил себя цыплёнком. Новости недельной давности.
Ещё была статья о мужчине в шляпе и мальчишке в черном пальто. На одной из фотографий мелькнуло знакомое женское лицо. Заголовок кричал: "Вооруженное Детективное Агенство раскрыло ещё одно громкое дело в рекордные сроки".
Есенин стиснул зубы. Предателей он не любил.
- Я напишу Антону, чтобы он договорился о переговорах. Заодно Блок проведает эту мелкую...
- Я понял, - перебил его Горький. Телевизор, староватый, но ещё работающий показывал сюжет про Агенство.
Шикарнейшее совпадение.
За стол переговоров сесть удалось только спустя несколько очень долгих дней.
Одним из самых главных вопросов был вопрос о Достоевском.
- Куда вы его дели? - грозно рыкнул Есенин, чуть приподнимаясь в кресле. Длинноволосый японец в очках насторожился. Он не понял слов, но интонацию и напряжённость уловил, воспринимая это как возможную угрозу.
Горький положил руку ему на плечо.
- Я знаю, что ты жаждешь мести. Я прекрасно понимаю тебя, Серёжа, но, прошу тебя, не заставляй сейчас волноваться наших иностранных коллег.
Есенин рычит, но слушается.
Он уже давно не пользовался способностью. На самом деле, прошло семь лет, и было это всего один раз. Тогда он и узнал, что является одарённым.
Годовщина смерти Айседоры, он больше не пьёт. Завязал. Однако, таблетки никто не запрещал.
В туманной дымке снотворного явилась она. Тянула к нему свои руки, заливалась слезами, вскрикивала громко и бесшумно одновременно. Голова Есенина болела все больше в каждой секундой. Желание сдохнуть росло в несколько раз быстрее.
Ты, ты, ты виновен в её смерти.
Только из-за тебя все это случилось.
Ты обязан сдохнуть.
Голоса в голове стучали вместе с испуганным сердцем в горле, пока увесистая гостиничная ваза летела в зеркало.
На следующее утро Чехов цокал языком, лечил его раны и головную боль и ругал за неосмотрительность, пока убирал осколки зеркала и вытирал со стен и пола кровь.
Несколько месяцев ему снилось её разорванное платье в самых страшных снах.
Есенин трясёт головой, ощущая на себе взгляд высокого шатена в бинтах. Тот загадочно ухмыляется, прямо как Фёдор, и мужчину охватывает жажда крови. Он стискивает руки в кулаки, оставляя отметины от ногтей на ладони. Боль отрезвляет на короткий миг, а потом его взгляд падает на Алекс.
Ей стоит уйти отсюда сразу после встречи. Иначе уже не уйдет живой.
Есенин проводит пальцами по толстому шраму на тонкой коже с синеющей сетью вен, и ощущает взгляд бинтованного.
Он признал в нем своего, а вот сам Сергей никого признавать не собирался.
Все собрание он просидел как на иголках. В конце, когда Фукузава и Горький пожали руки друг другу, он вскочил, но тут же сел обратно. Его с головой поглотила суета, превратившая противостояние двух организаций в настоящий балаган.
Алекс пискнула, и начала колотить Блока лёгким блокнотом. Тот смеялся, уворачивался и вёл себя, как щенок, которого пустили погулять.
- Я сколько раз тебя просила не подкрадываться ко мне со спины с помощью способности?!
Александр впервые за несколько лет казался счастливым.
Есенин взглянул на Горького. Тот улыбался в усы и смотрел на эту парочку, как на своих детей.
Ну и ладно. У них всё ещё впереди.
Сергей Есенин смотрит в окно, видит закат и думает, что нужно бы завершить с прошлым.
А потом посмотрим, что будет дальше.
Время же ещё есть.
***
Дева4ки я творю что-то странное
Горький и должен оставаться таким, отвечаю
А если по Есенину есть вопросы, задавайте. Тут хотя бы более-менее что-то продумано
С любовью,
Алекс