ГЛАВА 5
Ужин в семье Малфоев прошел куда лучше, чем Альбус его себе представлял. Мистер Малфой хоть и был весьма сдержан эмоционально, учтиво интересовался мнением Альбуса о доме, о Хогвартсе, его увлечениями и тем, как они со Скорпиусом обычно проводят досуг. Миссис Малфой с интересом слушала мужа и ребят, периодически присоединяясь к разговору.
После ужина Скорпиус и Альбус, как и договаривались, вернулись в библиотеку. Разместив побольше источников света в рабочей зоне, Скорпиус как обычно выложил часы на стол и, придвинув ближе к себе и другу пергаменты, исписанные им вдоль и поперек, сел. Альбус бросил взгляд на записи, что были лишь частью огромной стопки пергаментов, громоздившейся неподалеку, и перевел взгляд на друга. Тот молчал, опустив голову.
Тогда Альбус взял один из них и принялся читать. Каллиграфический почерк Скорпиуса всегда казался Альбусу несколько странным, но он не мог не отметить, что читать его куда удобнее, чем собственные каракули.
— Это классификации проклятий по объекту наложения, — пояснил Скорпиус, не отвлекая Альбуса от чтения, — а также по длительности действия, по способу распространения и по природе проклятья.
Альбус отложил первый пергамент в сторону и просмотрел второй.
— Проклятье Гринграссов относится, очевидно, к семейным проклятьям, — продолжил Скорпиус. — Отец некоторое время считал, что может быть проклята какая-то из семейных реликвий, но мы все уже перепроверили и убедились, что это не так. Скорее всего, это проклятье передается кровью. Впрочем, — заметил Скорпиус, когда Альбус, ознакомившись со вторым свитком, поднял на него глаза, — способ передачи может быть и другой. В некоторых источниках мне встречались упоминания о неких сущностях, переносящих проклятья. Но я смутно представляю, что это такое. Хотя, после инферны я готов, наверное, поверить и в них. Чтобы попробовать снять проклятье, нужно знать способ его передачи. Но это, на самом деле, не самое страшное, — продолжал Малфой. — Нужно также быть знакомым со всеми обстоятельствами его наложения. Кто, когда, как и главное зачем это сделал?
— Это еще для чего? — спросил Альбус. Перед глазами пролетали словосочетания «проклятье врага», «проклятое золото», «проклятье отмщения», «очищающий темный ритуал»...
— Обстоятельства наложения проклятья и его мотивы очень сильно влияют на способ его снятия. Насколько я понял, наложение проклятья — это очень индивидуальный, сложный и кропотливый процесс. У многих проклятий нет даже базового рецепта, а потому они так нераспространены в мире. Проклясть человека не так легко, как кажется, а весь его род — тем более. Что касается снятия, то тут все еще сложнее в силу того, что для подготовки ритуала нужно четко понимать, как проводился сам процесс наложения проклятия. В случае с древними семейными проклятьями восстановить события прошлых лет — задача почти непосильная, поэтому так много семей живут с бременем родового проклятья.
Скорпиус замолчал. Альбус бросил взгляд на выведенные поверх очередного пергамента зелеными чернилами словосочетания «процесс наложения», «способ передачи», «мотивы».
— Знание о каждой из этих составляющих повышает шансы провести успешный ритуал по снятию проклятья, — сказал Скорпиус, проводя пером по зеленым чернилам. — Но даже это не гарантирует результат.
— Мотивы ты знаешь, — заметил Альбус, изучая пергамент. — Рита Скитер писала, что предок Гринграссов проклял свой род из-за их нетерпимости к маглорожденным.
— Рита Скитер писала... — выдохнул Скорпиус. — Это не самый надежный источник. Звучит это все, конечно, убедительно, но рисковать нельзя. Необходимо будет проверить и эту информацию.
— Хорошо, — согласился Альбус, убирая пергамент в сторону и переводя взгляд на друга. — Домовик Гринграссов?
— Да, — ответил Скорпиус. — Наша семья на Рождество планирует поехать в особняк Гринграссов, в котором сейчас живет моя тетя Дафна. Он обитает там. Мы сможем его расспросить. Заодно, может, еще что полезное найдем.
— Почему бы вам просто не пригласить его сюда? — поинтересовался Альбус, смотря на Скорпиуса. Даже на самых сложных уроках он не видел его таким сосредоточенным.
— Мы пытались, — сказал Скорпиус. — Но у нашей семьи с тетей Дафной не самые лучшие отношения. Я бы не хотел вдаваться в подробности, с твоего позволения...
— Конечно, — неловко согласился Альбус.
— Это, пожалуй, самая легкая часть, — продолжил Скорпиус. — Здесь мне хотя бы известно, что делать. Два других пункта гораздо сложнее... И, если честно, я надеялся, что с одним из них ты мне поможешь.
— Я? — поразился Альбус. Вот уж кто-кто, а он не был специалистом в проклятьях и темной магии. Заметив прикованный к себе взгляд Скорпиуса, он собрался с мыслями и ответил: — Конечно. Чем я могу помочь?
— Я прочитал, что волшебные твари воспринимают окружающий мир несколько иначе, чем мы, а потому могут ощущать природу проклятий, — Скорпиус посмотрел на Альбуса, а тот, поняв, что от него требуется, спросил:
— Змеи?
— Возможно, — сказал Скорпиус. — Мой отец уже пробовал этот способ, приглашая волшебника, понимающего змеиный язык, но, кажется, это не сработало. Я думаю, змея просто не поняла, чего от нее добивались. Ты же не просто понимаешь змеиный, ты говоришь на нем, и я подумал...
— Что у меня это получится лучше?
Скорпиус кивнул и замолчал. Он аккуратно сложил пергаменты в стопку ровно в том порядке, в котором они лежали до этого и отложил их в сторону.
— Я попробую, — неуверенно согласился Альбус, наблюдая за тем, как Скорпиус гасит свечи.
— Я знал, что ты согласишься, — улыбнувшись, сказал Скорпиус и встал из-за стола. — Пойдем!
— Прямо сейчас? — Альбус тоже встал и бросил взгляд на часы друга, все еще лежавшие на столе. — Девять вечера — не самое лучшее время для таких дел, ты не находишь? Я бы не хотел тревожить твоих родителей.
— Мы их не потревожим, — возразил Скорпиус, всем своим видом давая понять, что уже все решил. — Они обычно в это время отдыхают в саду.
Альбус предпринял еще пару попыток убедить друга в неуместности подобной затеи, но Малфой отказывался принимать какие-либо возражения, и вот уже спустя каких-то десять минут они покинули особняк. Скорпиус отлично знал, где сейчас должны быть его родители, а потому вел Альбуса уверенно по определенному маршруту. Альбусу было не по себе от мысли, что он так бесцеремонно нарушает чужое личное пространство.
— Не переживай, — заметив обеспокоенный вид друга, бросил Скорпиус. — Мои родители не такие снобы, как ты думаешь.
Едва Альбус успел что-то ответить, они вышли на небольшую аллею, огороженную, как и многие участки парка, невысокой живой изгородью и сокрытую от посторонних глаз рядами кипарисов. Альбус слышал работающий неподалеку фонтан и легкий клекот каких-то поздних птиц. Аллея, как и остальная часть парка, освещалась крошечными белыми огоньками, витавшими над землей по волшебству. В некоторых частях парка Альбус помимо них заметил и красивые высокие фонари.
Стоило ребятам подойти поближе, как Альбус услышал мягкий голос миссис Малфой. Она что-то читала вслух на французском. Альбус перевел взгляд на Скорпиуса и тот еще раз подтолкнул друга. Скорпиус появился на аллее первым, Альбус неуверенно плелся следом за ним.
Мистер и миссис Малфой расположились на одной из трех скамей, находящихся недалеко от фонтана. Миссис Малфой, как Альбус и предполагал, держала в руках книгу, мелодично что-то зачитывая, а мистер Малфой вальяжно растянулся неподалеку с закрытыми глазами.
— Мам, пап, — обратился Скорпиус, едва появившись. Альбус остался стоять чуть в стороне, ожидая реакции старших Малфоев. Миссис Малфой, дочитав предложение, остановилась и, взглянув на сына и его друга, улыбнулась, а мистер Малфой, открыв глаза и лениво переведя взгляд на Скорпиуса, поинтересовался:
— Вам, наконец, надоело сидеть в библиотеке?
Он повел рукой в сторону одной из скамеек, приглашая их сесть, но Скорпиус не спешил принимать приглашение.
— Я попросил Альбуса помочь мне кое с чем, — сказал Скорпиус, подводя друга ближе. — Он змееуст и мог бы...
— Скорпиус, — снисходительно протянула миссис Малфой, бросив взгляд на сына. Мистер Малфой, приподняв руку, остановил ее возражения и заинтересованно ответил:
— Продолжай.
— Я подумал, что у него может лучше получиться расспросить змею обо всем, — добавил Скорпиус, немного покраснев. — Во всяком случае, мы могли бы попробовать.
Мистер Малфой перевел взгляд на Альбуса и тот неуверенно кивнул.
— Хуже от этого точно не будет, — заметил мистер Малфой и вытащил из кармана мантии палочку.
— Я сам, если Вы позволите, — обратился Альбус, тоже извлекая из кармана волшебную палочку. Мистер Малфой бросил взгляд на Поттера, но возражать не стал.
— Серпенсортия! — произнес Альбус, вскинув палочку в сторону, и на траву неподалеку упала довольно крупная королевская кобра. Бронзовый окрас кобры красиво отливал в свете огоньков, перемещавшихся над аллеей, а ее серебристое брюшко светилось в темноте. Едва она поднялась и посмотрела на окружающих, Альбус повернулся к ней и поздоровался. Мистер Малфой предусмотрительно направил палочку на змею.
Змея ответила на приветствие. Альбус знал, что змеи уважительно относятся к волшебникам-змееустам, а потому не опасался нападения и вел себя довольно уверенно.
— Мой друг сказал мне, что магические создания могут ощущать ауру проклятья, наложенного на человека. Вы можете помочь мне с этим? — поинтересовался Поттер. Он почувствовал прикованные к себе взгляды окружающих. Типичная реакция на его общение со змеями.
— Боюсь, — растягивая слова, прошипела змея, — ваш друг ввел Вас в заблуждение. Я не ощущаю ничего, кроме человеческого тепла, вибраций его сердца и запаха.
— Но, — хотел было возразить Альбус, но змея, приблизившись, продолжила:
— Я слышу вас и вижу вас. Но я не ощущаю магию, — шипение змеи становилось все тише. — А сейчас, если позволите, я бы хотела вернутся в свой лес и продолжить охоту. Голодная змея — очень плохой помощник.
Альбус тяжело вздохнул и, направив палочку на змею, произнес:
— Випера Эванеско!
Змея исчезла и Поттер, переведя взгляд на Скорпиуса, чьи глаза были полны надежды, раздосадовано помотал головой.
— Мы можем попробовать еще раз, — не унимаясь, сказал Скорпиус, обращаясь к отцу. — Может, это была не та змея. Уж какие-то наверняка чувствуют магию.
— Боюсь, что дело не в змее, Скорпиус, — обратился к сыну мистер Малфой. Альбус заметил, что в его взгляде разочарования не было.
— Но это значит, что книги меня обманывают, — стараясь сохранять спокойствие, протянул Скорпиус. — Я читал в очень надежном источнике, что волшебные твари...
— Волшебные твари, — подчеркнул мистер Малфой. — А змеи хоть волшебникам и близки, к таковым, к сожалению, не относятся.
Скорпиус посмотрел на отца и тот мрачно кивнул.
— Значит, нам нужна волшебная тварь, — решительно произнес Скорпиус. — Кто там к ним относится... фестралы, гиппогрифы, драконы...
— Я уже думал об этом, — холодно заметил мистер Малфой. Миссис Малфой не нравилась тема обсуждения, но она предпочитала делать вид, что ее происходящее не беспокоит, поглядывая в книгу. — Единственная магическая тварь, с которой волшебник может общаться — это акромантул, но те не идут на контакт с волшебниками за редким исключением.
— Значит, надо стать этим исключением, — настаивал Скорпиус. Альбус смотрел на друга, голос которого вдруг начал дрожать и, вмешавшись в разговор отца и сына, добавил:
— Василиск.
Поймав на себе в одно мгновение взгляды всех Малфоев, он осторожно заметил:
— Василиск — волшебная тварь, с которой может контактировать волшебник-змееуст.
Мистер Малфой серьезно задумался, а Скорпиус, чьи глаза вновь загорелись посмотрел на Альбуса:
— Нам понадобится куриное яйцо и жаба, — важно констатировал он.
— Возможно, если... — неуверенно протянул Малфой-старший, задумавшись, но жена, наконец не выдержав, его перебила.
— Хватит, — холодно возмутилась миссис Малфой и Альбус впервые заметил в этих добрых и светлых глазах, огонь. — Это глупости. Я тысячу раз говорила вам о том, что проклятье моей семьи необратимо. Я не позволю вам тратить время на глупости. Тем более такие опасные, — она перевела взгляд с сына на мужа. Те переглянулись.
— Твоя мама права, — заметил мистер Малфой. — Забудьте об этой затее, это слишком опасно.
Скорпиус бросил взгляд на мать, затем на отца. Альбус видел, что он очень хочет что-то еще добавить, но он, холодно поджав губы, лишь сказал:
— Время позднее. Мы пойдем.
— Извините, что не смог помочь, — добавил Альбус, желая доброй ночи мистеру и миссис Малфой.
— Спасибо, что попытался, — в свою очередь ответил мистер Малфой. Альбус заметил, что он все еще был погружен в свои мысли.
Скорпиус проводил Альбуса до спальни и все-таки помог ему разобрать вещи. Мыслями он тоже сейчас был где-то совсем далеко.
— Извини, я вел себя просто ужасно, — произнес Скорпиус, когда ребята закончили разбирать вещи. — А ведь это только твой первый день здесь.
— По-моему, это был очень интересный день, — протянул Альбус, выпуская ящерицу немного погулять.
— В таком случае, у тебя очень странное представление об интересных днях, — усмехнулся Малфой, наблюдая за ящерицей. — Чем ты сейчас хотел бы заняться?
— Думаю, продолжить читать, — ответил Альбус, указывая на лежащий на столе «Справочник чистокровных волшебников». — И кстати, по поводу василиска я не шутил.
— Я знаю, — выдохнул Скорпиус. — Но мама права. Это слишком опасно, и я не могу тебя о таком просить.
— Я не очень хорошо разбираюсь в снятии проклятий, — неуверенно протянул Альбус, — но разве этот процесс бывает безопасным?
Скорпиус посмотрел на друга, а тот лишь пожал плечами, заметив:
— Я обещал тебе помочь.
***
Проснувшись с первыми лучами солнца, Регулус, потирая глаза, принялся изучать убранство своей новой комнаты, не сильно интересовавшее его ночью. Эта комната была чуть больше той, в которой он жил до этого и имела два больших окна, задернутых плотными светло-голубыми шторами. У одного из окон в самом углу комнаты стоял небольшой угловой письменный стол и пара стульев, чье предназначение явно было в том, чтобы украшать интерьер. Жесткие спинки, декорированные резьбой с растительным орнаментом и невысокие изогнутые ножки уже отсюда показались Регулусу максимально неудобными. Стеллаж, стоящий возле стола, был полупустым, как и одинокая полка, висевшая рядом с ним. В другой части комнаты стояла широкая двуспальная кровать под пологом с парой прикроватных тумб и небольшим комодом. Люстра, подобная той, что грозился сломать Регулус наверху, имелась и здесь, разве что была чуть меньше.
Нотт бросил взгляд на пол и заметил валяющуюся на нем грязную мантию, посох и чемодан с торчащими из него вещами. Видимо, он пытался что-то найти посреди ночи, но сейчас уже смутно припоминал, что именно.
В спальне было две двери. Одна — в коридор первого этажа, ведущий в просторную гостиную, другая — в уборную для гостей. Некогда эта спальня эксплуатировалась именно так, хотя гостей у Ноттов было немного, а потому она, как правило, пустовала.
Взгляд Нотта упал на часы. До завтрака было полчаса, а стало быть у него было время привести себя в порядок. Сходив в душ, переодевшись и убрав волосы ободом, он позвал домовика и отдал распоряжения, касающееся его одежды.
— Мне также понадобится удобный стул, шторы другого цвета и пара крыс, — сказал он, домовику, который внимательно слушал молодого Нотта.
— Крыс, сэр? — поинтересовался Лони. — У нас нет крыс.
— В таком случае, пусть это будет кошка, — протянул Регулус недовольно. — Я слышал ночью, как где-то в округе что-то мяукало. Принеси мне это.
— Как скажете, сэр, — ответил Лони и с громким хлопком исчез.
Нотт посмотрел на часы. Две минуты до завтрака. Убрав волшебную палочку в карман, он покинул спальню и, минуя гостиную, направился в столовую, также располагавшуюся на первом этаже. Поместье Ноттов было двухэтажным, если не считать небольшой чердак наверху, но при этом довольно широким, а потому блуждать по его коридорам можно было довольно долго. Высокие узкие окна с мозаикой пропускали солнечный свет, окрашивая его причудливыми цветами и образуя на сером каменном полу изящные узоры. Портреты знатных предков были единственными картинами в доме. Нотты не были большими ценителями искусства, и даже те редкие вазы и скульптуры, которые так нравились деду Регулуса, его отец, судя по всему, убрал с глаз. Младший Нотт так и не наткнулся ни на одну из них.
Когда Регулус вошел в трапезную, его отец и брат уже были здесь. Стол был накрыт на троих, и Регулус, к своему облегчению, отметил, что его ждут. Весь прием пищи проходил в полнейшем молчании. Братья периодически поглядывали друг на друга, не решаясь заговорить, а Нотт-старший лишь буравил взглядом младшего сына. Регулус отметил, что игра в гляделки стала в последнее время слишком популярной среди Ноттов. Впрочем, когда трапеза закончилась, отец все-таки к нему обратился.
— Пойдем, — холодно сказал он. — Нам надо поговорить.