Третье Задание: В Лабиринте
Сигнал пушки разорвал напряженную тишину. Гарри вошел в лабиринт. Высокие, плотно переплетенные стены мгновенно поглотили свет и звуки толпы, оставляя его в абсолютной тишине.
В его голове звучал голос Лилианны: «Сначала анализ, Гарри. Не импульс».
Он провел рукой по своему браслету-молнии. Золото было прохладным. Он знал, что сейчас где-то браслет с лилией тоже прохладный. Это означало, что непосредственной смертельной угрозы нет, только обычный риск лабиринта, и Лилианна пока относительно спокойна.
Он двинулся вперед, используя чары «Истинного Севера» и заклинание «Разрушитель чар» (Disillusionment Charm), которое Лилианна считала необходимым для нейтрализации иллюзий.
Первое серьезное препятствие: за поворотом его ждал Взрывопотам (Blast-Ended Skrewt). Гарри использовал «Временный Парализатор Движения» и проскользнул мимо.
Предательство и Жар
По мере углубления в лабиринт, Гарри чувствовал, как растет напряжение, хотя его собственный браслет оставался прохладным. Он понимал, что сейчас браслет Лилианны нагревается, так как он приближается к центру и риски растут.
После очередного поворота он услышал крики. Он бросился на звук и увидел Виктора Крама, который стоял над Седриком Диггори и применил к нему Круциатус!
— Империус! — выдохнул Гарри.
При виде темной магии и неистового нападения, Гарри почувствовал, что браслет Лилианны, должно быть, сейчас обжигает ей руку. Угроза была реальной и темной. Он знал, что она чувствует его опасность, и это придало ему сил.
Гарри немедленно выстрелил Обезоруживающим заклинанием в Крама.
— Экспеллиармус!
Крам упал. Седрик, корчась от боли, был в сознании.
— Это... это нелогично! — закричал Седрик.
— Его контролируют! — крикнул Гарри, вспоминая урок Лилианны о том, что нужно игнорировать эмоции и сосредоточиться на причине.
Гарри, убедившись, что Краму не выбраться, помог Седрику.
— Нам нужно идти вместе, — сказал Гарри. Он знал, что браслет Лилианны останется горячим, пока он не выберется из этой аномальной опасности. Он понимал, что она чувствует его путь, и он не мог подвести свой якорь.