Новые Приоритеты (Редактируется)

**Друзья в баре** 

Сердце Зонтика бешено колотилось, вырываясь из груди, когда он переступал порог этого адского клуба. Грохочущая музыка била по барабанным перепонкам, мигающие огни резали глаза, а от густого табачного дыма щипало в носу. Куромаку свалил в эту дурацкую командировку, Данте уволок Габриэля в их идиотский чайный клуб, а Пик... Чёрт возьми, Пик просто исчез, не оставив даже записки. И вот теперь он здесь, в этом пьяном аду, потому что оставаться одному в пустой, скрипящей квартире было в тысячу раз страшнее.

Вару и Феликс мгновенно после прибытия побежали на танцпол. Зонтик остался один с Ромео, который уже через полчаса был пьян до потери человеческого облика. Его руки дрожали, когда он швырял купюры на липкий от пива и пота стол. И вот уже последняя банкнота исчезает в жирных пальцах ухмыляющегося урода с перебитым носом и шрамом через весь лоб. 

— Ну что, сопляк, — голос противника прозвучал, как скрежет ножа по ржавому металлу, — ещё ставка будет? Или уже надрался в хлам? 
— Будет, — Ромео хрипло выдавил из себя, его глаза были мутными и пустыми, как у дохлой рыбы, выброшенной на берег. 
— И что на кону, мажор? 
— Зонтика. 

Мир вокруг Зонта рухнул в одно мгновение. Всё внутри сжалось в ледяной ком, кровь застыла в жилах, а в горле встал комок, от которого невозможно было избавиться. 
— Р-Ромео... — его голос дрожал, как тонкая паутинка на ветру, готовая порваться в любую секунду. — Пожалуйста... не надо... 

Но Ромео уже тасовал карты с той идиотской, пьяной ухмылкой, которая сводила Зонта с ума. И через пять минут чья-то потная, покрытая шрамами лапища впилась в его запястье, выворачивая суставы так, что боль пронзила всё тело. 

— Господин Рональд, ваша комната готова, — сиплый голос официанта прозвучал как смертный приговор. 
— Супер! — Рональд рванул его так, что плечо жгуче хрустнуло, а в глазах потемнело от боли.  и вот он уже  в злополучной комнате. В горле стоял тошнотворный ком страха, а живот скрутило так, что он едва не застонал. 

Стук в дверь. 
— Вас ждут у ресепшена. 
— Сиди не шевелись, — рыкнул Рональд, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что Зонтик вздрогнул. 

Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах, только предательски громкое дыхание. И вдруг — скрип. Окно. В раме, озарённая неоновым светом с улицы, стоит девчонка. Её глаза горят, как два уголька в темноте. 

— Шевелись, болван, пока он не вернулся! — её шёпот обжёг, как раскалённое железо. 
— Я... я не... — его язык заплетался, ноги стали ватными, а в голове гудело, как в улье. 
— Там перекладина. Давай, блин, быстрее, или мы оба трупы! 

Она подхватила его, толкнула к окну так резко, что он едва не вскрикнул. Он цеплялся за раму, царапая ладони до крови, когда снизу донёсся грохот — Рональд ломился обратно, его тяжёлые шаги гремели, как молот по наковальне. Девчонка вылетела следом, захлопнула створку с таким звоном, что у Зонта ёкнуло сердце, и вцепилась ему в рукав. 

— Слушай как в последний раз, — её пальцы дрожали, но голос был твёрже стали, холоднее льда. — Лестница. Три метра до земли. Прыгаешь — я ловлю. Понял, да?! Если промажешь — нам обоим конец. 

Он кивнул, чувствуя, как подкашиваются колени, а в глазах темнеет от ужаса. Она метнулась вперёд, ловкая, как тень, скользнула вниз, словно кошка. Он — за ней, каждый мускул кричал от ужаса, каждый нерв горел, как в огне. 

— Прыгай! 

Он прыгнул в слепую темноту, в этот чёрный, бездонный провал. И — о чудо! — её руки поймали его, мягко погасив падение, но от удара всё равно перехватило дыхание. Они неслись сквозь грязные переулки, где воздух был густым от вони мусора и мочи, пока лёгкие не начали гореть огнём, а в висках не застучало. 

— Где твой дом? — она дышала ртом, вытирая пот со лба дрожащей рукой. 
— Железнова... — он выдохнул, понимая, что не добежит, что ноги вот-вот подкосятся. 
— Чёрт... Ладно, пошли ко мне. Я — Мелина. 
— Зонтик... — он едва выдавил из себя имя, голос сорвался на хрип. 

Её улыбка внезапно осветила всё вокруг, как луч света в кромешной тьме. 

Дом оказался старым, но уютным. Пахло деревом и чем-то домашним, тёплым. 
— Ты тут одна? — он озирался, всё ещё ожидая подвоха, всё ещё не веря, что это не сон. 
— Не всегда, — она махнула рукой к яблоне у стены. — Но сегодня — да. Лезь, пока не замёрз. 

Комната пахло лавандой и краской. Она тыкнула пальцем в узкий диванчик: 
— Валяйся тут. 
— Спасибо... — голос сорвался на шёпот. 
— Не за что. 

И впервые за этот кошмарный вечер он почувствовал — возможно, не всё ещё потеряно. Возможно, где-то там, в этом чудовищном мире, ещё есть место для надежды.