часть 29
- Ты со мной не пойдешь!- я демонстративно сложила руки на груди и отвернулась к стенке,- и даже не желаю слушать росказни о том, что ты тоже агент. Это не так! -А как?! Я уже все умею! Дай мне выйти на задание! Ну хоть на одно!
-Я сказал нет! Ты что, смерти хочешь, я не понимаю, это не игрушки!
-Вот только не начинай, а!..
И это продолжалось уже полчаса. На следующее утро после наших посиделок позвонил Пирс и сказал, что они вычислили ту гадину, что подорвала наш офис. Как и говорил Баки, это была небольшая компания, которая уже давно точила на Пирса зуб, они даже не знали, насколько опасна Гидра и чем она в реале занимается. Они ничего не знали и вряд ли еще смогут что-нибудь узнать. Сегодня их последний день, потому что те, кто поднимают руку на Гидру, долго не живут.
Вот и сейчас Баки уже готов отправиться уничтожить их, а мне взбрело в голову, что я просто обязана ему помочь. Вернее даже не так, что я не могу просто остаться здесь, пока он рискует жизнью и вспарывает глотки тем, кто повинен в смерти наших коллег. Я хотела мести. Хотела увидеть, как они будут захлебываться в собственной крови, давиться ею. Им все равно никогда не отплатить за смерть стольких людей, за столько порушенных судеб, и сколько бы они не мучились, им не отмыться от этой крови. И сейчас я хотела быть палачом.
-Сколько можно повторять, я не хочу, чтобы ты в этом участвовала... да и босс против. Это приказ, Уайс!- это было уже весомым аргументом. Для таких, как мы, приказ святое. Так что мне ничего не оставалось, как театрально закатить глаза и больше даже не заикаться о том, чтобы идти с ним.
-Я хочу, чтобы ты уничтожил их. Всех, до единого.
-Я хочу отомстить не меньше твоего, и ты это знаешь,- Бак вздохнул и закинул автомат на плечо,- я все сделаю, они поплатятся. Надев маску и очки, он покинул комнату, идя к выходу. Вскоре послышался рев мотора и шуршание камней под колесами машины, а потом все стихло. Постояв еще минут пять, я вернулась в кабинет, по пути распинывая всякий мусор, валяющийся на полу, как то у нас все руки не доходили убраться. Не понимаю, как с таким пофигистичным отношением ко всему, в старом кабинете у Джеймса было так чисто.
На улице стояла ночь, я не видела этого, просто знала. Наверное стоило попросить его быть осторожным, но он бы все равно не послушал, а с моей стороны это звучало бы уж слишком... ванильно. Будто я верная жена, провожающая мужа на войну и обещающая рыдать ночами в подушку, моля всех богов, чтобы он остался цел. От этих мыслей захотелось поморщиться. Наверное, это ненормально.
Все-таки он мой... Нет, не парень точно, это звучит слишком примитивно, плоско и абсолютно бесцветно. Нынче это слово не значит ничего, так же как "любимый" звучит слишком пошло, а "любовник" откровенно. Просто человек, который мне дорог, которому, наверное, дорога я. Наверное. От скуки всю ночь убиралась в комнате, а потом и в остальных помещениях, и в спортзале. Ненавижу убираться, просто это лучше, чем ничего не делать, можно, конечно, лечь спать и тогда время пролетит быстрее, но я не хотела. Не царское это дело, по ночам спать!
На следующий день его тоже не было, зато звонила Лиса и предлагала куда-нибудь сходить, еле от нее отмазалась. Никуда идти не хотелось. Как ни странно, но в этом месте, напичканном оружием, было хорошо. Тихо и спокойно. Я чистила пистолеты, раскладывала по местам ножи, находившиеся по всей уцелевшей территории. Создавалось ощущение, что Баки их специально везде разбросал, и сейчас я прохожу своеобразный квест. Я ловила себя на том, что мне приятно касаться холодной стали и чувствовать тяжесть оружия в руках, уже было страшно вспомнить, как я жила без всего этого, как могла жить. Сейчас это казалось невозможным. Да уж, я не стану как Эми и не сложу оружие, посвятив себя более спокойному делу, я уже так не смогу. Я как последний наркоман, задыхающийся без дозы, только вот наркотик у меня странный. Холодный и отдает запахом стали. Хотя нет, их два. У второго есть имя. Имя, что уже стало моим благословением и моим проклятием, крыльями за спиной и камнем, не дающим взлететь. Что-то пошло не так, где-то была допущена ошибка, не так сложились карты.
С самого детства, с того момента, когда впервые предали, я клялась не привязываться к людям, ни за что не пускать их в свое сердце. А теперь пустила, и если он уйдет... я сойду с ума. Новая жизнь, новые люди, все слишком изменилось, и я лучше погибну под пулями, чем оставлю все это, чем вернусь туда, откуда так давно хотела выбраться. Это больше, гораздо больше, чем заезженное понятие любовь, это уже целая реальность. Другая, так не похожая на то, что было раньше, то такая прекрасная, удивительная. Кажется, что стоит дотронуться, и все рассыплется, но в то же время понимаешь, что уже не выберешься. Пути назад нет, я никогда не стану такой, какой была раньше. Уже не вернутся и не переиграть, остался только один путь - вперед...
Он вернулся на третий день, когда я уже собирала оружие, чтобы ехать за ним. И было уже плевать на приказ, я не могу потерять его. И тогда он появился, пришел как всегда в пыли и крови, неловко пожал плечами и сбросил автомат на пол. И, наверное, тогда я поняла, что все уже никогда не будет как прежде. Он стал моей жизнью, моей душой.
Резко уклоняюсь и ухожу вбок, успевая проскочить у него под рукой и оказываясь на другом конце ринга. Бак медленно разворачивается, демонстрируя змеиную улыбку, и начинает медленно приближаться. Все-таки мы уже слишком давно не занимались, о чем мне сегодня не поленились сообщить. Поэтому теперь я здесь, как и раньше, как в первые дни, уворачиваюсь от ударов и пытаюсь не получить в нос. И пока мне это даже удается. Сказываются тренировки, да и перспектива ходить с разукрашенным синяками фейсом заставляет двигаться быстрее, блокируя удары и пытаясь врезать в ответ. Он нападает, делаю выпад вперед, ставлю блок и получаю по рукам. Но это лучше, чем по лицу. Да уж... он может сколько угодно рассказывать, как опасно на заданиях, но на ринге считает своим долгом отмутузить меня до полусмерти. И причем это цитата! Следующей уже бью я, сильно, с разворота, он ставит защиту, но следующий удар приходится ему прямо под ребра. Мой любимый прием, всегда его использую, мог бы уже и запомнить. Ну что ж... его забывчивость мне только на руку.
-Сдаешься?- насмешливо смотрю на него, тяжело переводя дыхание. Он лишь усмехается, кажется, что совсем не устал, даже дышит ровно. А мы уже минут сорок тут прыгаем.
-Неужели ты думаешь, что сможешь меня победить,- он наиграно печально качает головой, будто я спорола какую-то чушь и ему за меня стыдно, а потом снова подается вперед и в этот раз мне попадает прямо по печени. Скотина...- сдаешься, милая?
-Не дождешься,- снова ухожу в сторону и наваливаюсь на него сзади, хватая за шею. Что, не ожидал? Он хватает ртом воздух, вцепляется в мои руки, пытаясь расцепить пальцы, а потом резко бьет локтем в живот, наконец освобождаясь от захвата.
-Вот ты сволочь,- тихо шипит, потирая шею и смотря на меня так, будто сейчас фарш их меня сделает. Хотя в данный момент я не удивлюсь, если он попытается воплотить это в жизнь,- я ж тебя укокошу, смертница несчастная...
- Ой, какие мы страшные... Боюсь, боюсь,- нагло смеюсь в лицо, отступая назад и стараясь держаться на безопасном расстоянии. А потом мы снова деремся, это уже не хаотичный мордобой, а четко спланированные атаки, где просчитан каждый шаг, где нет места ошибке, где нельзя оступиться. Вскоре я опять оказываюсь на матах, он продолжает наносить удары, тут теряются личности, есть только противник и не важно, кто он тебе в реальной жизни, тут ты должен победить не смотря ни на что. Это задача, заложенная программа, которая уже так глубоко въелась в мозг, что даже не задумываешься. Но кто сказал, что нельзя использовать запрещенные приемы? Ведь то, чем мы сейчас занимаемся, практически бои без правил.
Ударяю в плечо и толкаю назад, так, что он оказывается на канатах, а потом быстро целую в губы, наваливаясь всем телом. Он на секунду замирает, а потом принимается отвечать, кажется, уже совсем забыв, что главная задача всего этого действа - это завалить противника. Поэтому для него становится совершённой неожиданностью, что в следующий момент я со всей дури кусаю его за нижнюю губу... Моя награда - удивленный вскрик и отчаянный мат.
-Какого хрена?!- это было самым цензурным, что долетело в мой адрес. А я, подленько улыбнувшись, сделала выпад вперед и, снова заехав ему под ребра, опрокинула с ринга.
888
-Ты двинутый псих,- Джеймс коротко усмехнулся и продолжил стирать с подбородок кровь,- и, между прочим, это было нечестно. Вот я в следующий раз тоже так сделаю.
-Потому что не надо отвлекаться!- сложив обратно все медикаменты, я вскарабкалась на стол и принялась болтать ногами. -Согласись, в реальном поединке, ты не бросишься целовать своего врага.
-Ты сомневаешься в том, что я могу?
-Ни секунды,- он снова поморщился, прикладывая ватку к губе, на которой остался яркий кровавый след. Мдя... как-то я не рассчитала силы,- вот тяпнула, лечи теперь.
-Что ты как старушка на лавочке. Мне кажется, тебе столько раз фейс разбивали, что пора бы уже привыкнуть,- буркнула я и, спрыгнув со стола, подошла к нему и забиралась на колени,- мне бабушка всегда говорила, что когда что-то болит, надо просто поцеловать и пройдет...
-Неужели на нас это тоже действует?- он грустно улыбнулся и положил голову мне на плечо, задевая носом шею.
-Она говорила, что действует на всех... -Даже на таких монстров? -Даже на таких,- аккуратно проведя пальцами по щеке, коснулась губ, чувствуя вкус спирта и крови.
Он не отвечал, просто чуть заметно улыбался, прикрыв глаза и наблюдая за мной сквозь длинные темные ресницы. А мне было хорошо, тепло и уютно, не зря говорят, что дом рядом с тем, кого любишь. Я была дома. Я любила. По настоящему, уже без "наверное" и "может быть". Но совсем не так, как это описывают девочки школьницы, без всяких бабочек в животе и прочей ненужной мишуры, а тихо и нежно, будто мы прожили вместе уже не один десяток лет. Он мягко притянул меня к себе, кладя руки на талию и забираясь ими под майку, а потом откинулся назад, падая спиной на кровать и утягивая за собой. И казалось, что можно закрыть глаза и лететь. В пропасть, туда, откуда уже нет возврата, но откуда и выбираться не хочется. Бесконечная нежность, она была везде. В рваных вздохах, мимолетном касании губ, прикосновениях. Я растворялась в нем, цепляясь пальцами за его плечи, но все равно падая. Или взлетая. Стирались границы, слова теряли значения, так же как и бесконечные роли, уже не было масок, и безумных костюмов, за которыми мы так отчаянно пытались спрятать наши души. Я видела все его шрамы, шрамы на сердце и еще глубже, там, где они почти незаметны. Наши общие раны, надежды и потери, наша боль и радость. Все было общее, мы делили все пополам, не отдавая себе в этом отчета, как безмолвная клятва вечности. Я слушала грохот его сердца, тяжелое дыхание, чувствовала, как он крепко прижимал меня к себе, будто боясь, что это просто наваждение, что оно растает в следующий миг. А я изо всех сил хваталась за него, не желая отпускать, больше никогда, ни за что не отпускать. И как же это было прекрасно, засыпать с ним рядом, прижимаясь всем телом, чувствовать, как он дышит, и забывать обо всем. Будто всего этого и не было, будто так было всегда, будто мы вместе уже сотни, тысячи лет. Не помню, когда еще я была настолько счастлива.