часть 27
После того случая на душе было невообразимо гадко. Гадко и очень грустно. Просто моя очередная мечта разбилась на кусочки, оставив после себя грязный кровавый след. И ощущение, будто это я видела смерть Эрика, будто я своими руками зарезала Гроу… Но у нее не было выбора, ее хотели убить, она защищалась. Я бы тоже так сделала, может даже гораздо более жестоко, учитывая, что теперь мое подсознание упорно жаждет хаоса, крови и разрушений. Но все равно... Что теперь будет? У нас нет дома, за нами непонятно кто охотится, один из лучших (не побоюсь этого слова) агентов убит, наш единственный механик на грани самоубийства, босс скоро окончательно слетит с катушек, а в общем счете нас осталось чуть больше пятидесяти. Пятидесяти! Это ничтожно мало, это два класса в школе...
Затянувшись в последний раз, я кинула бычок в воду и потянулась за очередной сигаретой. Да, теперь это, похоже, войдет в привычку. Так же как и сидение на этом проклятом мосту, с которого открывается вид на несколько старых многоэтажек и баржу на противоположном берегу, покрытою грязью и ржавчиной. Мдя... живописный вид, но меня это чем-то привлекает. Скоро окончательно наступит ночь и уйдут рабочие, что сейчас расчищают завалы. Только так я могу пройти внутрь, по другому никак, даже Бак вынужден сидеть там как в клетке, пока не исчезнут все "свидетели". Все наши секретные ходы, запасные выходы, все погибло под обломками, удивительно, что спотрзал не пострадал, хоть что-то хорошее… Вот и уехали последние машины, навесили замок на хлипкие самодельные ворота, теперь можно идти. На самом деле не хочу сейчас никого видеть, ни с кем общаться, хочу просто тишины. И пустоты. Наверное, это странно, но так легче. Легче, когда внутри ничего нет, а если к этому привыкнуть, все перестает иметь значение, и ты уже не чувствуешь ни боли, ни радости, ни огорчения. Ничего лишнего. Только холодный расчет. Почему я не могу так?.. Перемахнув через ограждение, быстро пересекаю парковку, опять тоже ощущение, что я иду по кладбищу. Призраки тех, кто раньше был здесь… я чувствую их, они как будто зовут меня к себе, в другой мир, туда, где не будет проблем, где мы все, по идее, должны быть счастливы. А может они зовут меня в пустоту, вечный мрак, где нет ничего, где даже мыслей не остается. Туда, где сходишь с ума, снова и снова, вечность. Шаги отдаются гулким эхом в коридоре, тут душно, как в склепе. Холодно, здесь очень холодно. Или это меня уже кровь не греет? Это место больше не вызывает никаких эмоций, никаких воспоминаний, наверное, они закончились еще там, на мосту. Пустота. Теперь я состою из пустоты, как призрак, без желаний, без амбиций, без цели. Коротко стучу и захожу в комнату, которая теперь заменяет кабинет Баки. Как ни странно, он оказывается там. Сидит за столом, перебирая какие-то листы, похожие на фотографии.
-Бак,- он неохотно оторвался от своего занятия, поднимая на меня взгляд,- я... с новостями.
-Ммм... интересно. И с какими же? -Эрик мертв. Его убил Гроу, правда, его уже тоже нет в живых. Голос не дрогнул, а в душе эти слова не отозвались ничем, будто просто факт, будто это не с нами, будто это не про нас. Джеймс лишь отстраненно кивнул, явно думая о чем-то своем.
-Что ж... теперь некому будет подтирать за Пирсом. Жаль...
-Это все, что ты можешь сказать? -А что еще? Или ты хочешь, что бы я слезы лил и в истерике бился? А если хочешь кому-то поплакаться, зря ты пришла сюда... ведь у тебя и так есть тот, кто всегда не прочь утешить и успокоить,- он говорил это спокойно, небрежно крутя в пальцах фотографию. Что я должна сделать? Разозлиться? Спросить, что происходит? Да, наверное, это будет правильно.
-Что произошло?
-Ничего.
-Не ври.
-У тебя научился,- он усмехнулся и поднялся из-за стола,- знаешь, ты чудесная актриса... сыграть такую роль... только я вот одного не понимаю: зачем тебе это?
-О чем ты говоришь?- спокойствие, даже какой-то каматоз, когда ничего не страшно, когда тот случай, что на тебя летит поезд, а ты вместо того, чтобы отпрыгнуть, улыбаешься и машешь ему рукой. Я не боялась, а стоило.
-О... ты не знаешь? Или снова прикидываешься? Знаешь, я могу сделать много выводов и выстроить много теорий, но это не моя работа... Так зачем, зачем ты это сделала? В чем смысл?- он снова посмотрел на фотографию, а потом разжал пальцы, позволяя ей свободно упасть на пол. А на фотографии была я, целующаяся в парке с Сэмом.
-Ты... ты следил за мной?- не то удивление, не то злость.
Да какое он право имеет шпионить за мной, я не его игрушка и не его собственность.
-Нет... я просто умею пользоваться интернетом и имею доступ ко всем камерам в этом городе,- он пожал плечами, а потом резко дернулся вперед, сжимая мое горло своей стальной клешней и впечатывая в стену,- знаешь, твоя ложь была крайне убедительна, и я даже не понимаю, как мог тебе поверить...
-Что за бред?! Это было случайностью, а тебе я не лгала... никогда. Никогда.
В глазах ярость, злость, безумие. Чистое, неприкрытое безумие, а где-то глубоко-глубоко боль. Бесконечная боль. Такое невозможно сыграть, чистые эмоции, больше не прикрытые маской безразличия. Может это и отдает мазохизмом, но мне нравится, нравится видеть эту ярость. Он прекрасен, прекрасен в своем безумии, безграничной власти надо мной, как дикое животное, огромный волк с глазами цвета безоблачного неба, идеальный, неповторимый. Не знаю, кого благодарить и кто создал его такого, но они создали совершенство.
С каждой секундой воздуха становится все меньше, я проваливаюсь во тьму, продолжая смотреть на него, растворяясь в глубине этих нереальных глаз. Мир, он не нужен, ничего не нужно, лишь это безумие, здесь и сейчас, ярость и жестокость. Когда кажется, что это конец, он ослабляет хватку, давая мне сделать вдох. Колени слегка дрожат, и я инстинктивно вцепляюсь в него, пытаясь устоять на ногах.
-Ты прав... ты во всем прав, но это ошибка, просто друзья, мне не нужно... никто кроме тебя не нужен,- а я смеюсь, хрипло, сбиваясь на кашель. Мне хорошо. Та тварь, что живет в глубине души торжествует, бьется в истерике, выплескивая адреналин в кровь, ощущение, будто я под кайфом, боль смешанная с эйфорией. Два безумца, тот, у кого отобрали все, и та, что это все оставила, распяв на алтаре собственного желания, что громко назвала любовью. И превратившаяся в чудовище, что торжествует, чувствую боль и боль причиняя.
-Вранье...- он шипит, вновь усиливая хватку, вжимая своим телом в стену. Черт, и это классно. Как грёбаный мазохист продолжаю смеяться, повторять заветное "нет", царапать ногтями холодное железо. Кажется, что если он надавит чуть сильнее, у меня сломаются кости, я услышу, как хрустят позвонки, услышу свою смерть. Знаю, он себе этого не простит, но это будет потом. Потом, в другой жизни.
-Почему я должен тебе верить? Объясни... Зачем...
-Я говорю правду, прошу, верь мне,- и он верит, я чувствую, как ослабляется хватка, он отступает на шаг, на секунду прикрывая глаза. А когда открывает, в них уже нет той ярости, лишь отчаяние. -Нет, извини, это я виноват... я не должен был... прости меня,- протягивает руку, будто собираясь обнять, но потом отдергивает обратно, опускает глаза, бездумно смотря в пол.
- Все хорошо, все так, как и должно быть. А сюжет повторяется, та же пустота, те же извинения, даже слова те же. Почему вы все извиняетесь передо мной? Это я, я должна извиняться перед вами, хватит возводить меня в ранг святых, вы ничего обо мне не знаете. Я сама о себе много не знаю.
-Прекрати, если хочешь кого-то обвинить, вини меня, если бы не я, ничего бы не случилось, это я виновата!
Удивление, непонимание, неверие. Я не срываюсь, не кричу, просто так надоело держать это в себе, Баки самый близкий мне человек, я хочу верить ему, идти за ним, поддерживать его во всем. Я не могу потерять его, а теряю, он становится все дальше и дальше от меня. Не того человека он хотел видеть перед собой. Милую девчонку, с характером, со своими женскими заморочками. Он воин, солдат, он не может любить того, кто сильнее, он искал утешение, а нашел монстра.
Порождение жестокости, чудовище со светящимися глазами, тащащее свой крест сквозь время, зарывающий свою темную сущность все глубже в душу, прикрываясь маской благочестия и справедливости. Палач, что создан для того, чтобы убивать, упорно скрывающий свой топор за складками одеяния, расплываясь в улыбке сквозь алую маску. Ангел с крыльями демона. Не такого он заслуживает, не такой судьбы, я не имею права ломать его жизнь.
Да, я эгоист, законченный и неисправимый, но не в моих руках его судьба, он не мой. И никогда таким не был, эти чувства ничего ему не принесут, лишь страдания, боль, опустошение. Я была светом, а стала тьмой и теперь так же ищу в нем свое спасение. Я падаю в бездну, утягивая за собой всех, кто мне дорог, привязывая к себе невидимыми нитями, и не отпускаю, пока не утоплю в собственных кошмарах. А он мое новое солнце, тот, кто смог дать надежду, что не все потеряно, тот, кто заставил поверить, тот, кто так же привязал меня к себе. Наши демоны похожи, практически одинаковые, только он почти освободился от них, а я проваливаюсь к ним во тьму, позволяя держать меня своими длинными когтями. Я растворяюсь в них, отпускаю все хорошее, что когда-то было дорого, сама идя в эту темноту. И для меня нет света в конце туннеля. Но пока у меня еще есть солнце и сейчас оно передо мной. Сейчас он говорит, что я не виновата, он улыбается, и это улыбка предназначается мне и только мне. И я снова ощущаю себя как тогда, когда еще не было тьмы, когда я была ребенком света. И крылья за спиной уже не дьявольские. Он повторяет, что любит меня, и я чувствую, как все отступает, уходит то черное желание и сумасшедшая безумная эйфория, оставляя чистое неприкрытое ничем счастье. МОЕ счастье, под именем Баки.