22 часть
Очнулась я, лежа на холодном каменном полу, непонятно где. Странно, но я чувствовала себя более-менее нормально, хотя, наверное, должна была выть от боли. Взглянув на руки, я заметила, как пара серебряных змеек молнии скользнули по венам и исчезли. Кое-как поднявшись на ноги, и придирчиво оглядев рваные окровавленные лохмотья, в которые превратилась моя одежда, я направилась на выход из этой комнаты страха, надеясь, что не заблужусь здесь нахрен. Мы столько раз сворачивали и петляли по этим катакомбам, что вряд ли я смогу самостоятельно найти выход отсюда. Пытаясь не упасть, инстинктивно вцепилась в стену, и тихонечко пошла вперед. Было темно, лишь кое-где горели старые грязные лампы, по которым можно было еще как-то ориентироваться.
Минут через двадцать бессмысленного блуждания, я услышала чьи-то голоса и поспешила туда, надеясь, что это не глюк и тем более не Гроу. Но нет, первым, кого я встретила, была Лиз, она с кем-то быстро говорила по телефону, то и дело крича, что этот кто-то "пропадает". Увидев меня, она так и замерла, остановившись на полуслове. Неужели я так ужасно выгляжу?
-Таня...- подруга нервно усмехнулась,- мы тебя два часа ищем, Барнс рвет и мечет, все ходы облазили, где тебя, черт побери, носит?!- проорала она, явно разрываясь между желанием кинуть в меня телефоном и повиснуть на шее.
-Лиз, все хорошо...
-Хорошо?! Кто тебя так отмутузил?! Немедленно скажи, кто, я их сама придушу!
-Все нормально, не надо никого душить, скажи мне, где Барнс? Мне надо его увидеть,- она медленно выдохнула и, взяв меня за руку, направилась вдоль по коридору, продолжая что-то бурчать себе под нос. Когда мы вышли в холл, как раз тот, который раньше был компьютерным центром, я заметила Пирса, который орал благим матом на Баки, а тот в ответ орал на него просто матом. Вокруг них сновали агенты, перетаскивая какой-то хлам, который я, кажется, видела в подвале нашего офиса. Неужели еще что то уцелело...
-Барнс!- гаркнула Лиз и направилась к ним. Тот повернулся и уставился на меня ошарашенным взглядом, будто призрака увидел,- принимай.
-Тебя кто так?- бросил Пирс, озадаченно осматривая меня с ног до головы.
-Гроу,- я мило улыбнулась,- вы его знаете. Я прекрасно понимала, что веду себя как первоклассница, жалующаяся учительнице, что двоечник Петя ее обозвал, но так хотелось отомстить, а самой мне это вряд ли удастся. Тем более, что они ему сделают? Не убьют же, а то, что Джеймс с ним "поговорит" будет даже правильно, заодно выяснят, кто из них тут главный.
-Я убью его,- бросил Бак и направился к лестнице, ведущей наверх.
-Стоять! Барнс, стоять! Я тебя, сволочь, на обнуление отправлю!- заорал Пирс ему вдогонку, заставляя обернуться,- остановись. Его смерть ничего нам не даст. Хочешь навалять ему, убери оружие и иди наваляй, но убивать не вздумай,- уже спокойнее добавил он.
- Успокойся, все хорошо, я здесь, живая и даже более-менее здоровая. А с Гроу мы разберемся потом...
Я понимала, что он и правда может сейчас пойти и убить кого угодно, я знала этот взгляд, видела это состояние. Все же Джеймс чем-то напоминает машину, у него только два режима: либо абсолютное хладнокровие и полный игнор, либо как сейчас, когда он как бочка с порохом, одно неверное слово, и все взлетит на воздух. Только вот за такие "взрывы" ничего хорошего ему не светит.
-Хорошо,- процедил он сквозь зубы, развернулся и вышел, направляясь в сторону жилых комнат. Я последовала за ним. Только бы нам Гроу по пути не попался, а то он от этого урода сейчас и мокрого места не оставит. Повернув за угол, он толкнул тяжелую железную дверь и мы оказались в комнате, в углу которой пылился какой-то хлам, посередине стоял круглый столик, а сбоку лежало несколько толстых труб, использовавших в роли лавок. Я присела на одну из них, притянула к себе оказавшуюся здесь же сумку и вытащила из нее пачку влажных салфеток. Баки нервно нарезал круги по комнате, то и дело облизывая губы и пиная камешки, попадавшиеся на пути.
Он нервничал, что-то обдумывал, отчаянно глушил злость, готовую вырваться наружу и развести здесь все к чертовой матери. Я молчала, стирая с лица запершуюся кровь, морщась, когда касалась ранок. Бак снова вздохнул и подошел ко мне, присев и сложив руки у меня на коленях, посмотрел снизу вверх, по-кошачьи склонив голову. Какая, однако, ирония: еще с первого боя я мечтала, чтобы он был у моих ног. Но сейчас это имеет уже совсем другой смысл.
-Что я могу для тебя сделать?
Он улыбался, аккуратно и нежно, смотрел в глаза, и я видела в его взгляде теплоту и искреннее желание хоть как-то помочь. А еще вину, чувство вины, которое он отчаянно прятал за напускным спокойствием, но которое все равно вырывалась наружу, превращаясь в ослепляющую ярость.
-Будь рядом...
Но нам снова помешали, и точно так же, как и в прошлый раз, то есть опять, распахнув дверь, к нам ввалился Гроу. Я с удовольствием заметила, что под черной курткой видны грязные бинты, а на скуле красуется синяк. Согласна, это не самые страшные увечья, но все же лучше чем ничего.
- Барнс, пойдем выйдем поболтаем,- с ухмылкой бросил он, смотря на Джеймса, будто хочет обсудить с ним последний футбольный матч. Как ни странно, тот тоже даже не пытался испепелить его взглядом, а просто беспечно пожал плечами и поднялся на ноги.
-Ок, пойдем,- я тоже встала следом, но у самых дверей, Бак обернулся и жестко произнес, обращаясь уже ко мне,- а ты сиди здесь. И не вздумай никуда уходить. Дверь закрылась и я осталась одна. Зашибись... Чувствую себя пресловутой принцессой, запертой в замке, пока рыцари борются за ее сердце. Ну да, только в данном случае, одному оно нужно желательно отдельно от тела, а про второго я вообще молчу. Кстати, раз уж появилось столько свободного времени, можно и поразмышлять над тем, что я чувствую к Баки. Так сказать, разложить все по полочкам и ответить на главный вопрос, которые я даже боюсь себе задавать. Ведь, казалось бы, простой вопрос: я его люблю? А ответить... можно сказать, что конечно же люблю! Как же иначе, ведь и скучала без него, и спали мы с ним вместе, и смотря на него тем утром, я явственно чувствовала, что именно люблю, именно так, как показывают в фильмах, так же сильно, крышесносно люблю. Но с другой стороны... мы провели так мало времени вместе, а из того, что провели, в половине случаев он меня бил, орал на меня, унижал, как только мог. Может вы скажете: за что же тогда любить? Да я сама не знаю. Когда все это началось? Тогда, когда он вытащил нас из-за решетки, или тогда, когда мы сидели на заправке и пили кофе? Тогда я видела в нем совсем другого человека, настоящего, умеющего чувствовать, умеющего слушать и слышать. А теперь он говорит, что любит, что я самый дорогой ему человек, а я пытаюсь верить, да только не могу. Да уж, это в моем стиле, самой любить и не верить, что любят меня. Время шло, никто не появлялся, вокруг было тихо, а мне было скучно. Ну где они?! Минут через десять послышался грохот, будто кого-то нехило приложили о железную дверь. Вскоре появился и виновник шума. Это был Джеймс, за шиворот тащивший Гроу в мою сторону. На нем живого места не было, одежда порвана, лицо все в крови, руки скручены за спиной. Барнс усмехнулся и ударил мужчину по ногам, из-за чего тот упал на колени, оказываясь прямо передо мной. Я в ужасе перевела взгляд на Баки, но он лишь широко улыбнулся, и в сочетание с тем, что у него тоже была разбита губа и на зубах виднелись следы крови, это выглядело как-то демонически.
- Мистер Гроу, кажется, вы обещали извиниться перед моей напарницей,- он грубо поднял ему голову, надавливая коленом между лопаток, заставляя мужчину выпрямиться и посмотреть на меня. А мне было страшно. Страшно от одного этого зрелища, от его сумасшедшей улыбки, от вида крови, стекающей по лицу агента и крупными темными каплями срывающейся с подбородка.
Гроу молчал, лишь с насмешкой, смешанной с ненавистью, смотрел на Джеймса.
-Так... видимо по-хорошему мы не хотим, ну тогда будем по-плохому,- резкий удар, и мужчина падает на пол, а Барнс стоит и довольно улыбается. Монстр. Чудовище. Передо мной чудовище.
-Ладно, повторяю в последний раз: живо извинился!- тоже движение, Гроу все так же стоит на коленях, он тяжело дышит, смотрит себе под ноги, а комнату наполняет мерзкий запах крови.
-Извини, -он хрипло выдыхает, сплевывая кровь на пол, все так же не поднимает взгляда.
-Что-что ты сказал?- а Барнс смеется, с удовольствием разглядывает фигуру мужчины, упивается своим триумфом,- я не расслышал, повтори еще раз.
-Извини!- он кричит, а затем заходится в кашле, сгибаясь пополам. Может это и неправильно и сейчас я должна чувствовать себя отомщенной и смеяться вместе с Джеймсом, но больше всего хочется выбежать из комнаты, убежать как можно дальше отсюда и забыть эту ужасную картину, как страшный сон. Да уж... чувствую себя как маленький ребенок, которому впервые показали ужастик, только тут телевизор не выключишь, а понимание того, что вся эта кровь на моих руках и моей совести сводит с ума. Я сижу и трясусь, притянув к себе колени, прося только об одном: чтобы эта пытка кончилась. Да уж, и неужели из ЭТОГО когда-нибудь получится хладнокровный убийца, который не моргнув глазом, сможет уничтожить любого?..
-Ну что, простишь?- Баки улыбнулся еще шире, и сейчас эта улыбка была похожа на улыбку сбежавшего из психбольницы. Я быстро кивнула,- хм... я бы не простил. Значит так, Гроу, еще раз подойдешь к ней ближе чем на пять метров, тебя ничто и никто не спасет. Понял?!- он резко дернул мужчину вверх, заставляя подняться на ноги, и вышвырнул за дверь.
Закрываю глаза, утыкаясь лбом в колени. Забыть, все забыть. Но в тоже время появляется злость, злость на саму себя, я без пяти минут агент, работаю в одной из самых опасных организаций истории, а сейчас сижу и трясусь от одного вида крови! Мне пытаются сделать лучше, защитить меня, отомстить, а я жалею себя любимую и веду себя как какая-то кисейная барышня! Господи, до чего я докатилась...
-Да, спасибо!- немного нервно улыбнулась, он ответил мне тем же,- правда спасибо, но... не делай так больше, ладно. Баки нахмурился и недоуменно посмотрел на меня,- почему?
-Ну... понимаешь, я как принцесса из диснеевских сказок, за меня бьются-сражаются, а сижу как в башне и наблюдаю за всем этим. Неправильно как-то. По мне так лучше быть рыцарем, не очень благородным, но все же рыцарем. -Тебе не нравиться, когда кто-то отстаивает твою честь?- теплая улыбка, успокаивающая, придающая сил, заставляющая поверить, что ты не одинок,- или просто в сказки не веришь?
-Я предпочитаю сама расправляться со своими врагами, и не втягивать кого бы то ни было в свои проблемы.
-Ты не романтик...
-Я знаю.
Запоздало мигает пыльная лампа, я слышу, как течет вода по трубам, на полу темными каплями высыхает кровь, я тихо вдыхаю затхлый воздух, закрываю глаза. Все так неправильно, нелогично и неправдоподобно, все слишком запутано и я чувствую себя, будто в тупике, куда ни повернись, везде стена, а вокруг так темно, что не можешь разглядеть лица, лишь черные силуэты, смазанные движения, обрывки фраз. Я как в бесконечном темном лабиринте, который когда-то казался новым и интересным, а теперь я заблудилась, запуталась в его ходах как в липкой паутине, и хожу по кругу, царапая пальцы о шершавые стены, до сих пор надеясь, что еще смогу вырваться. Но чем дальше, тем сильнее увязаю во всем этом, хочу сбежать, но каждый раз остаюсь. Остаюсь лишь потому, что верю. Вся жизнь, как вечный побег, от самой себя, от обстоятельств, от людей, что окружают меня. Я меняю маски, друзей, города, верю в сказки, режу руки об осколки своей мечты, зализываю раны, верю снова и снова теряю. Как замкнутый круг, я все время хочу чего-то, а чего не знаю, цепляюсь за мелочи, доверяю людям но в тоже время всегда сомневаюсь, держу все в себе, но хочу, чтобы меня понимали. Я рисую себе образы, сама сочиняю сказки, сама их разбиваю, сама рыдаю над ними. И вот она, очередная сказка, которая трещит по швам, которая оказалась слишком жестокой для меня, но к которой меня уже привязали крепкими нитями, переплели мою судьбу с ее сюжетом, и из которой я уже не смогу выбраться. Я думала, что это милое доброе приключение, что это лишь фильм, где каждый играет свою роль, и где я должна доказать всем, кто я и что я могу, только вот режиссера вдруг убили и сценарий порвали на кусочки, пришли и перевернули декорации, перемешали роли, искалечили актеров, залили съемочную площадку их кровью. А я сижу и смотрю на это, и вижу, как враги вдруг становятся друзьями, как друзья теряют все и остаются просто никем, понимаю, что уже никому не важно, что я должна была доказать, что я просто играю, по непонятному извращенному сюжету. Понимаю, что уже давно попалась, и те, кто сделал это, уже не разожмут своих паучьих пальцев, уже не выпустят, сколько не бейся о стены, сколько не проси, понимаю, что пока не доиграю до конца, мне не будет покоя, и они вечной темной тенью будут следовать за мной, загоняя в угол, отрезая последние пути к отступлению, чтобы потом поймать и уничтожить. Уничтожить навсегда. Мне нечем дышать, я начинаю задыхаться, черт, мне нужен воздух. Быстро встаю и выхожу в коридор, поднимаюсь по старой лестнице наверх, выбегаю на улицу. Вокруг тихо, медленно садится солнце, и от этого снег чуть заметно мерцает, а небо приобретает грязно-рыжий оттенок, впереди возвышаются небоскребы, черными силуэтами стоя на горизонте и загораживая собой оранжевый диск, утягивая вниз и пряча за своими гигантскими телами.
-Все хорошо?- даже не оборачиваясь, понимаю, что это он.
- Да, все в порядке,- натягиваю на лицо улыбку и поворачиваюсь к нему,- просто там душно. Ты... нашел что-то в офисе?
-Да, я знаю, кто это сделал, так, злобные конкуренты, но, я как раз хотел сказать, я вернулся не затем, чтобы доложить об этом начальству. Я за тобой вернулся. Нечего тебе здесь делать, в здание сохранилось несколько нижних этажей, это в основном подвальные помещения, но они вполне жилые. Я уезжаю туда, мне надо закончить с бумагами и я хотел бы, чтобы ты поехала со мной. Поедешь? Медленно киваю, где-то в глубине души становится тепло-тепло, но это так глубоко, что не согревает. Он улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ, а сознание кричит, что все ложь, что не могут меня любить, все неправда. Это не чувства, это лишь иллюзия, это лишь сон и мечты.