часть 14
Ммм, прекрасно, наконец-таки я проснулась сама. Меня НИКТО не разбудил. Как же это прекрасно! Так, стоп, напротив кровати у меня стоит зеленый диван, но никак не одинокая тумбочка и стена темно-серого цвета. Вашу дивизию за ногу, где я!? Медленно перевернулась на спину и нашла себя лежащей на большой двуспальной кровати в той одежде, в которой вчера была. WTF!? Дверь тихонько открылась, и я испуганно уставилась на стоящего в проеме Джеймса. Угу, на котором из всей одежды было лишь полотенце на бедрах. Ой, что-то у меня в голове ни одной приличной мысли, и не только по поводу вчерашнего. Но что, мать вашу, вчера было!?
-А… что вчера было?- с опаской поинтересовалась я. Только скажи, что мои догадки не верны! Умоляю!
-А как сама думаешь,- он развел руками и улыбнулся. Я побледнела и отползла подальше. А он засмеялся, чисто и искренне. У меня едет крыша, или это он прикалывается? Как мой вечный мучитель вообще может смеяться!?
-Да шучу я. Ты вчера позвонила мне посреди ночи, сказала, чтобы я тебя спасал. Поняв, что все равно больше не усну, поехал за тобой. Вот и…- он сделал непонятный жест рукой.
-То есть между нами ничего не было?- лучше все-таки уточнить. -Нет. А теперь живо в ванну! Полотенце там возьмешь! Я кивнула и умчалась в указанном направлении. Нет, у меня точно едет крыша… Когда моя скромная персона покинула ту обитель дизайна и чистоты, Барнс уже одетый сидел на столе и копался в айфоне. Нет, точно зря я его научила.
- От головы что-нибудь есть?- поинтересовалась я, присаживаясь рядом.
-Аспирин. За твоей спиной,- и правда, за моей спиной стоял стакан с таблеткой аспирина,- надо тебе меньше пить.
-Кто бы говорил.
-Ну у меня голова после пьянок не болит.
-Значит, ты не человек,- он на секунду замер, потом дернул плечами и снова уткнулся в телефон,- что будем делать? -Заниматься с тобой мне сейчас лень, так что предлагаю такой вариант,- он поднял руку, продемонстрировав мне ключи от мотоцикла…
888
- Ты, хотя бы, где газ, где тормоз запомнила?
-Запомнила, запомнила, поехали уже! Джеймс лишь усмехнулся и сел на тяжелый черный байк, на котором красовалась надпись Ducati. Эх, мне бы так жить! Хотя, зря я жалуюсь, сама я вот уже минут пятнадцать не могла оторвать взгляда от красной Ямахи, принадлежащей Эмили, на которой я сидела, и поэтому прослушала все инструкции по поводу управления этой прелестью. Ну а впрочем, зачем мне это слушать, все равно ничего не запомню, а где газ и тормоз я и так знаю. Что ж, поехали! Я резко дала по газам, и мотоцикл рванул вперед, приподнявшись на заднее колесо. Твоюждивизиюзаногу! Пролетаю всю стоянку, все еще привыкая к скорости. Блин, не думала, что это так страшно, но в то же время… Ворота оказываются открытыми, и мы вылетаем на шоссе, мимо проносятся машины, сливаясь в один разноцветный поток, а передо мной лишь серое полотно дороги с белыми полосами разметки. Мельком смотрю на спидометр, сто пятьдесят! В зеркале заднего вида, могу заметить следующего по пятам Барнса. А чувство… будто я лечу. Кажется, стоит раскинуть руки, и можно взмыть в небо. Просто охрененное ощущение скорости, ветра… свободы. Будто этот мир теперь отдельно, далеко-далеко, остался в прошлом, а сейчас есть только я и ревущий мотоцикл, идеальный асфальт и переполняющее чувство восторга.
Сворачиваю на другое шоссе, являющееся трассой, тут нет такого количества машин и можно разогнаться еще больше. Что я и делаю. Сильнее поворачиваю ручку газа, и стрелка начинает приближаться к отметке двести. Поток воздуха так и норовит сбросить с седла, заставляя сгибаться еще сильнее, почти касаться стеклом шлема руля. Двести! Ровно! Да уж, если на такой скорости я наеду хотя бы на крошечный камешек, то шанс выжить после аварии будет равняться нулю. Так, все, погоняли и хватит, жить еще хочется. Начинаю медленно давить на тормоз, стрелка спидометра ползет обратно, а сам мотоцикл периодически дергается. Давай, Таня, осторожно и бережно, если ты его разобьешь, то головы тебе не носить, а Джеймс с Эми тебя из-под земли достанут. Но на скорости уже около ста шестидесяти, байк заносит, и я вылетаю на встречку, а прямо на меня несется здоровенный грузовик. В глаза бьет свет фар, водитель сигналит, да так, что закладывает уши, а для меня время будто останавливается, как в кино, как в замедленной съемке, я смотрю в «глаза» этой машине, а она все ближе. Мозг выдает последнюю мысль, шанса спастись уже нет, и окончательно отключается. Даже если бы я и хотела, то затормозить все равно не успею, свернуть не смогу, руки не слушаются. Вот и все, как же это глупо погибнуть под колесами какой-то фуры! А ведь все только начало налаживаться, Джеймс сегодня мне улыбнулся, все-таки у него потрясающая улыбка, он так красиво смеется, так, что хочется засмеяться в ответ. А если я погибну, вдруг обвинят его… Обвинят, а потом сотрут память… Ну уж нет… В последний момент дергаю руль направо и пролетаю буквально в сантиметре от машины, подрезаю Барнса и резко торможу, прочертив колесом длинную полосу на обочине.
Руки трясутся как у алкоголика со стажем, сердце бьется где-то в горле, не давая вздохнуть, а перед глазами так и стоит картина приближающегося автомобиля. Несколько секунд просто сижу и выстанавливаю дыхание, постепенно сердце замедляет ритм, и я уже могу разглядеть пыльную обочину, свои руки, судорожно вцепившиеся в руль, блики света на лакированном баке мотоцикла. Вижу, как Джеймс тормозит в паре метров от меня и снимает шлем. Странно, но я вижу в его глазах страх, неужели испугался, что не сможет объяснить Эми погибель её любимого средства передвижения? -Ты что делаешь!? Тебе что жить надоело!? Куда ты под колеса лезешь!?- громыхнуло над самым ухом.
Я инстинктивно сжалась, пытаясь втянуть голову в плечи. Он еще что-то кричал, тряся меня за плечи, а так хотелось зажать уши руками и просто побыть в тишине. Хоть несколько секунд, чтобы успокоиться…
-Эй, ты чего,- Джеймс отпустил меня и снял с головы шлем. Да, наверное, я выгляжу жалко, испуганная, с заплаканными глазами, тяжело дышащая. Круто, сколько еще ему придется видеть меня такой? Всю жизнь пыталась быть сильной. Не показывать своих страхов, идти вперед, не взирая ни на что, не плакать. Бойцы не плачут, они только стискивают зубы, делают выводы и продолжают сражаться. А я боец, эту простую истину я вдолбила себе в голову еще в шестнадцать лет и следую ей до сих пор. А тут… он видел меня испуганной, побитой, плачущей, но не сильной… и я еще хочу от него чего-то большего, чем просто жалось!? Глупо…
- Я никогда, слышишь, никогда больше я не позволю тебе сесть на мотоцикл. Гонщик недоделанный,- тихо улыбаюсь, он прав, в душе я гонщик, а в жизни непонятно кто. Даже прокатиться, не попав в аварию, не могу! Ладно, хватит себя жалеть. Тоже мне, расклеилась тут!
-Обратно?- шок. Смотрю на него, как на идиота.
-Нет. Я еще хочу!
-Да ты чего? Ты только что чуть ни погибла! Или ты поставила себе цель сегодня быть размазанной по асфальту? Представила себе эту картину. Спасибо тебе, воображение, когда не надо, такое можешь нарисовать! Но упертость, как известно, не лечится.
-Нет. Я постараюсь аккуратно. Поехали. Он вздыхает, демонстративно закатывает глаза, явно давая понять, какого невысокого мнения о моих умственных способностях, и идет обратно к байку.
-Едешь за мной. Попробуешь обогнать, я тебя самолично в ближайшей канаве закопаю. Быстро киваю. Наверное, это движение в моем исполнение, похоже на коронный номер китайского болванчика. Впрочем, плевать.
-А куда мы хоть едем?
Вопрос остается без ответа, ибо Джеймс уже трогается с места, и мне ничего не остается, как показать язык его спине и ехать следом. Интересно, он специально так медленно тащиться? Уверена, что да. Потому что иначе никак нельзя объяснить тот факт, что он едет со скоростью семьдесят км/ч! Это издевательство какое-то! Или это он мстит мне за то, что я его подрезала? Что за идиотские мысли!? Так все, Таня, тебе срочно пора переставать думать! Не думаем…
Минут через двадцать мы заехали на небольшую неприметную заправку, на которой стояло от силы машины три, да и те, я уверенна, хозяйские. Рядом был построен маленький уютненький домик, напоминающий продуктовые магазинчики в наших деревнях. Эм, а мы точно сюда ехали? А то вдруг адресом ошиблись. В домике было лишь две комнаты, одна представляла из себя нечто, похожее на кухоньку, а во второй стояли две кровати. Между комнатами даже не было двери, так, шторка висела. Когда мы вошли, раздался звон колокольчика, и из спальни вышла милая немолодая женщина, которая, увидев Барнса, сразу же заулыбалась. Странно, они что, знакомы?
-Здравствуй, мальчик, давно ты не заходил,- она улыбнулась еще шире. Стоп, мальчик? Давно не заходил? Так, я обещала себе не думать…
-Здравствуйте,- он тоже изобразил что-то типа беззлобного оскала,- мне как обычно. Она кивнула, подошла к стоящей в углу кофеварке и начала с ней возиться. -Эм… а вы знакомы?- тихонько спросила я.
-Скажем так, я иногда заезжаю сюда за кофе.
-А она знает о том, кто ты?
-Нет. Она даже имени моего не знает, так что не пались,- он снова улыбнулся женщине и забрал у нее два стаканчика с кофе. Признаться четно, в какой-то момент нашего знакомства, я думала, что он питается страхом таких невинных жертв, как я. А тут, такое открытие…
Кофе был горячим, бордюр, на котором мы сидели, холодным, а настроение медленно, но верно ползло вверх. Я тихонько напевала про себя одну старую песенку, которая мне очень нравилась, а Джеймс крутил прядь волос о чем-то думая. Прикольно, я думала так только девочки делают.
-Вчера, когда я притащил тебя в офис, ты сказала, что любишь меня.
Я поперхнулась кофе. Да уж, это надо было так напиться. Нет, я не отрицаю того факта, что он мне нравится, и, возможно, это даже можно назвать любовью, но ему это знать совершенно не обязательно. Вернее, совершенно не обязательно!
-Дак я ж была пьяная в зюзю!
-Я так и подумал.
Всегда казалось, что это только у меня талант портить ситуацию идиотскими случайными фразами, оказывается нет, еще кто-то обладает этим бесценным умением. Хотелось что-нибудь ответить, но кроме мата и злости на саму себя в голове ничего не было. Злобно рыкнув сквозь зубы, я поднялась с холодного бордюра, швырнула стаканчик из под кофе в стоящий неподалеку мусорный бак и взобралась на мотоцикл, с твердым желанием ехать обратно и восхищаться своей тупостью в стенах родного дома. Кое-как напялив шлем и даже не обернувшись, стартанула в сторону базы. Минут через пять справа пронесся Барнс, оставив меня далеко позади. Ну и ладно. Когда доехала до офиса, солнце уже было в зените. Из-за тяжелой кожаной формы было жарко. А еще, желание кого-нибудь убить, до этого нервно грызящее ногти где то в закоулках сознания, окончательно разбушевалось.
В общем, в здание я вошла с твердым убеждением, что если сейчас кого-нибудь не прикончу, то не успокоюсь. И, знаете, я почему-то уверенна, что честь быть этим кем-то будет оказана моему личному недочеловеку. Первым делом надо было зайти к Эми и поблагодарить её за экипировку, пусть мы её и не совсем легально достали. Просто Джеймсу было гораздо легче взломать её кабинет и перерыть весь гардероб, чем просто попросить. Я подошла к двери и, постояв минуту в нерешительности, постучала. Через пару минут мне открыли. -А Барнс умничка, сам побоялся прийти, тебя прислал?- спросила девушка, хмуро окидывая меня взглядом. -Прости, пожалуйста,- я виновато улыбнулась. Эми вздохнула и пропустила меня в комнату. Следующие несколько часов мы наводили порядок, стирали пыль с полочек, гладили её многочисленные блузки, шутили, просто смеялись. Рядом с ней становилось легче, то противное чувство уходило на второй план, а настроение медленно, но верно поднималось. Когда мы закончили, было уже десять вечера, Эми предложила меня подвезти, она все равно собиралась ехать в клуб, где они договорились встретиться в Эриком, так что вопрос "как добраться до дома?" решился сам собой. Только вот перед тем, как уезжать отсюда, надо было кое что закончить.
Несколько секунд тупо пялилась на табличку на двери, где ровными печатными буквами было написано "Джеймс Бьюкенен Барнс", потом все же тихо постучала. Послышалось недовольное "войдите" и я тихонечко проскользнула внутрь. Он сидел на столе и чистил оружие, когда я вошла, даже не поднял головы. Стало немного обидно.
-Зашла сказать спасибо,- он никак не отреагировал,- Джеймс?
-Что?- он поднял голову, отложив оружие.
-Спасибо, говорю,- немного раздраженно повторила я.
-Не стоит благодарности.
Вот так вот, благодаря всего трем словам мое настроение, которые я с таким трудом вытягивала из глубин Тартара, рухнуло обратно. Впрочем, я сама виновата, там, на заправке, я первая начала отнекиваться и нести всякую чушь. Конечно, вариант сказать правду не рассматривался ни под каким углом, но все равно можно было что-то придумать. Но гениальные мысли как всегда приходят, когда уже поздно.
-Что ты еще хочешь?- недовольным тоном поинтересовался Джеймс. Я смерила его наглым взглядом. -Неужели так противно меня видеть?- голос не дрогнул, в нем даже проскочила еле заметная насмешка.
-Да, знаешь, просто наизнанку выворачивает! Мне надоело нянчиться с безмозглым мутантом, вообразившим себя человеком. Ты чудовище, пытающее казаться нормальным, но тебе никогда не будет места в этом мире, среди этих людей. Ты пытаешься дружить с ними, доверять им, но когда они узнают, кто ты на самом деле, они вонзят тебе нож в спину. Я знаю, как это, я это пережил. Если ты не такая, не пытайся казаться, как они, играть в эти сказки под названием дружба, любовь, или как там это называется. Они никогда не полюбят тебя, они всегда будут лгать, и ты не сможешь это изменить. Невозможно любить монстра, а ты монстр. Непонимание. Отчаяние. Пустота. Монстр. Это слово набатом стучало в ушах, заставляя жадно глотать ртом воздух, пытаясь хоть как то сдержать эмоции. Я закрыла глаза, сосчитала до десяти, медленно выдохнула и снова посмотрела на него. Он все так же стоял, презрительно улыбаясь, хотя казалось, что минуту назад я видела в его взгляде отчаяние, Но сейчас весь вид его как бы говорил о том, что победа, как обычно, осталась за ним. Но, не в этот раз...
Сделав широкий шаг вперед, я оказалась с ним прямо нос к носу. На секунду в его глазах промелькнуло нечто похожее на непонимание, а что было дальше, я так и не узнала, потому что встала на цыпочки и поцеловала его. Нет, совсем не так, как это описывают в сопливых женских романах, а резко, грубо, по собственнически. Пусть ненавидит, пусть презирает, пусть смотрит с жестокой усмешкой, пусть. Не было ни взрыва эмоций, ни бабочек в животе, лишь черная холодная пустота, привкус виски на губах и такое мерзкое горькое ощущение собственной ничтожности. Напоследок прикусив его губу, я развернулась и вышла из кабинета, даже не обернувшись, даже не бросив так подходящий для ситуации победный взгляд, даже не хлопнув дверью.