часть 8
Первый день зимы. С неба мягкими хлопьями падает снег. Но это не прекрасная зимняя сказка, это жестокая, холодная, мокрая реальность. Вчера вечером ходила в травмпункт, сказали из дома не выходить, тяжести не поднимать, спортом не заниматься, а лучше вообще с кровати не вставать. Но я все равно иду туда. Уже на автомате. Сегодня извела половину тональника на то, чтобы замазать фингал под глазом и алые щеки. Мне чуть не выбили зуб, теперь еще две недели не смогу есть ничего кроме каши и пюре. Но все заживет. Вчера весь вечер ела мороженное. В конце концов, зубы я перестала чувствовать все, а сегодня утром болело горло. Зато мороженное помогло расслабиться.
Дождь смешиваясь с мокрым снегом, яростно бьет в лицо. Просто иду вперед, накинув капюшон на самые глаза. Грязные улицы, спешащие пешеходы, а мне все равно. Зачем я сказала «нет», почему не позволила им сделать это с Джеймсом. Ведь я ненавижу его, ведь он монстр… А я защищаю этого монстра, хоть он и бьет меня, хоть и орет, а все равно не позволю им стереть ему память. Все равно. Он ведь не позволил, предупредил, хотя мог и не делать этого, ведь он даже не знал меня. Я просто отдала долг. Здание офиса уходит шпилями в небо, из-за метели я даже не вижу, где оно заканчивается. Все как прежде, зеркальный лифт, агенты, знаки на дверях. Ровно восемь. Он снова опаздывает. Зачем я пришла. Как я могу драться, если на ногах еле стою. Уже почти девять. Наконец-таки он появляется. Я этого ждала? В этот раз он одет также, как тогда, когда гонялся за мной, только без маски и без очков. На виске засохшая кровь, так же как и на губах.
- Что случилось?- голос слабый, охрипший.
-Задание,- бросает он и проходит к себе в кабинет.
Тихонько захожу следом, тут уютно, в середине стоит большой стол из темного дерева, на нем компьютер, разбросаны какие-то бумаги, у стены кресло, обитое черной кожей, напротив него шкаф. На нижних полках лежат кейсы с оружием, чуть выше бумаги в темных папках, а на двух верхних полках стоят бутылки с алкоголем. Их много, как в баре. Справа две двери, одна, видимо, ведет в ванную, оттуда доносится шум воды, что за другой, не знаю. Так и стою в дверях, я здесь лишняя, тут все такое дизайнерское, стильное, темное, а я в своем рыжем пальто будто случайное пятно, которую нужно оттереть. Вздыхаю и присаживаюсь на кресло, оно мягкое, теплое, а мне холодно. Сильнее закутываюсь в пальто, завязываю шарф, а все равно холодно. И в тоже время жарко. Я точно заболела, не надо было вчера лупить мороженное.
Воду выключают, и Барнс заходит в комнату. На нем лишь черные штаны и высокие сапоги на толстой подошве. Он подходит к шкафу и достает полупустую бутылку с коньяком. Пьет прямо из горла, морщится, ругается сквозь зубы, снова пьет. Незаметно его разглядываю, там, где крепится бионическая рука по груди расползаются длинные, кривые шрамы. Он калека, ведь, по идее, человеческая у него из двух рук только одна. Я всегда боялась таких людей, видя их, я чувствовала отголоски их боли, но в тоже время страх. Он такой же. Только вместе с телом покалечили и его душу. Снова морщится от алкоголя и, кажется, только сейчас меня замечает.
- Че ты укуталась. Жарко же. -Холодно,- говорить тяжело, больно.
-Че это тебе холодно. Он медленно подходит, наклоняется, трогает мой лоб.
-А ты заболела, дорогуша,- от него пахнет алкоголем, гелем для душа, и еще чем-то непонятным, немного горьким, с привкусом железа,- на, выпей,- он протягивает мне бутылку, а сам ищет мобильник. Бутылка горячая, или у меня руки холодные, ощущение, будто держу чайник с кипятком, греюсь об него.
-Да где этот… а вот. Идиотские устройства, кто их придумал,- ворчит он, роясь в своем айфоне. Тихо вздыхаю, сколько он пролежал в заморозке…
-Найди телефон Лиз,- он протягивает мне гаджет,- и чего ты не пьешь?
-Я пью только по особым случаям. И только с друзьями,- невольно вспоминаются наши с Лисой пьянки.
-Считай, что особый случай, а бутылка твой лучший друг.
-На, говори,- возвращаю ему мобильник, а сама тихонько улыбаюсь.
Он прикладывает его к уху, перебрасывается с кем-то парой слов, а потом забрасывает телефон куда-то в кучу бумаг, матерится сквозь зубы.
Через пару минут приходит девушка. Она красивая, с длинными золотыми волосами. На эльфийку похожа. Она говорит мне что-то, я не слушаю, мне слишком плохо, голова кружится. Мы идем куда-то, она дает мне гадкое на вкус лекарство, пью, даже не морщусь. Кажется, меня отвозят домой. Только вечером становится немного лучше, и я понимаю, что сегодня мы с Джеймсом впервые поговорили без рукоприкладства.