Голос опенула

Прошло около сорока минут с того момента, как Эрика попросила мальчишку-инсива позвать Клео и Тео. Возможно, его отвлекли, или же он просто забыл о просьбе. Но Эри не верила, что лагерь настолько огромный, что по нему можно ходить почти час.

В книге она читала, что военный лагерь на Инсиве существовал еще до войны, но лишь сто лет назад, когда нависла реальная угроза, стал разрастаться с невероятной скоростью. За счет горных ископаемых, которых на этом каменистом клочке суши в избытке, со строительством возникало меньше проблем, чем могло бы. И таким образом, согласно хронике, Инсив стал первым и единственным полностью милитаризованным островом — только на нем не существовало мирных районов, так называемых «городов», где жили бескаменные.

Эрика слышала что-то об этих городах — кажется, на Канноре они были. Но на том ее познания в современной политике остальных островов и заканчивались. И потому становилось слегка не по себе. Получается, об Инсиве, враждебном лагере, она знает в разы больше, чем о Канноре.

— Ну, — вздохнула Эри и тяжело опустилась на край кровати, — держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Вот только кто ей настоящий враг?

«Если так посудить, за все время, что я здесь, мне ничего плохого не сделали, — задумалась девушка. — Самыми агрессивными были только Анель и Дженис. Но первая просто хочет помочь Оливеру, а потому вся на нервах. А вторая по жизни сволочь. Хотя, она принесла мне записку от Ками, а ведь могла просто выбросить... Кир и Альден относятся ко мне очень хорошо. И даже тот незнакомый мальчишка сразу согласился мне помочь».

От размышлений Эрику отвел короткий стук в дверь. Белуха стазу же подскочила к выходу и ударила по ручке прежде, чем успела сообразить. Чтобы ненароком снова не провалиться в эти ее «я не смогу» да «вдруг не получится».

Дверь приоткрылась, и в комнату, озираясь, вошла Клео. Она педантично закрыла за собой, поправила сбившийся плащик и взглянула на Эрику большими усталыми глазами, под которыми залегли огромные, в пол-лица черные круги.

— Привет, — ласково улыбнулась ей Эри.

— Привет, — ответила девочка бесцветным голосом. — Ты меня звала?

Видимо, Тео оказался занят, раз Клео пришла одна. Впрочем, Эрике было нужно поговорить именно с ней, так что разницы особой нет.

— Да, я хотела уточнить у тебя кое-что, — Эрика опустилась обратно на кровать и дождалась, пока инсив присядет рядышком. — Касательно твоих способностей.

Клео кивнула, мол, спрашивай, я слушаю.

— Скажи, тени, которых ты можешь призвать, когда-то были живыми?

Клео кивнула снова.

— Угу, — добавила она. — Раньше они были живыми. А потом потерялись. И я могу помочь им вернуться.

— А если кто-нибудь захочет поговорить с ними, ну, с теми, кто умер, может ли он связаться с тенью?

— Может. Правда, ненадолго и только если у меня есть куклы.

— Куклы?

— Куклы, — Девочка изобразила руками куклу-мотанку. — Маленькие, мне их Тео мастерил. И если внутрь положить осколок камня, то тень не убежит. С ней можно будет поговорить.

Эрика подалась вперед:

— А могу я попросить тебя связаться с одним человеком? Его зовут Ант...

— Нет! — поднялась Клео и упрямо топнула ногой. — Я больше не буду призывать теней! Никогда!

Выглядела она не столько злой, сколько смертельно напуганной. Как маленький ребенок, которого пытаются отвести к стоматологу или на укол.

— Что? — удивилась Эри. — Почему?

— Они от меня не отстают! Они не исчезают! Я из-за них спать не могу, они постоянно рядом! — Девочка закрыла глаза ладонями и быстро-быстро замотала головой. — Я зажигаю свечи — они там. Я тушу свет — их становится еще больше! Я так больше не могу, они не пропадают!

— Тише, тише! — протянула к ней руки Эрика, но Клео мигом вскинула голову и отступила. — Прости, я не хочу, чтобы ты мучилась. И я не прошу у тебя призвать тень прямо сейчас. Можно позже, когда тени успокоятся.

Инсив хлюпнула носом и потерла распухшие от недосыпа и подкативших слез веки.

— Нет, — через минуту сказала она. — Они не успокоятся.

— Но ведь раньше все было хорошо, — ободряюще улыбнулась Белуха. — Значит, и потом все будет хорошо.

— Не будет. Раньше Тео их отгонял.

— А почему сейчас он их не отгоняет?

Губы Клео вытянулись в тонкую бледную линию, лицо исказилось болью, какую не должен испытывать ребенок, и она вновь закрыла лицо. Хрупкие плечи задрожали, а ножки, тонкие, как тростинки, казалось, сейчас переломятся. Клео потерла глаза — для того, чтобы ни единая слезинка не скатилась. Но пара крупных капель все же разбилась о пол около ее ног и оставила два темных, режущих взор и душу, пятна.

Эрика растерянно посмотрела на девочку и вновь потянулась к ней, но та отскочила от рук, опустила ладони и нахмурилась. И лишь сейчас Эри заметила, что нечто в ее взгляде переменилось. Нечто очень важное, что поразило Белуху в первую их встречу и что делало Клео и Тео такими разными и похожими одновременно, угасло.

— Извини, — только и сумела произнести Эрика и опустила голову, не в силах вынести этого взгляда. — Я не знала.

— Это ты извини, — глухо ответила девочка. — Что помочь не могу. Ты хорошая, Эрика. Правда хорошая. Но я теперь ничего не могу. Я без него — ничего...

Эри хотела сказать еще что-нибудь, но Клео, коротко попрощавшись, выбежала из комнаты, даже не прикрыв за собой дверь.

***

— Отлично! Хотя, нет, чуточку левее! И только попробуйте повредить пол, все царапины залатаю пылью из ваших камней!

Мальчишки, уже полчаса елозившие стол для переговоров из стороны в сторону по главному залу штаба, тяжело вздохнули и ухватились за края темной столешницы. Анель наблюдала за ними с командирского постамента и неустанно щурилась. Да как же этот чертов стол должен стоять? Почему на приемах Керал он всегда вставал идеально, а Анель мучает своих солдат почем зря уже тридцать минут?

«Марианны, — напомнила себе подселенка. — У нее есть имя, она такой же смертный человек. Далеко не бог, каким она себя возомнила».

От воспоминаний о том, как освободился поток, на лице расплылась блаженная улыбка. Анель не устанет благодарить Хамелеона за то, что избавил ее от греха убийства главнокомандующего и в то же время отомстил. Отомстил за всех разом. И за Грэга в том числе...

Полы платья колыхнулись от ветра, и девушка, не отрывая взгляда от пыхтящих возле стола мальчуганов, хмыкнула:

— Радость моя, как чудно, что ты поправился!..

— Конечно, что бы ты делала без моей расторопности! — с ноткой иронии ответил Альден, замерший в метре от постамента.

Марьер хихикнула в кулак:

— Без твоих ног я как без рук! Ну-с, какие новости?

— На входе в жилое крыло поставлены дозорные, по всем этажам ходят часовые. Охрана ворот усилена, стены под наблюдением. Все согласно приказам.

— Чудесно, — кивнула Анель. — А как насчет ковров? Их вычистили?

Альден вздохнул:

— Вычистили. Полы блестят, окна намыты, вся дорога от порта до штаба едва ли не цветами усыпана...

Он буркнул что-то себе под нос. Подселенка недоверчиво прищурилась, подалась ближе и попыталась заглянуть Альдену в глаза, но тот быстро отвернулся. Естественно, он же не дурак.

— Мне показалось, или я услышала некую агрессию в твоих речах, дорогой? Недоволен приездом наших гостей?

Парень дернул уголком губ:

— Не сказать, что недоволен... Я всего лишь недоумеваю, зачем так стараться для этих «синих» отсталых крыс.

— У-у, Альден, это грубо! — надула губы Анель. — В кои-то веки канноры сами обратились к нам с просьбой дипломатической встречи, а ты позволяешь себе подобные слова по отношению к нашим потенциальным союзникам. Да и что подумает Кир, узнав о твоей ярой нетерпимости?

Альден ничего не ответил, но Марьер заметила, как порозовели его щеки. Чтобы не знать, как он прикипел к этому мальчишке-беглецу, нужно было выколоть себе глаза и отправиться жить на необитаемый остров, до которого не доберется ни один слух. Очевидно, на Канноре существует два особых вида людей: те, кого любить невозможно, и те — кого опасно. Кир был из вторых. Как, впрочем, и еще некоторые особы...

— Эй, вы! — Стол оглушительно грохнулся на пол, и Анель вцепилась взглядом в побледневших от страха солдат, которые мгновение назад протащили-таки ножку в опасной близости с начищенным каменным полом. — Вы, кажется, не расслышали, что я сказала?!

— Простите, госпожа мажортеста, — на разные лады залепетали бедолаги, и подселенка махнула рукой, чтобы уже уходили. Стол они уронили идеально ровно.

Солдаты засобирались, и Анель вернулась к разговору с Альденом:

— Кстати, где он?

— Кто, госпожа мажортеста?

— Ну-у, Алли, не ерничай! Кир, конечно же! Если мне не изменяет память, ему я поручила обед многоуважаемой делегации. Все ли готово? Или мне впору усомниться в решении послушать тебя и все же понизить его?

На этот раз Альден побледнел.

— Нет, — глухо отозвался он. — Я сейчас же найду его и расспрошу...

— Не стоит. — Анель соскочила с постамента и устало размяла руки. — Я способна обнаружить его и сама.

— При всем уважении, я быстрее.

— Не в разговорах с Киром, — прыснула в кулак Марьер. — Снова отвлечетесь друг на друга. А у меня не так много времени! Лучше проведай опенула. Занеси ей еду и парадную одежду и в назначенное время проводи в штаб. Ты же помнишь мой приказ?

— Помню, — кивнул парень, явно опечаленный сорвавшимся свиданием с Киром, и встал в стойку.

За долю секунд его мышцы напряглись — и уже через мгновение он с нечеловеческой скоростью умчался прочь. Анель обдало прохладным воздухом. Все-таки хорошо видеть старого приятеля здоровым и колдующим. Хромающий ускоритель — что может быть хуже! Разве что немая сирин или подселенец с гетерохромией.

Анель улыбнулась своим мыслям и направилась к ближайшему выходу из штаба, чтобы окунуться в хитросплетение проходов.

Инсив был прекрасен в своей витиеватости и загадочности. Если бы Анель попросили представить его в качестве человека, она описала бы женщину, таинственную, изящную, грациозную, подобно кошке. Ее характер не смог бы угадать даже тот, кто знал ее с рождения, а движения тонких алебастровых рук завораживали бы каждого в комнате. И в такой момент женщина бы вытащила тонкий костяной стилет и прикончила своих ослепших обожателей.

Проще говоря, Анель бы описала опенула. И, вероятно, поэтому она ненавидела свой лагерь и одновременно любила его, как ненавидела и любила носителей этого дара.

Темные запутанные коридоры, гипнотизирующие, знакомые с самого детства, вывели Анель к нижним этажам. Здесь всегда было теплее, чем наверху. Не только из-за близости кухни, но и потому, что окна здесь не открывались почти никогда: густой туман мигом наполнял коридоры, как яд — вены огромного существа. Находиться здесь долго было сложно, дыхание спирало, а на грудь словно кто-то клал камень, так что подселенка ускорила шаг.

Она завернула в очередной закуток, едва освещенный тлеющими факелами, и увидела Кира в компании Дженис. Парочка о чем-то перешептывалась где-то в десяти шагах от поворота. Интересно, о чем? Марьер от удивления притормозила. Что у них может быть общего?

Но узнать это Анель не представилось возможным. Стоило Дженис заметить заинтересованный взгляд командира, как она сразу стукнула Кира по плечу, развернулась и зашагала прочь. Кир же обернулся лишь спустя секунду и спешно коснулся рукой камня под футболкой.

— Здравствуйте, госпожа мажортеста! — бодро отчеканил он.

— И тебе желаю не погибнуть, — высокомерно хмыкнула Анель и недоверчиво прищурилась. — Что весьма вероятно, учитывая тот факт, что ты предпочитаешь исполнению обязанностей беседы с Дженис Грин.

Кир нервно хихикнул и шагнул назад.

— Я все сделал! — неуверенно брякнул огневик. — Т-то есть, все, что вы просили. И как раз шел лично отрапортовать, но встретил Дженис и задержался на пару минут.

Неубедительно. Канноры абсолютно не умеют врать, и желтый амулет не дарит им этого навыка. Впрочем, Анель даст непутевому шанс.

— Вот как, — вздернула нос подселенка. — И чем же она тебя так задержала?

— Ничем таким! Просто болтовня, обычная. Новости обсуждали...

— Какие новости?

Кир мелко затрясся и опустил взгляд:

— Просто... просто новости.

Такой расклад Анель не устроил. Она шагнула ближе, подхватила подбородок парня кончиками пальцев и ненавязчиво подняла его голову так, чтобы видеть глаза.

— Уж не связаны ли эти новости с приездом канноров на наш остров?

Зрачки огневика расширились, но в полной мере насладиться плещущимся в них страхом Анель не успела. Под ребрами начало приятно покалывать от разгорающейся магии, так что подселенка опустила веки.

— Н-нет, — запоздало выпалил Кир и чуть приподнял голову, чтобы избавиться от чужой хватки. — Не связаны.

— Ох, — Анель покачала головой и вслепую опустила ладонь на напряженное плечо огневика, — чудо, не будь ты так дорог Альдену, давно бы уже отправился в темницу за ложь главнокомандующему.

Она открыла глаза. Кир прятал взгляд на стенах и лишь изредка зыркал на командира. Как битая собака, которую впервые кормят с руки, что за прелесть!

— Только не говорите Альдену, — виновато проговорил он через пару секунд и вздохнул. — Я хотел узнать, будет ли среди приезжих мой брат — вот и все. Я не виделся с ним больше года. Думал, может смогу хоть краем глаза взглянуть... Еще раз убедиться, что с ним все хорошо! Не поговорить даже. Просто... знать.

Анель ощутила острую боль чуть пониже амулета. Лишние мысли опутали горло, и дышать отчего-то стало невыносимо тяжело. Подселенка запоздало кивнула и махнула рукой за спину.

— Свободен, — коротко указала она.

Кир понял намек и шмыгнул прочь.

Противное чувство все никак не отпускало. Что-то выскочило из прочного остова, на котором держалась сила, и душа начала дребезжать и опасно крениться, как корабль в шторм. Нет, Анель не позволит какому-то там пониманию или состраданию помешать ей сегодня. Перед каннорами она должна предстать во всеоружии, уверенной и непоколебимой мажортестой лагеря Инсив. А не сестрой, с каждой секундой все больше теряющей своего брата.

Она решительно развернулась — и заметила край черного плаща, мелькнувший за углом. Анель мигом подорвалась с места, выскочила в коридор... Но никого не увидела.

Рядом располагался вход на кухню. Скорее всего, это Кир убежал от командира и улизнул в него. Проверять догадку у Марьер все равно нет времени — камень слегка нагрелся и кольнул кожу. Подселенка в последний раз окинула взглядом пустой коридор, коснулась амулета и направилась прочь, попутно выслушивая сообщения от солдат...

***

Разговор с Клео выбил Эрику из колеи. Около часа она сидела на кровати, ходила по комнате, смотрела в окно, в зеркало, на стену — все, лишь бы хоть немного успокоиться. И когда это наконец удалось, когда навязчивые мысли о Тео и воспоминания о Йенце (от его имени все тело покрывалось мурашками, а сердце сдавливало так, что становилось тяжело дышать) отступили, Эри начала размышлять.

Если через тень узнать ничего не удастся, можно вернуться к старому источнику информации — дневнику. Последние два дня Эрика почти не брала его в руки, а ведь именно в нем должна храниться инструкция, как вернуть душу в тело.

Держа эту мысль в голове, Эри села за стол, подтянула к себе блокнот и открыла где-то на середине. Карандаш, исполнявший роль закладки, она вытянула, когда записывала сон, так что оставалось лишь надеяться, что найти нужное место не составит трудностей.

В нужное место она не попала, зато нашла кое-что не менее интересное.

Мой дорогой сын!

Можешь поздравить, теперь нас пятеро! Нет, никто не родил ребенка (хотя, глядя на бурление между Сондрой и голубоглазым монстром, я бы не удивился и такому развитию событий), просто мы встретили еще одного опенула, и он согласился присоединиться к нам. Обо всем по порядку!

Мы с Агатой все же пошли к той гадалке. Непосредственно с поиском ключа она нам не помогла, но сказала, что на выходе из монастыря мы встретим человека, который нам и нужен. Она еще много чего говорила, но не буду грузить тебя — если ее предсказания верны, то к моменту, как ты читаешь эти строки, они наверняка уже сбылись. Ну, одно-то точно сбылось — стоило нам ее покинуть, как мы наткнулись на опенула. Его зовут Стефан. И он... каннор. Но, знаешь, он довольно мил для каннора! По крайней мере, он живет с нами под одной крышей почти сутки и еще не попытался никого зарезать! Кроме того, он неплохо знает лайтовский и разбирается в культуре довоенной земли Лайтов, так что в поисках его навыки будут необходимы. Агате он понравился, Сондра так и вовсе от него не отлипает. Я пока в замешательстве. Стефан бежал от чего-то на Канноре. Кто знает, что он натворил? Господин Надежда тоже не питает к нему теплых чувств (ну, это скорее из-за Сондры). Да уж, хотел бы я побывать на твоем месте и узнать, как оно там сложится, не совершаем ли мы каких ошибок...

Впрочем, не знаю, как другие, а я ошибок наворотил немерено. И теперь...

Дальше господин Сивэ жирно зачеркнул пару строк. Оливер попытался разобрать надпись, и в пробелах теснились серые слова: Коралина... обидел... какая-то странная... не отвечает... А после и сам автор дневника решил добить:

...поэтому я, наверное, не стану много писать о нашем расследовании. Пойми меня правильно, я не хочу подвести ребят, не хочу, чтобы наши достижения попали в руки Доминика. На Инсиве сейчас нет опенулов, и кто знает, на что он пойдет, чтобы заполучить себе одного для завершения войны. Да и дело не только в... — снова зачеркнуто, — ... но и в Стефане. Он же опенул, у него (теоретически) есть доступ к этим записям. Может быть, когда я буду доверять им обоим, то залпом напишу обо всем, чего достигнет Зеленая ласточка. Должны же потомки знать, как окончилась многолетняя война!

Оливер на подобное заявление ответил крайне язвительно: Отлично! Из-за какого-то урода сейчас умирают сотни людей! Кого именно он назвал уродом, Эри думать не хотела. У нее имелась более сочная пища для размышлений. Например, что это за гадалка, что произошло между отцом и матерью Оливера, почему господин Сивэ так упорно зачеркивал свои же записи, и, наконец...

— Голубоглазый монстр? Кто это вообще мог быть? — недоуменно уставилась на страницы Эрика, словно дневник мог ей ответить.

Эри ни в коем случае не ханжа, Сондра могла заводить столько романов, сколько ей захочется. Но тетя ни разу в жизни не рассказывала о своем любовном прошлом, и Эрика даже не задумывалась, мог ли у нее кто-то быть до неудачного брака со Стефаном Роем.

— Хотя, о чем это я! Она умудрилась скрыть то, что несколько лет жила на далеком острове в компании магов, — прыснула Белуха. — О каких тайнах личной жизни вообще идет речь!

Ладно, дело не в этом. Сейчас Эрике куда важнее причина, по которой отец Оливера решил вычеркнуть из своей жизни любимую женщину.

Эри пролистала пару предшествующих записей и принялась бегать по ним глазами. Но господин Сивэ словно нарочно избегал тем, связанных с Коралиной Марьер. И единственной зацепкой, которую встретила девушка, стала короткая фраза несколько страниц назад:

...сейчас жутко холодно, хотя уже конец декабря. Видимо, новый год мы дружно встретим у лекарей, умирая от воспаления легких...

Эрика ухватилась за книгу по истории Инсива и открыла на последней странице. Да, так и есть! Если верить хронике, то интрижка между Коралиной и опенулом выпала как раз на пересечение двух годов. Видимо, именно это событие господин Сивэ и назвал ошибкой. Вполне возможно, что после случившегося Кора перестала выходить с ним на связь.

И — тоже вполне возможно — причина была не только в их близости. Доминик, будучи страшным ревнивцем, явно не пребывал в восторге от того, что его законная жена сбегает на рандеву неизвестно с кем. И поэтому мог их разлучить. Вот только как? Не посадил же он взрослую женщину под домашний арест?..

С мысли Эрику сбил щелчок замочного язычка и скрип петель.

Порог пересек Альден, и Эри поспешила забрать у него новые вещи. Помимо уже привычной тарелки с едой и кружки с травяным отваром он принес и одежду — на одном его предплечье висело изумрудное платье, а на другом качался холщовый мешок.

— Тебя велено привести в приемлемый вид, — пояснил парень, стоило Эрике перенести обед на стол. — После еды переоденешься, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Белуха и недоверчиво покосилась на наряд. — Но зачем?

Альден дернул плечом:

— Ты будешь присутствовать на дипломатической встрече Инсива и Каннора. Видимо, ты должна выглядеть максимально... успокаивающе.

— Успокаивающе?

— Чтобы канноры увидели, что с тобой все в порядке, и не волновались лишний раз. — Он отвел взгляд. — Не то чтобы они до этого волновались.

Горло изнутри поцарапало отчаяние. Эрика глотнула горячего чая, обжигая язык, и глубоко вдохнула.

— Понятно, — кашлянула она. — Спасибо, Альден.

— Не за что, — Инсив доброжелательно улыбнулся и шагнул к двери. — Я приду через час. Встреча начнется через полтора — так что времени будет предостаточно.

Он ушел, а Эрика устало плюхнулась на стул и уставилась на жареную рыбу в тарелке. Аппетита, почему-то, не было...