Some things

Хищная улыбка озарила его лицо. Будто он не хотел, зверски не хотел, чтобы об этом знали, но, тем не менее, гордится, что я приметила это.

- Сообразительнее, чем я думал. Но все же слишком быстро... Ей кто-то сказал? Может, это был я сам?- его размышления нагнали на меня жуткую неловкость. Очень неприятное чувство разочарования. Вся эта скорлупа, которую Гарольд долго возводил и укреплял вокруг себя дала не то чтобы трещину - она рушилась на моих глазах.

Он слишком долго говорил сам с собой, как, если бы он сам догадался, что у него раздвоение личности. Но нет.

- Я и не знала, Стайлс. Ты сам только что сказал об этом,- я "повседневно" пожала плечами и огляделась вокруг, показывая все свое притворное безразличие.

Его рот искривился еще больше. Он был такой изогнутый и тонкий, что у меня промелькнула мысль, а не стал ли Кудрявый сам животным за проведенное здесь время.

Все напускное наплевательское отношение давно пропало с его лица. Он, конечно, улыбался, но лучше бы он делал что-нибудь другое, например, маникюр Зейну.

- Что нужно сделать, чтобы твой рот перестал изгибаться так отвратительно?- вопрос, естественно, был риторическим, но не для Гарри. Вообще, судя по изменившейся его гримасе, в этом мире все было не для Гарри.

- Мне нужно твое чувство, только и всего,- он мило улыбнулся, как веснушчатая хорошенькая девчонка на деревенской ярмарке,- всего лишь одно маленькое чувство.

- Я тебя немного не поним...

- ВСЕГО ЛИШЬ ОДНО МАЛЕНЬКО ЧУВСТВО, ТОЛЬКО И ВСЕГО!- Он перебил меня визгливым криком, и мне опять вспомнилась девчонка с ярмарки,толко почему-то ее веснушчатое лицо исказила та же кривая линия.

- Ладно, если у тебя такая навязчивая идея, а я - чеширский кот, и это все - сон, то...дерзай, я не против.- Мама всегда говорила соглашаться с психопатами.

Он хмыкнул. Кривая линия в раз превратилась в обычный рот. В обычненький такой гарристайлсовый ротик. Эмоции вытекли с его лица, и оно сново стало восковым.

- К сожалению, ты все поняла. А если не поняла, то хотя бы догадываешься.- Он многозначительно посмотрел на меня, будто требуя согласия.- Да, у меня раздвоение личности.

Пауза. Слишком затянувшаяся и мерзкая. Я не собиралась ничего говорить, обдумывая все и поджидая, пока Зеленоглазый соберется с мыслями.

- Тот, кого ты называешь "Шалуном", как же это глупо, есть мое второе я. Тот, кого ты сейчас видела - это его искажение, но все же это был он,- поразмышляв в молчании, нужно ли мне что-то еще рассказывать о своем милом секретике, все же продолжил,- я не могу этим управлять, и каждый из нас считает, что главный, истинный Гарри, именно он и есть. Я не буду рассказывать все, и на этом краткий курс, я все же это скажу, нашей биографии окончен.

Резко развернувшись, что аж его кожаные ботинки "заскрипели" от неожиданности, немного остановился, как будто собирался отплясывать под джазовые песни. Не знаю почему, но включи кто сейчас музыку, я бы не удивилась. Левой рукой он дотронулся до спинки кресла и обратил свой взор на меня.

- Ждешь, может быть, какого-нибудь действия от меня. Ждешь, да?- Воросительно смерила его взглядом, - нет-нет-нет,- я покачала головой и посмотрела на свои ноги.

Кудрявый пожал плечами, даже, скорее, передернул, мол:" Делай, что хочешь" и плюхнулся, именно плюхнулся, в креслице.

Так бы мы и находились в пространстве, буравя друг друга взглядом, если бы не два маленьких "обстоятельства", лежавших у меня в кармане.

- Так кто же эта наша К...

- Парень Зейна.

- ...есси Донаван. Оу, у тебя все-таки есть чувство юмора?- если бы мои брови не были закреплены на коже, то они столкнулись бы с Юпитером, настолько я была удивлена.

- Нет, только вторая личность и этот бордель,- ехидничает, пудель.

- Гарри, детка, да ты еще язва,- я присвистнула.

Но его лицо продолжало быть мертвенно-спокойным.

- Ты умеешь выражать эмоции вообще? Твоя....эм...нуу...другая сторона, вот, хорошо с этим справлялась, - фыркнув, он закатил глаза и стал смотреть на потолок. Я не знала, чем именно он был озабочен: моими словами или походом в парикмахерскую.

Ладно. Я засунула, руки в карманы и хотела облокатиться на стену, как резкая боль кисти остановила меня. Забыв всю осторожность, вытащила осколок зеркальца, ругаясь и привлекая тем самым внимание Гарика.

Сначала, быть может, мне и показалось, что он с интересом посмотрел на вещь у меня в руке.

- Любопытничае...
Не успела я договорить, как Гарри взмахнул руками, закрывая лицо, будто я хотела влепить ему звонкую пощечину.

Сжавшись в кресло, он весь скукожился и стал будто меньше, не решаясь даже взглянуть на меня. Скуля, как побитая собака, он внушал жалость. Но кроме жалости было что-то еще. Что-то неуловимо легкое. Теплилось внутри и не выползало наружу.

- Стайлс, не пугай меня,- я попыталась подойти к нему, чтобы успокоить и потрогать его шелковистые волосы, нет, ну вы бы не хотели? Нет?

Но моя попытка помочь была воспринята очень странно: он заскулил еще больше и попытался ногой оттолкнуться от стола, чтобы отодвинуться еще больше. Неужели этот большой парень, накаченный и ко всему безразличный, так боится осколочка зеркала в моей руке.

- Я и не боюсь,- секунда и я уже лежу на полу. Одной рукой безумец, именно безумец, держал мою горло, жругой же пытался вытащить осколок, который настолько сильно впился в мою ладонь, что его можно было вытащить только хорургическим путем. Его глаза блестели, в этом блеске был не Гарри. Кто тогда? Шалун? Мой милый, безобидный Шалунишка? Стайлс что-то говорил про искаженную версию его другого "я". Но именно он читал мои мысли, а не Гарри, а значит...

- То и значит.- Визг.- Отдай!

Он начал колотить мою голову о пол. Крик. Удар.

Камешек, момент назад лежавший в моем кармане, уже теплился на головке Шалуна. Это не принесло ему большого вреда, но он немного опешил. Он что, действительно думал, что в этой комнате безумен только он?

Рука с зеркальцем вырвалась из его ослабевшей хватки, и что-то мне подсказало, что именно нужно сделать. Шалун уже пришел в себя, но не успел ничего сделать: я установила зеркальце напротив его глаз. Смотря на него стеклянными глазами, он стал неподвижен. Я осторожно встала, и он тоже. Медленно нащупав ручку на таком дорогом столе Стайлса, я быстро вдавила ее в шею Кудрявого, что она прошла насквозь. Но он смотрел в зеркало. Смотрел и умирал. Я тоже смотрела.

Какие же мы все животные. Все-все, и мои родные тоже. Кроме мамы. Грязные животные. Мертвый изнутри и уже почти снаружи Гарри не издавал никаких звуков. Через пару минут, я отпустила зеркальце. Что-то подсказывало мне, что так и надо. Все идет правильно. Постояв пару секунд, бездыханное тело Зеленоглазого упало, задев все что только можно и нельзя.

Я без сожалений перешагнула через него и скрылась в темноте коридоров.