Глава 9
- Подъем!
- Ай!
Что-то сильно ударяет мне по лицу. По ощущениям, это какой-то тяжелый предмет, может камень, может рюкзак, но нет, это всего лишь подушка.
Я резко сажусь, распахиваю глаза, и сначала все плывет, так что я сижу и пытаюсь "навести фокус". Кто кричит? Кто рядом? Голос знакомый. Поворачиваю голову в сторону карателя.
- Сара?
- Ну ты и спишь, убогая! Я думала, ты концы отдала.
- Обрадовалась?- саркастически усмехаюсь я.
- Почти,- Сара поднимает брови,- Как можно было проспать общий подъем?- кажется, она правда не понимает.
- Он... громкий?
- Что-то типа того,- Сара кривится. Ей снова это все не в радость, видите ли.
- А почему ты вообще вернулась?- спрашиваю я.
- Делать с утра было нечего,- бросает Сара,- Да и ты у нас дама бедовая. Смотри, как бы не натворила чего!
- Папочка поругал принцессу, да?- мои губы расплываются в улыбке.
Сара вскидывает брови и молчит. Я снова довела ее до кипения.
- Ладно-ладно, буду молчать.
- Вставай уже. Мне еще нужно загрузить тебя работой.
Я одеваюсь, застилаю постель и мы с Сарой выходим из пустого спального корпуса. Снаружи люди повсюду - все бегают, кто куда. Сара показывает мне душевые и туалеты (зрелище не для слабонервных), проводит по шатерной, рассказывая, где принимает людей Милард, где иногда проводят сборы. На маленькой, как я ее называю, ярмарочной площади, Сара иногда останавливается, что познакомить меня с некоторыми людьми, показать, кто чем сегодня занимается.
- Система простая: каждый день ты делаешь что-то новое. Таким образом ты будешь уметь все.
- Кто придумал?
Я не чувствую столько же энтузиазма в этом вопросе, как Сара.
- Отец,- само сабой разумеющееся.
- Понятно. Принцессы тоже работают?
- А ты что думала? Это не роскошная жизнь в навороченных ангарах с новой техникой, где сколько хочешь еды, воды, одежды и всего, о чем мечтать можно. Здесь всего этого не будет. Привыкай!
Привыкай. Ужасное слово. Но хуже всего то, что Сара права. Похоже, единственное что я могу сделать, это привыкнуть.
Так прошло три дня. Поразительно, целых три дня пронеслись, как один. Итого уже четыре дня, как я здесь, на землях изгоев. Милард поступил мудро: система смены рода занятий действительно не дает скучать. Каждый день я делала что-то новое. То помогала на кухне, то разбирала одежду в контейнере, один раз даже стояла на охране возле какой-то землянки. Меня мучило осознание того, что мое существо неожиданно приняло все изменения как должное. Будто бы это еще одна поездка или летняя практика. Что, конечно же, было не так.
Чем больше я узнавала это место, тем больше вопросов у меня появлялось. Я пыталась отвлечь себя от смирения, выясняя у местных истины, которые пока не были мне ясны. Люди здесь почти не отличались от людей, которых разделили по признаку. Разве что вели себя тут все немного иначе. Что-то есть в каждом изгое такое, о чем он точно мог бы рассказать. И все же, как не посмотри, все, кого я спрашивала что-то о жизни на этих землях, с радостью давали мне ответ.
За эти пару дней я много общалась с Маркусом. Он как-то всегда был на виду и всегда открыт для общения. Еще я познакомилась с приятной девушкой Умброй, со смуглой кофейной кожей, глубокими темно-коричневыми глазами и кучерявыми каштановыми волосами. Мы разговаривали всего раз или два, но я уже прониклась к ней симпатией и заинтересовалась, как личностью. В спальном корпусе кровать Умбры рядом с моей, так что надеюсь что наше общение продолжиться. Может мне удастся найти в ней союзницу.
После экскурсии Сара попадалась мне на глаза только один раз. Я видела ее на ужине, но только издалека, в компании высокой женщины с грудным ребенком на руках. Не то чтобы я соскучилась без внимания Сары. Просто, скорее всего, ее окружение давало мне ощущение того, что я кручусь среди приближенных, что я там, где есть люди, которые меняют ход действий. И вот оно, то, что еще поддерживает старую Этель: я не могла перестать думать о политике. Интересно, факт моего изгнания повлиял на решение Дуэйна Харгадона? Как объяснили мое исчезновение? Может голубоглазые обвинили кареглазых в пленении их сородича (что, конечно же, очень польстило бы мне), и теперь готовится война? А что, если ответ голубоглазым давно был готов, и этот ответ "нет"? Что, если наши вернулись домой ни с чем, и реально единственный козырь против Харгадона это мое знание его тайны?
Я сидела возле какого-то здания (не все их еще запомнила) и размышляла об этом. Мистер Бист много раз упоминал метод шантажа, но я никогда не думала, что буду рассматривать его для применения. Даже если предположить, что такое возможно, и я собираюсь вернуться с земли брошенных и шантажировать лидера кареглазых для передачи звания ведущего племени голубоглазым (что, бесспорно, звучит просто сумасшедше), мне понадобиться помощь, много помощи. И информация. Без нее не стоит и пытаться.
Все это начало напоминать мне план, в котором потихоньку вырисовывались пункты. Моя внезапная решительность пугала меня, но вместе с тем и подстегивала.
Да, жизнь здесь имела свои особенности, особенно для меня: совсем новый мир, со своими вымученными правилами, открытыми локациями, группировками и устоями. Но я нужна была там. Возможно больше, чем когда-либо.
Маркус в компании нескольких девушек проходит мимо, распевая во все горло одну из своих незатейливых песен.
- Маркус!- зову я, и он, замечая меня, всплескивает руками и в два шага оказывается рядом.
- Да, моя неугомонная! Я, конечно, не сундучок сказок, но не побоюсь спросить, что интересует твою любопытную головку в этот раз?
- Ты говорил, что отсюда не возвращаются? Только вот почему?
Маркус театрально запрокидывает голову.
- Этель, я ведь могу и оскорбиться,- в его розовых глазах бесятся игривые чертики,- Это все равно что выйти замуж и каждые пять минут спрашивать мужа, скоро ли развод.
Я засмеялась, а Маркус сделал попытку поправить свой радужный взрыв на голове.
- И все-таки!
- Подумай сама, милая. Мне кажется, в этом нет ничего сложного,- голос Маркуса передает интонации учителя или наставника,- Вот ты родилась с не тем цветом глаз. И тебя навечно ученые, помоги им бог, записали - негласно, естественно, - в брак. Какой смысл возвращаться, если тебя пошлют обратно? Или надеешься на то, что никто в мире, где люди помешаны на генетике, не заметит что у тебя глаза "не такие"?
- А как быть преступникам? У них же с цветом глаз все хорошо,- напомнила я.
- Не забывай, что преступники и здесь сидят, где надо. А что касается побегов, то такие случаи бывали, но они единичны.
Маркус делает очень серьезное лицо, но это он не по-настоящему.
- Маркус, кто и куда бежал?
- Милард не одобряет такого рода вольности. Как и лидеры трех племен дорожат каждым человеком для продолжения рода, так и лидер изгоев видит ценность в каждом из нас. Не забывай, что здесь мы делаем все сами. Человек - труд. Каждый ценен.
Я поняла, что мой собеседник очень серьезно относится к этой теме и решила не расстраивать его. Кто знает, вдруг перемены в его жизни дались ему намного труднее, чем мне, а здесь его приняли как своего, подбодрили и помогли.
- Ты только не переживай, Маркус. Я не собираюсь делать ничего плохого.
Маркус вдруг как-то по-детски взглянул на меня и простодушно улыбнулся. И во мне вспыхнуло одно ощущение, где-то в районе солнечного сплетения, колкое, неспокойное. И я снова не смогла правильно истолковать его. Правда теперь мне ясно, что я почти нащупала еще одно звено моего плана, значит направление верное. Только вот хватит ли мне терпения двигаться по нему, и к чему в итоге оно меня приведет?