женсовет
Комната Кэс и Эвана тонула в мягком золотистом свете от торшера у кровати. За окном лениво моросил дождь, стекло было чуть запотевшим, и от этого внутри становилось ещё уютнее.
На полу стояла открытая бутылка вина, три бокала и блюдо с клубникой. Элли, как обычно, устроилась по-турецки прямо на ковре, Кэс развалилась на кровати в пижаме с надписью «I’m the drama», а Лена сидела рядом, обхватив колени.
— За что пьём? — спросила Кэс, играя пробкой между пальцами.
— За выживание, — усмехнулась Элли. — После сегодняшнего дня я заслужила диплом терпения.
— За выживание — это скучно, — протянула Лена и подняла бокал. — За нас. За то, что мы ещё не сошли с ума от своих парней.
Они чокнулись, и Кэс сделала глоток, вздрогнув от вкуса вина.
— Элли, ты же опять с Бобби сцепилась, да? — с лукавой улыбкой спросила Лена.
— Он… просто… иногда ведёт себя как идиот! — Элли театрально закатила глаза. — Представляешь, сказал, что я «слишком громкая», когда мы… ну ты поняла.
Кэс прыснула, чуть не расплескав вино.
— А ты что ответила?
— Что зато ему точно не скучно.
Все трое рассмеялись. Смех был лёгкий, тёплый, искренний — такой, который бывает только среди близких.
— А ты, Лена? — Кэс прищурилась, — Чейз тебя хоть немного сегодня не доводил?
Лена задумчиво крутила бокал.
— Он сегодня… был идеален, как ни странно, — она улыбнулась уголком губ. — Но иногда его спокойствие меня сводит с ума. Хочется встряхнуть его, чтоб хоть чуть-чуть потерял самообладание.
— Ооо, — Элли заговорщицки ухмыльнулась, — вот это уже интереснее!
Лена только покачала головой, но на щёках проступил лёгкий румянец.
— Ты же любишь, когда он держит всё под контролем, — подколола Кэс. — Сама рассказывала.
— Может, — ответила Лена тихо. — Но иногда хочется наоборот… самой держать его.
Элли вскинула брови:
— Ого. Вот это откровение.
Кэс, смеясь, налила всем ещё вина.
— Пора объявить режим без фильтров. Сегодня — ночь правды. Кто первый сдаётся, тот моет бокалы.
— Ладно, — Лена улыбнулась. — Тогда начну с вопроса.
Она наклонилась ближе к подругам:
— Вы когда-нибудь чувствовали, что любовь — это не только про нежность, а ещё и про власть?
На мгновение стало тихо. Только дождь стучал по стеклу.
— Чёрт, — пробормотала Кэс, — глубокий вопрос для второй рюмки.
— А ведь в этом есть смысл, — задумчиво сказала Элли. — Иногда ты либо управляешь чувствами, либо они — тобой.
— Или кем-то ещё, — добавила Кэс. — Например, твоим парнем.
Лена усмехнулась и уронила голову на подушку.
— Вот именно. У нас с Чейзом будто игра. Кто сорвётся первым.
— И кто выигрывает? — спросила Элли.
— Он. Почти всегда.
Почти.
Вино разливалось по телу теплом. Девушки смеялись, спорили, делились тем, что не сказали бы никому, кроме друг друга. В их голосах звучала и усталость, и восторг, и женская уверенность, что именно сейчас — этот вечер, этот разговор — и есть та самая свобода.
Вино в бутылке стремительно исчезало, и вместе с ним — все границы.
Кэс включила музыку — тихий, тягучий бит, что-то между джазом и лоуфаем. Воздух стал мягче, плотнее.
— Так, — Элли поставила бокал на стол и подтянула к себе подушку, — если мы уже начали говорить честно, давайте реально без прикрас. Что вас больше всего бесит в ваших парнях?
Кэс хмыкнула первой:
— Эван обожает спорить. Даже когда я права, он всё равно пытается доказать обратное. Знаешь, как раздражает, когда человек улыбается, пока ты кипишь от злости?
— Да, — кивнула Элли. — Это их любимое оружие.
— И всё равно я не могу злиться долго, — призналась Кэс, сделав глоток. — Потому что через минуту он обязательно что-то ляпнет, и я смеюсь. Урод.
— Любовь, — сказала Лена тихо, с лёгкой улыбкой. — Это ведь не про идеальных людей.
Элли махнула рукой:
— О, не начинай. Бобби — ходячая катастрофа. Он может забыть, что я с ним говорю, просто потому что отвлёкся на собаку. Но потом сделает что-то настолько милое, что у меня сердце сжимается.
— У тебя всегда всё драматично, — засмеялась Кэс.
— А у тебя — идеально. — Элли показала ей язык. — Так что не жалуйся.
Лена сидела чуть в стороне, слушала, а потом произнесла:
— А меня бесит то, что Чейз слишком понимающий. Иногда даже слишком. Я могу на него наорать, а он просто молча обнимет.
— И что, плохо? — удивилась Кэс.
— Иногда хочется, чтобы он тоже вспыхнул. Чтобы не сдерживал эмоции.
— Может, ему просто страшно потерять тебя? — предположила Элли.
Лена чуть нахмурилась, крутя в пальцах бокал:
— Иногда мне кажется, что он любит меня больше, чем я его. И это страшно.
Эти слова повисли в воздухе, мягкие и хрупкие.
Кэс и Элли переглянулись, но промолчали. Каждая из них знала, что в любой, даже самой счастливой паре, всегда есть момент, когда один любит чуть сильнее.
Лена вздохнула, облокотившись на спинку кровати.
— Вы когда-нибудь задумывались, что любовь — это вообще опасно? Что это делает нас уязвимыми?
Элли усмехнулась:
— Конечно. Но, видимо, мы мазохистки.
Они снова рассмеялись, разрядив воздух.
— Ладно, — Кэс щёлкнула пальцами. — Новый раунд: откровенные признания. Без фильтра. Кто врёт — допивает остаток бутылки.
— Звучит как план, — сказала Элли.
— Хорошо, — Лена приподнялась. — Я начну.
Она посмотрела на подруг и, немного смущаясь, добавила:
— Я однажды сказала Чейзу, что не ревную его к девушкам… хотя на самом деле хотела выцарапать глаза той официантке, что ему улыбалась.
— Ха! — Элли подняла бокал. — Добро пожаловать в клуб!
— Я ревнивая, — призналась Кэс. — Но делаю вид, что нет. Потому что не хочу выглядеть слабой.
— А я, — Элли театрально положила руку на грудь, — ревную к прошлому. Даже к тем, кто был до меня.
— Элли! — Лена прыснула от смеха. — Это же вообще невозможно контролировать!
— Знаю. — Элли вздохнула. — Но мозг и сердце не всегда договариваются.
Они снова чокнулись, и на этот раз смех был мягче, почти грустный.
Кэс потянулась, включила гирлянду над кроватью — комната засветилась мягкими огнями, будто они сидели в маленькой вселенной из света и вина.
— Иногда, — тихо сказала Лена, — мне кажется, что если однажды всё это исчезнет, я просто не справлюсь.
— Не исчезнет, — твёрдо ответила Кэс. — У нас слишком много общего.
— Даже если исчезнет, — добавила Элли, — у нас останется это. — Она обвела рукой комнату. — Мы.
Лена улыбнулась.
— Женсовет, значит.
— Женсовет, — подтвердили остальные.
Они подняли бокалы и выпили, чувствуя, как этот вечер становится чем-то большим, чем просто разговор.
В комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим шорохом гирлянды и приглушённым звоном бокалов.
Девушки немного расслабились — алкоголь растопил напряжение, и теперь каждая говорила то, что обычно держала при себе.
— Можно честно? — первой нарушила молчание Элли. — Я иногда боюсь, что Бобби перестанет видеть во мне “ту самую”. Что всё это… просто временно.
Она нервно повела плечами. — Он такой общительный, шутит со всеми, и я не всегда понимаю, где дружба, а где флирт.
— Элли, — мягко сказала Кэс, — он живёт ради тебя. Видно по нему.
— Может, — усмехнулась она, — но мне иногда нужно слышать это, знаешь? Чтобы просто не придумывать себе страшилки.
Лена кивнула.
— Мы все в этом. Каждый день ведь может что-то поменяться.
Она замолчала на секунду и добавила:
— Я иногда думаю… а если однажды он поймёт, что заслуживает кого-то спокойнее?
— Ты — его буря, Лена, — улыбнулась Кэс. — А без бури он не умеет.
Тишина снова легла между ними, но теперь она была тёплой, как плед.
Элли растянулась на кровати, поставив бокал на прикроватную тумбу.
— А вы когда-нибудь задумывались, чего вам не хватает? Не в отношениях, а… внутри?
Кэс немного помолчала.
— Наверное, уверенности. Все думают, что я сильная, но иногда я просто устала держать лицо.
Она усмехнулась, но глаза у неё потемнели.
— Я боюсь быть слабой перед ним. Боюсь, что если покажу себя настоящую, он разочаруется.
Лена тихо протянула руку и коснулась её пальцев.
— Эван тебя любит не за то, как ты держишься. А за то, кто ты есть, даже когда не держишься.
Элли улыбнулась.
— Это сейчас прозвучало как из книги, но чёрт, как верно.
Они немного посмеялись, но потом разговор снова стал тише.
Теперь каждая из них сидела немного ближе друг к другу — будто границы между ними тоже растворились.
— А чего вы боитесь больше всего? — спросила Лена.
Кэс первой ответила:
— Потерять себя в любви. Быть “чьей-то” настолько, что забуду, кто я.
— А я, — сказала Элли, — боюсь привыкнуть. Настолько, что потом не смогу без него.
Лена на секунду задумалась.
— А я боюсь… что когда-нибудь он посмотрит на меня и не узнает. Что я изменюсь настолько, что он просто не сможет полюбить эту новую версию.
Кэс повернулась к ней:
— Тогда он просто выучит тебя заново.
Эти слова зависли в воздухе, как обет.
Снаружи где-то за окном капала вода — тонкий ритм, будто кто-то щёлкал пальцами в такт их мыслям.
Гирлянда мягко мерцала, окрашивая их лица в янтарный свет.
Лена медленно провела пальцами по бокалу, потом подняла взгляд на подруг.
— Спасибо, что вы есть. Если бы не вы, я бы уже сошла с ума от всех этих мыслей.
— Мы всегда рядом, — сказала Элли. — Даже когда не говорим.
— А если мужчины когда-нибудь решат устроить “мужсовет”? — с усмешкой спросила Кэс.
— Тогда пусть обсуждают, как трудно нас терпеть, — ответила Элли. — А мы будем пить вино и знать, что они всё равно нас любят.
Лена хмыкнула.
— И что без нас им было бы скучно.
Все трое рассмеялись, лёгко, искренне.
Звук их смеха перекрыл музыку, отражаясь от стен, превращая спальню в маленький остров спокойствия.
Они смеялись, пока не начали зевать. Потом Кэс потянулась за пледом и накинула его на всех троих.
— Всё. Женсовет закрыт до следующего кризиса.
— Или до следующей бутылки, — буркнула Элли.
— А может, до завтрашнего утра, — добавила Лена.
Они засмеялись снова — и вскоре заснули вповалку, как будто так и должно быть: втроём, под шепот дождя и свет гирлянды, что мерцала до самого рассвета.
Солнце лениво проникало сквозь занавески, окрашивая комнату мягким светом. Тёплый запах вина вчерашнего вечера и свежего кофе витал в воздухе.
Лена первой открыла глаза, почувствовав на щеке весёлое дуновение Эвана, который тихо шёл за кофе.
— Привет, принцесса, — пробормотал Чейз, появляясь у двери. Он тихо улыбался, словно наблюдал маленький секрет, который принадлежал только им.
Лена замерла, слегка покраснев. Он сел рядом, обнял её сзади, осторожно поднеся руку к её волосам.
— Спокойной ночи? — тихо спросил он, едва шепча.
— Да… — улыбнулась она. — Лучше, чем могла ожидать.
В этот момент из кухни раздался смех Кэс и Элли, которые уже пытались завтракать, не разбудив всех остальных.
— Девчонки явно бодрее нас, — прошептала Лена, оборачиваясь к Чейзу.
Он поцеловал её в висок, затем в плечо, аккуратно, нежно.
— Ну что, принцесса, день будет тяжёлым?
— Нет, с тобой всё легко, — ответила Лена, утопая в его руках.
Они сидели так ещё несколько минут, наслаждаясь теплом, молчанием и ощущением, что этот момент — только их.
И, медленно растворяясь в безопасности его объятий, Лена снова прикрыла глаза. Сердце бьётся ровно, дыхание спокойное, и она знает: пока он рядом, весь мир может подождать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
1703 слова.