Глава 4. Часть 2.
Только когда моё сознание лишается тумана и бури эмоций, я обнаруживаю себя на полу ванной комнаты. Отчаявшаяся и обессиленая. Моя правая рука исполосована мелкими порезами. Несложным путем вычислений я осознаю - их ровно 48.
От стука в дверь я вздрагиваю. Капельки крови стекают по руке, образуя маленькую лужицу на полу.
— Эй, у тебя там всё хорошо? - доносится хрипловатый голос блондина.
— Отвали.
— Точно все нормально? - в его голосе слышна легкая тревога. — Что-то ты очень долго там.
— Да свали нахер, я сама...- не успеваю закончить, как дверь открывается.
Моё сердце ушло гораздо ниже пяток, и там, вероятно, и замерло. Он. Не должен был. Это. Увидеть. Идиотка, черт меня дернул не закрыть гребанную дверь на замок!
Джимми замирает на долю секунды, блеск его глаз исчезает, лицо становится донельзя серьезным.
— Я не ... - даже не знаю, что хотела сказать.
— Дура. - бросает блондин, подходит ко мне и поднимает с пола.
Не имея сил что-либо говорить, да и не видя в этом смысла, я просто тихо плачу, всхлипывая, и шмыгаю носом.
Он открывает кран, и промывает мою руку водой до тех пор, пока кровь не перестает сочиться из порезов.
Я сижу на краю ванной, Джимми перематывает мне руку бумажными полотенцами, сверху завязывает мятый носовой платок.
— Ну вот и всё. - говорит он. — И зачем это всё было?
Отчаяние и стыд захлестывают меня, внутренняя пустота, кажется, сейчас выплеснется наружу подобно цунами. Я начинаю рыдать еще сильнее, слезы льются рекой, стекая по подбородку.
— Эй...Эй, девочка моя, что с тобой? Что случилось?
Я молча мотаю головой, из-за собственных всхлипываний не могу сказать ни слова.
— Ну хватит тебе... Все же хорошо будет, эй... - Джимми садится на пол, сажает меня себе на руки и обнимает, успокаивая, как маленького ребенка. От него пахнет стандартным приятным мужским одеколоном, грудь плавно вздымается, но я слышу, как колотится его сердце.
Не знаю, прошло десять минут или целая вечность, но постепенно мне удалось успокоиться и взять себя в руки.
— Ну, теперь-то ты скажешь, что случилось? - спрашивает блондин.
Мы стоим посреди ванной, я умываюсь ледяной водой.
— Не хочу об этом говорить, правда. - мой собственный голос звучит, словно потусторонний, неживой, не из этой реальности.
— Мне могла бы и рассказать.
— Я расскажу, но не сейчас. Позже, ладно? - тяжело вздыхаю, зная, что это "позже" никогда не наступит.
— Ладно. Хочешь, я скажу ребятам, что ты пошла спать?
— Было бы просто отлично.
— Хорошо.
Мы молча идем из ванной по коридору. Я поднимаюсь по лестнице, Джимми направляется на кухню.
— Эй! - окликаю его на полпути.
Он оборачивается.
— Спасибо.
— Я просто сделал то, что должен был.
***
Я лежу на своей кровати в той же комнате, что и утром, свернувшись в клубочек. Чувствую себя совершенно одинокой и слабой. Я больше не могу всё это выносить. Неужели я никогда не смогу полюбить своё тело таким, как оно есть? Смогу ли я когда-нибудь есть всё, что захочу, без укоров совести, подсчета калорий, без мучения? Буду ли я ... нормальной? У меня столько вопросов, на которые я не знаю ответа.
Переодевая своё любимое клетчатое красно-черное платье с длинными рукавами, я думаю, хочу ли я жить так? Жить, когда каждый мой день без тошноты, потери сознания, голоса в голове, который заставляет меня не есть, каждый такой редкий день — чудо. И я вновь не нахожу ответа.
Выхожу на балкон, сажусь по-турецки на деревянный пол и поджигаю сигарету — это единственное, чего мне сейчас хочется.
От раздумий отвлекла зашедшая на балкон Амелита. Она поставила на пол бутылку водки, также графин воды с лимоном и мятой. Девушка села рядом со мной, поморщившись от боли в боку, и задымила сигаретой.
— Ну как ты? - спросила она, выдыхая клубы дыма.
— Врать не буду, - отвечаю, делая глоток воды, — хреново.
— Тогда нам стоит выпить. - зеленовласка открывает бутылку.
Я не стала отказываться.
Мы делаем по глотку из бутылки, я морщусь от горечи напитка и закуриваю новую сигарету.
— Знаешь, - говорит Амели, — Курт Кобейн как-то сказал: "Никто не умрет девственником — жизнь всех поимеет".
— И он был чертовски прав...
— А моя мама всегда повторяла: " Никто не говорил, что будет легко". И я вспоминала это каждый раз, когда казалось, что моя жизнь — полное дерьмо.
— А где твоя мама? - интересуюсь, рассматривая прядь своих коралловых волос.
— Погибла в автокатастрофе, мне было тринадцать. В четырнадцать моего отца убили, выстрелом в спину — он был крупной шишкой в преступной банде, что, кстати, не мешало иметь ему два высших образования и ученую степень. Меня забрала тетя, и через три года она умерла от рака крови. Год я провела в детдоме — крайне отвратительное место, знаешь ли. Дети там... Они будто всегда были взрослыми, уже с пеленок.
— Ну и приключения...- вздыхаю я. — Нелегко тебе пришлось.
— Да уж. Из всего этого я вынесла только одно — ничто не дается даром. Хочешь чего-то добиться или стать счастливой — придется грызть землю, гранит, идти по головам, и пахать, как проклятая. Иначе — не бывает. Никогда нельзя сдаваться, сдался — значит уже проиграл.
— Иногда мне кажется, что я давно уже сдалась.
— Поверь , - она отпивает водки и передает бутылку мне, — когда ты думаешь: "Это конец" — значит, всё только начинается.
— Амели... - говорю я, выпивая из бутылки.
— Что? - она подкуривает сигарету себе и мне.
— Что мне делать, если я устала? Устала от этой жизни... Если я не вижу смысла, если нет цели? Если я больше... Не хочу бороться?
— Как всё запущено... - бормочет девушка. — Просто забей. Это единственное, что мне помогало — пустить всё на самотек. Делай всё, что угодно, всё, что хочешь, что вздумается, не слушай никого, даже, если делаешь что-нибудь сумасшедшее, даже, если тебя назовут ненормальной — главное — чувствовать себя живой, по-настоящему живой, без фальши. Не лги самой себе. Почувствуй вкус жизни.
— Может, ты и права... - киваю, выкинув сигарету.
Я встаю, подхожу к краю балкона, и, опираясь на холодные металлические перила, всматриваюсь вдаль, в самый край горизонта, где изумрудные верхушки сосен сливаются в одну линию с небом цвета халцедона. Эта девушка говорит мне правду, я уверенна в этом, хоть и совершенно её не знаю. И я чувствую, что должна решить, что делать. Бросить всё и начать заново или оставить, как есть? Собрать всю храбрость в кулак, бросить вызов судьбе или не рисковать? Я должна сделать свой выбор, и я его сделаю. Прямо здесь и прямо сейчас.