Глава IV. Немирная беседа
Продав все цветы, мы с Аной собрались домой. Вернее, она планировала оставить меня там, а сама пойти погулять с ее молодым человеком. Для меня это стало новостью. Я рад был, что у нее есть близкий человек, но с другой стороны, мне было грустно, что я был явно лишним в ее жизни. А мне так хотелось бы найти того, кто делил бы со мной все радости, всю грусть... Тем не менее, мне стало любопытно, кто же этот таинственный человек:
- А ты познакомишь меня со своим парнем?
- Хм, - задумалась Ана, - а ты хочешь?
- Конечно. Расскажи какой он!
Приятно знать, что ее кто-то любит. Она очень хорошая, ведь помогла мне безвозмездно. Душа ее чиста, а поэтому она достойна всего лучшего, а особенно - верных людей рядом.
- Он.. веселый, наверное, ничьи шутки не вызовут во мне столько смеха, сколько его, - сказала с улыбкой, - еще он серьезный, когда нужно принять правильные решения, мне сложно рассказать о нем... я просто его люблю.
- Почему сложно?
- Когда ты любишь человека, ты перестаешь замечать его недостатки. Когда любишь, то чувствуешь тепло и уют постоянно. И думаешь о любимом человеке постоянно. Он становится почти смыслом всей жизни, чем-то неделимым. Понимаешь, ты просто просыпаешься утром, а частичка вдохновения и любви уже сопутствуют тебе... Когда-нибудь ты меня поймешь.
- Я понимаю.
Она немного посмеялась. Не поняв почему, я просто остановился и смотрел на Ану. Улыбнувшись, посмотрела на меня:
- Да, малыш, я верю.
....
Мы пришли домой. Пока я накладывал песочное печенье с маком в миску, Ана варила чай. Легкий аромат ромашки и других полевых трав летал по комнате. Она все делала со спокойствием и сосредоточенностью. Когда пошла в небольшую кладовку, она принесла варенье. Клубничное. Впервые попробовав его, я представил себя где-то в сказочной стране, где реки наполнены клубникой и малиной, а на деревьях растет зефир. Где кудрявые розовые облака, где все время весна, бегают радостные дети, и не менее счастливые взрослые. Где, вместо кирпичных домов, были бы пряничные. Интересно, существует ли такая страна?..
Рука, которая слегка трясла мое плечо, быстро улетучила мои мысли. Я часто витаю в облаках, порой сложно бывать всегда в реальности. Фантазия должна занимать небольшое место в жизни.
- Марк, садись пить чай, слышишь?
В двери кто-то постучал, и моя спасительница с легкой походкой, в своих теплых светло-голубых тапочках, пошла открывать двери.
- О, привет, милый!
Я слышал как она чмокнула его. Я тихонько доедал свое печенье. Шаги становились все более отчетливо слышны, потому что они за руку уже шли на кухню.
- Марк, знакомься с моим другом. Это Бэн, Бэн, это Марк.
Он уставился на Ану так, словно я был чудовищем или по меньшей мере призраков, кем-то страшным и неприятным.
- Здравствуйте, Бэн, - с улыбкой сказал я, - так приятно познакомиться!
- Да, очень.
После чаепития Ана сказала идти мне в гостиную. Не зная чем себя занять, я снова начал разглядывать книги, а после просто смотрел в окно и наблюдал за птицами. В один момент я услышал, что голоса из кухни стали звучать немного громче. Я подошел к двери и начал прислушиваться. Голоса были между громким недовольным шепотом и криком. Будто они специально глушили свое недовольство, чтобы не перейти черту... или чтобы их не услышал я.
- Ты с ума сошла?! Зачем тебе этот голодранец?
- Бэн, я знаю какого расти без матери, - говорила она с надрывом, словно слезы уже начали выступать на ее глазах, - но у меня хотя бы был отец. Ты не поймешь этого, как и не поймешь его. У тебя было счастливое детство, но не у всех, слышишь, не у всех оно есть!
- И когда это ты стала Матерью Терезой?
- Я просто хочу помочь...
- Где же ты нашла такое чудо?
- Я встретила его в лесу.
- Ах, в лесу. Ну тогда это меняет дело! Ты бы еще в конюшне искала детей! Может быть мы еще усыновим кого-то?
- Бэн, ну зачем ты так?
- Ана, тебе самой 22 года, зачем тебе чужой ребенок, если мы сможем создать свою семью через пару лет. У тебя будут свои дети, куда тогда его денешь?
- А разве он - вещь? Он также будет расти с нами.
- Я не понимаю...
- Я просто хочу помочь.
- Как хочешь. Мне пора идти, но завтра утром я буду ждать тебя на рынке, хорошо?
- Да.. конечно.
Я быстро закрыл двери, лег на диван и уткнулся прямо носом прямо в старую оббивку. Закрыв глаза, я начал плакать. Мне стало очень больно, но я не мог подать и виду, что я слышал их разговор.
....
На утро мы с Аной снова пошли на рынок. Сегодня мы не пошли обрезать цветы, а собирали грецкие орехи. Огромное дерево, которые было выше одноэтажного домика, в этом году дало много плодов. Взяв те же четыре корзины, мы наполнили их с горкой. Всю дорогу мы не разговаривали. Ана была невесела, да и мое настроение было не лучших. Плохие мысли убили мою фантазию и овладели моей головой. Мне стало страшно. Снова.
В этот раз мы пошли не на тоже место, на котором были вчера. Сегодня Ана встречалась с Бэном, а он также продавал сегодня орехи, что и делал каждый день всей прошлой недели.
Товар продавался достаточно быстро. К нашему небольшому прилавку подошла пожилая женщина, улыбнувшись она сказала:
- Ох, Анабелла, ты так повзрослела! Сначала даже не узнала. Вы смотритесб ну точно, как семья. Когда же я успела все пропустить?
- Спасибо, миссис Гросс, - смущаясь, сказала девушка, - я очень рада Вас видеть. Вы ничего не упустили, обещаю. Мы не виделись уже давно. Еще с весны. Вы уезжали?
- О, да. Мой внук приглашал меня на свадьбу, а после я гостила у дочери.
- Как чудесно. Не хотите орехи?
- Нет, милочка, но я бы была рада, если бы ты помогла мне перенести цветы.
- Пойдемте, миссис Гросс.
Так мы и остались наедине с этим парнем. Такая перспектива не очень-то радовала меня, но у меня не было выбора. Не мог ведь я бежать от него и пугать всех прохожих?
- Ты, как тебя, не думай, что Ана серьезно будет с тобой всю жизнь. Даже не думай, что она будет воспитывать тебя больше месяца. Малой, я не знаю откуда, не знаю зачем ты вообщем здесь и кто, черт подери, тебя выкинул на улицу, но знаю одно: ты уйдешь от сюда как можно скорее!
Я молчал. Просто молчал. Слова с моей голове иссякли, как-будто я и вовсе был немым. Не знал я и что было на уме у этого парня, но он мне не нравился. Очень не нравился.