Конец
Пепел летает бесстрастно,
Он все сжигает напрасно.
Криво метаясь вперед,
Ждет он зверей ночной зов,
Что пламенем своим обжигает,
Огнем, что хозяйничал в нем.
Солнце зашло уж напрасно,
Но на вид это просто прекрасно.
Прекрасен тот смрад, что витает в лесу,
Прекрасен тот ветер, что кусает щеку.
Прекрасно как день, прекрасно как солнце,
Что убивает меня, уйдя в темноту.
Сожги ж меня всю,
Сожги, не жалей,
Сожги, чтобы так, чтобы стало страшней,
Ведь страх не пугает, он обжигает,
Он обжигает сердца всех людей.
***
— Ты с Полиной, Ром, — неуверенно произнесла девушка, отряхиваясь от цветочной пыли.
— А ты с Антоном, — странно, недоверчиво сказал Рома, поглядывая на покачивающиеся из стороны в сторону колосья разных трав.
Слегка поникнув, юная девушка ощутила, как в горле образовался ком, такой мерзкий, такой скользкий и неприятный, который отдавал своими щупальцами по всему телу. Её веки опустились до середины радужки.
Рома уже видел такой взгляд, отчего его тело будто погрузилось в момент того самого дня, когда сразу же после зимних каникул, в январе, около школы он увидал новую фигуру. Пятифан тогда стоял со своими друзьями, старшеклассниками. В то время он еще не знал эту загадочную девочку, что так нагло ворвалась в его жизнь... Или же это он ворвался в ее жизнь?
Платье перестало крутиться из стороны в сторону, чувствовался лишь холод упущенных возможностей. Возможно, Таня бы отдалась чувствам, не вспоминая тот самый случай с Лехой, на старом диване огромного дома. Возможно, она бы отдалась чувствам, не ощущая той тяжести потерянного времени. Возможно, она бы отдалась чувствам... Не будь Рома занят.
— Нам нужны ветки, — с еле заметной дрожью в голосе произнесла девушка, собирая волосы в небрежный пучок. — Идем.
Рома обернулся вслед уходящей фигуре, будто что-то вспоминая, как вдруг вместо силуэта Тани перед глазами возник его собственный. Сильный хлопок ветра по лицу, и вот парень оказался в плену своих воспоминаний... Воспоминаний того времени, когда он еще не был с Полиной. По летающим вокруг оранжевым листьям можно было понять, что то была осень. Идущая перед Пятифаном его же фигура появилась на краю разбитого моста, высокого как пятиэтажное здание, а прямо под ним живо бесилась вода местной речки. Одна нога ступила вперед, фигура парня покачнулась, как резкий толчок назад остановил его.
— Ты чего творишь?! — кричала Полина, схватившись за обмякшее тело Пятифана. — Ты дурак, Рома?! Рома! — слезы огромными каплями падали с ее глаз. — Ты мог умереть! Зачем?! Ответь мне! — тряся того за плечи, Морозова не хотела успокаиваться.
Верно, в тот роковой день девушка спасла его. Рома, словно опомнившись от видения или сна, понял, что ухватился за руку Тани. Она с какой-то нежностью взглянула на парня, отчего тот слегка опешил, а затем медленно убрал свою ладонь.
— Ром? — на выдохе произнесла Татьяна. — Ты в порядке? — поймав напуганный взгляд Пятифана, Рябова распустила кулаки.
Бывший хулиган не хотел упускать фигуру его давней подруги из виду. Никогда. Парень сам не понимал почему. Он боялся потерять карие глаза, темные волосы. Такие холодные руки, вечно нахмуренные брови. Он не хотел терять девушку, что смогла в одиночку дать отпор хулиганам в свои двенадцать.
— Я? — Пятифан поднял брови, расправляя плечи. — Конечно, а что? Хочешь проверить мое состояние как медсестра? — хитро улыбнулся парень, нагибаясь к лицу Рябовой, на что та скептически сморщила нос и отвернулась.
Высокий паренек слабо выдохнул. Он был рад, что смог за маской дурости скрыть свое состояние, однако это не давало ему покоя. Рома и вправду не мог разобраться в своих собственных чувствах. Такое его состояние было очень противоречиво. Оно казалось настолько приятным, но настолько же оно было болезненным. Чувство страха, смешанное с чем-то горячим, даже обжигающим.
***
Прошло всего несколько часов, а ребята уже успели закончить все свои дела. Три палатки стояли так ровно и красиво, что даже можно было подумать, будто они были здесь еще до прихода подростков. От девственного света закатного солнца только что разожженный костер выглядел просто великолепно. Запах горелого дерева воодушевлял и душил одновременно. Что-то определенно было в этом колосящемся дыме, в играющих языках пламени, в звуках трескающихся деревьев.
Таня погрязла в пучине своих мыслей, вглядываясь в красоту огня, как вдруг ее одиночество прервал знакомый аромат. Рука парня оказалась на плече подруги.
— О чем задумалась? — послышалось из уст немного растрепанного Антона.
— Да так, — Татьяна задумчиво потянула руки к костру, но мгновенно обжегшись, резко прошипела, — О всяком, — слабо улыбнувшись, девушка закатила глаза.
— Может, прогуляемся? — спросил Петров, ковыряя тыльную сторону руки. — Пока еще не потемнело. — Его глаза, что были спрятаны за значительной толщиной очков, выглядели забавно.
— Давай, как раз хотелось ноги размять, — положив тонкие кисти на коленки, Рябова приподнялась, смотря на друга.
Медленно вышагивая лабиринт тропинок, девушка непринужденно смеялась, понемногу погружаясь в воспоминания тех дней. Разговор невольно зашел на тему взаимоотношений двух друзей.
— А знаешь, ведь я был влюблен в тебя, — улыбнулся Антон, невольно покосившись на Рябову.
— Так я знала, — девушка нежно улыбнулась, лелея воспоминания. — Правда, поняла это только через пару лет, так что сейчас для меня это уже далеко не новость. — Ветер, дразня, подбрасывал волосы Тани. — Но тогда я была слишком слепа по отношению ко всему происходящему...
— Ну, не скажи, — рассмеялся Петров, расслабляя свои плечи.
— Нет, правда, — заявила девушка, остановившись. — Я так долго была зла на себя, на отца, на маму... Из-за переезда... — уточнила Татьяна, продолжив прогулку. — Я так ненавидела это дело... Я очень долго ненавидела себя, — карие глаза устремились прямо на друга. — Я должна тебе кое-что рассказать, Антон.
Паренек поджал губы, посмотрев в испуганные глаза подруги. Ветер обвивал юные силуэты, казалось, что он покачивал их словно деревья.
— И что же? — недоверчиво и тихо произнес парень.
— В Новосибирске я почти сразу познакомилась с одним парнем, — в душе Рябовой заиграло необъяснимое чувство вины и жалости. — Его зовут Леха, и благодаря ему я довольно долго увлекалась... — снова застыв, девушка с надеждой взглянула в голубые глаза. — Легкой травкой. После смерти отца и со всем навалившимся, мне казалось, что это единственный выход... — Ветер стих, словно не хотел мешать важному диалогу. — Я хочу сказать, что у меня не было выбора, однако это не совсем так, — опустив голову, Татьяна усмехнулась. — Ненавижу себя за это, — она подняла глаза на друга. — Я в первый раз дала слабину, — тихо хихикнув, Рябова почувствовала на своих щеках дорожки слез. — Ну вот, опять... — быстро смахнув их, девушка закатила глаза и с замиранием сердца начала ждать реакцию Антона.
Парень пристально посмотрел на старую подругу, а затем без слов обнял её. Как ни странно, это оказалось очень важным жестом для Тани. Она бы никогда не поверила, что может быть такой маленькой и беззащитной.
— Так-так, Тоша, — отстранившись, рассмеялась Татьяна, смахивая с щек слезы. — Спасибо, — почти прошептав это, девушка грустно улыбнулась.
***
По возвращении в импровизированный лагерь ребята увидели превосходную картину. Бяша тихо пытался настроить гитару, а Ромка с Полиной спокойно жарили на костре хлеб. Пламя слегка подрагивало, вписываясь во внешний пейзаж, так как уже стало темнеть. Пятифан попеременно поглядывал на фигуру юной Рябовой, а она же, чувствуя на себе эти обжигающие взгляды, вздрагивала при любом контакте с пареньком. Все это так пьянило и дурманило, что описать это почти невозможно.
Девушка вглядывалась в темень леса, чувствуя какое-то знакомое присутствие. Тихое, мрачное, склизкое. С запахом мертвечины и мокрых ржавых железок. Но быстро прогнав эти мысли, Татьяна продолжила наслаждаться компанией друзей.
С Полиной, как ни странно, Рябова разговорилась о литературе. Так как старый Танин знакомый увлекался чтением классики, ей эта тема далась с легкостью. Это было настолько необычно для обеих девушек.
Антон подпевал тихому голосу Бяши, а Рома в свою очередь стыдливо отходил к дереву, пиная заросшие мхом корни.
Медленно, но верно сонливость начинала сбивать с ног подростков, сладостно загоняя их в палатки. Полина с Таней разместились в «домике», что стоял на самом виду, а Рома и Антон в свою очередь в соседнем. Бяша же храбро остался в своей палатке, выгоняя оттуда всех друзей.
***
Ночь была настолько мрачной и пугающей, могло даже показаться, что тьма скопилась именно вокруг этой поляны. Услышав знакомый скрежет цепей, Татьяна резко вскочила. Волосы паутинкой падали на испуганное лицо. Находясь в непонятной пустоте, девушка посмотрела на спящую рядом Полину. Та тихо сопела, укутавшись в спальник.
Таня, навострив слух, пыталась убедиться в том, что этот звук ей не приснился. Медленно освободившись от сладостных оков спальника, девушка аккуратно начала выползать из палатки. Напуганно посмотрев по сторонам, Татьяна, наконец, решила выбраться полностью. Закрывая за собой москитную сетку, Рябова слегка опешила, не увидев на небе ни одной звезды. Это было очень странно, ведь даже если бы скопились небольшие тучки, светила бы луна, а так виднелась одна лишь мрачная пустота. Лесная тишь смешалась с безмятежным сопением ребят.
Тяжело выдохнув, девушка отошла от лагеря, захватив с собой плед. В Новосибирске она часто так делала вместе с Лехой. Когда хотелось просто отдохнуть или посидеть в тишине, Таня всегда брала плед и шла на крышу пятиэтажки, но теперь крыши нет, а Рябова не в Новосибирске.
Медленно отходя от лагеря, она, наконец, смогла отвлечься от странного сна. Девушка направлялась к тому самому полю. Тишина становилась уже не такой невыносимой, а тихое дуновение ветра только расслабляло напряженные мышцы лица.
Наконец, выйдя на ту возвышенность, Татьяна смогла узреть все красоты ночной летней Тайги. Стали виднеться маленькие звезды, а огромная луна полностью освещала спящее поле. Расстелив огромный плед, девушка уже готова была на него прилечь, как за спиной раздался деревянный голос, что заставил Рябову просто окоченеть от страха:
— Ты чего здесь делаешь?
— Я... — обернувшись, девушка увидела Рому, что успел довольно быстро приблизиться к ней. — А... Это ты... Ну и напугал же ты меня, — наконец, полностью обернувшись, Таня заметила, что они стоят почти впритык друг к другу.
Время остановилось. В воздухе начал витать запах чего-то сладкого, кажется, это были цветы, пионы. У Таниной бабушки они цвели и благоухали почти все лето, так что ей не составляло особого труда отличить именно этот запах. Девушка медленно провела большим пальцем по футболке Ромы. От него пахло пудровым парфюмом и сигаретами, курить он так и не бросил, на что Татьяна почти сразу обратила внимание. Запах табака у нее ассоциировался с бывшим одноклассником, от которого когда-то она была просто без ума.
Руки у нее задрожали, а плечи напряглись. Во рту Рябовой сразу появился привкус железа. Подростки с замиранием сердца смотрели друг другу в глаза, словно ждали чего-то. Это было сравнимо с затишьем перед бурей, однако все сумасшествие уже миновало, так что же так смущало их?
В темных глазах Ромки Таня увидела жизнь, свою жизнь здесь, в промерзлой Тайге, в которой она успела познать все страхи и чувства. Это был другой мир, отделенный от всех городов.
Ощущая слабое дуновение летнего ветра, которое только обостряло и без того разгоряченные тела, Рома слегка нахмурил брови, как он делал это раньше. Рябова вздрогнула, она не сводила с него взгляда. Казалось, что она даже дышать забывала. Девушка чувствовала жар, смешанный с неописуемой болью и костлявыми иглами прошлого. В груди что-то отозвалось, это был словно резко заработавший мотор, который сломался где-то во времена ледяной и жестокой зимы, а теперь отогрелся и направил всю энергию прямо в сердце.
— Тань, я... — начал парень, медленно убирая руки с талии подруги. — Ай, нахуй это все! — зарычав это, он впился в горячие губы Рябовой, которая успела издать лишь короткий испуганный стон.
Странное чувство полностью взяло верх над парочкой. Зажегся огонь, заискрилось пламя таких сильных чувств, которые впервые за долгое время смогли вырваться наружу. Они были настолько горячи, что могли развести лесной пожар, они словно сжигали руки, губы, щеки, все тело. Крепко обхватив своими руками талию девушки, Рома углубил поцелуй, попутно стягивая с нее длинный кардиган. Таня тоже времени зря не теряла, тонкими ладонями она обвила длинную футболку бывшего одноклассника и одним движением сняла ее, оголив торс парня.
Рома повалил девушку на огромный плед, медленно проводя коленом между красивых ног, которые оголяло уже задравшееся летнее платье. Тело Рябовой горело, голова полностью опустела, в ней было лишь одно — он, тот самый парень перед ее лицом, который жадно ее целовал. Пятифан не отрывался от Тани, будто думая, что если он отстранится хоть на малейшую секунду, она улетит далеко и надолго, как бабочка.
Он легонько прикусил нижнюю губу девушки, медленно и нежно проводя дорожку поцелуев все ниже, расстегивая пуговицу за пуговицей. Татьяна жадно глотала воздух, захлебываясь в собственных тихих стонах. Она даже и не подозревала, что так вообще умеет, и, смутившись, поднесла руку к губам, затыкая поток сладостных и смущающих звуков.
— Я хочу слышать тебя, — прошептал Рома, целуя ключицы. Медленно его рука скользнула по оголенному животу девушки, поднимаясь к ее руке и медленно ее убирая. — Я так долго хотел услышать это.
— Рома... — произнесла на выдохе Рябова, закусывая нижнюю губу до крови. Брови Тани изогнулись, а глаза отказывались открываться от удовольствия и дурмана.
Поднимая вверх перемычку бюстгальтера, Рома обжигал юное тело девушки горячими поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Легким движением он скользнул рукой по коленке, медленно переведя ее на внутреннюю сторону бедра, парень поднимал крепкую ладонь все выше, приближаясь к самому чувствительному месту девушки. Ловкими щекочущими движениями пальцев он доставлял Тане невыносимое удовольствие, которое словно волной окатило девушку и пронеслось по ее телу легкой дрожью, заставив вырваться с ее нежных губ очередной сладостный стон, что так ласкал слух Ромы.
В момент когда сокрушительная волна наслаждения накатывала на девушку, Рома поднялся, заставив ее слегка непонимающе и даже с неким разочарованием изогнуть брови. Увидев такой взгляд Татьяны, парень хитро улыбнулся, после чего принялся оживленно стягивать с себя оставшуюся одежду, пока снова не оказался прямо на ней, но уже накрыв своим оголенным и невероятно разгоряченным телом ее хрупкую фигуру.
Медленно войдя в нее, Пятифан оставлял нежные укусы на тонкой шее, девушка громко выдохнула оставшийся воздух из легких. Она задыхалась в плену горячих, жгучих, невыносимо приятных чувств. Таня ощущала каждым миллиметром своей нежной кожи все поцелуи, что разносились яркой волной по телу. Новые ощущения, просто сводили с ума...
***
Парень плюхнулся рядом с девушкой. Они громко дышали, захлебываясь воздухом. Тела вздрагивали в эйфории и приятной усталости. Таня резко обернулась, смотря на красное лицо Ромы.
— Че-е-ерт! — подскочив, она быстро начала искать свой кардиган, но коленки, которые отказывались как-либо работать, подставив девушку, заставили ее обмякшее тело плюхнуться обратно на плед. Пятифан медленно обернулся на Рябову, что просто отказывалась верить в произошедшее. — Господи, что же мы натворили? — Таня закрыла лицо руками, бубня себе что-то под нос. Рома медленно поднялся и, приблизившись к сжатой фигуре девушки, крепко обнял ее.
— Я люблю тебя, Танюх, — парень укутался лицом во взъерошенных волосах Рябовой. Девушка уже хотела обернуться, как Пятифан пробубнил: — Повернись обратно, — он сильнее сжал Татьяну, вдыхая ее манящий и немного дурманящий аромат. — Все будет хорошо, мы справимся.
Рябова готова была расплавиться как растаявшее мороженое от слов, которые она так ждала, кажется, целую вечность. К глазам уже подступали колющие слезинки, готовые ринуться по щекам, сметая к черту все свойственное девушке спокойствие. В ее груди поспешно нарастало и сразу же исчезало необъяснимое чувство счастливой усталости. Она была морально истощена, казалось, произошедшее отняло все ее силы. Она хотела зарыдать от счастья. Она готова была резко обернуться и поцеловать Рому. Она хотела обнять его и не отпускать до конца своей жизни, но... Всегда же есть «но», в любой ситуации, в любой истории. Во всем рациональном есть «но»! Это система, чертова система. В душе у Рябовой мгновенно стало невыносимо мерзко от самой себя. Как она могла так поступить? Она разрушила отношения Ромы и Полины, она разрушила его жизнь своим приездом. Она словно бомба, загубила все. Таня ненавидела себя за столь эгоистичное желание быть вместе с ним, за то, что, проигнорировав свое долгое отсутствие, все же решила вернуться в адское пекло.
— Ро... — Парень же только сильнее уткнулся в нее, словно чувствуя ее мысли, словно он знал, о чем она думает.
— Я... Я и вправду пиздец как счастлив, что ты приехала. — Рябова подняла взгляд на зеленые и пушистые ели. — Я думал, что никогда тебя не увижу. — Таня вздрогнула, понимая, что Пятифану проще излагать мысли, не смотря ей в глаза. Она знала, что уже те слова, которые она сейчас слышит, не свойственны бывшему хулигану. Она не заслуживает их. — Ты мне нужна. — Сердце девушки, кажется, ударило с такой силой, что содрогнулся весь юный организм. Это очень сильные слова, самые сильные в мире. — Помнишь, тот день, когда ты навела на меня пневмат? — Слезы, уже не стесняясь, начали капать с широко раскрытых глаз Тани. Брови задрожали, а зубы резко прикусили губу, чтобы не зарыдать во весь голос. — С того самого дня, каждую минуту, — ветер смахнул пару слезинок с красного лица девушки. — Каждую блять секунду... — Рома стих, а затем тихо усмехнулся. — Что же ты творишь со мной, Рябова, стал говорить, как какой-то ебучий Пушкин.
— Это очень сильные слова... — подметила девушка, смахивая застывшие слезы. — Очень... — обернувшись, Таня положила горячие руки на щеки Пятифана, уже не сдерживаясь от того, чтобы не зарыдать. Криво улыбнувшись, она дрожащими губами сказала: — Я до безумия тебя люблю. — Рома крепко прижал ее к себе, кажется, даже его черствую натуру пробило на тихую и скупую пару слезинок. Единственное, чего они сейчас желали больше всего, то, что им было необходимо как лекарство, — это присутствие друг друга.
***
Парень проснулся от внезапного крика, что заставил его почти задохнуться в спальнике. Палатка резко стала чертовски маленькой, а дышать было почти невозможно, запах дыма сильно душил, не давая возможности нормально вздохнуть. Пятифан резко пихнул Антона. Спустя пару минут борьбы с тканью Рома, наконец, смог вылезти из палатки и почти сразу увидел Бяшу, что застыл на месте не в силах пошевелиться. В глазах темноволосого друга он увидел неподдельный ужас. Наконец, разглядев округу, он застыл в оцепенении. Воздух все еще стремительно кончался. Было просто нечем дышать. Бяша продолжал с ужасом разглядывать огненные вспышки.
Рома первые пару секунд стоял словно вкопанный. Перед его глазами колосилось адское пламя. Деревья, что были в пол километре от лагеря, горели жарким огнем. Лесной пожар. Дым заблокировал все пути отступления. Было почти невозможно пошевелиться, страх сковал все тело Пятифана, как вдруг он, опомнившись от накатившего оцепенения, резко закричал:
— Подъем! — выкрикнув это, Рома направился к палатке девушек. — Танюх, Полина! Горим!
Девушки слабо приоткрыли глаза, разглядывая Ромкино лицо, на котором бликами резвился оранжевый свет. Татьяна быстро вскочила, вылезая на улицу. Ели пылали, заливались морем губительного огня, это было настолько страшно, ведь он был абсолютно со всех сторон, опаляя своим жаром не только деревья, но и шокированных друзей. Создавалось ощущение ловушки. Таня посмотрела на испуганное лицо Ромы, оно отражало весь тот ужас и кошмар, что сейчас бушевали внутри нее.
На сборы оставалось максимально мало времени, осознав это, девушка быстро побежала помогать Антону, который как слепой крот выбирался из своей норы. Вдруг где-то поблизости уже упало дерево, что было охвачено огнем, оглушительным треском оно заполнило поляну, пустив новые дорожки пламени по сухим веточкам. Глаза Татьяны непроизвольно расширились. В них был один ужас, а в ушах звенел лишь один голос — голос Ромы.
Вытолкав Антона, ребята пустились наутек, пока сами не заметили, как оказались в ловушке. Рома быстро схватил девичью ручку и пустился напролом, не оглядываясь. Они бежали вперед. Пятифан настолько крепко сжал руку любимой девушки, что забыл обо всем на свете. Перепрыгивая горящую траву и пробираясь сквозь гору серного дыма, они, наконец, смогли выбраться. Обессиленно упав прямо у подножия горящего леса, Рома услышал такой раздирающий рев Антона.
Не поняв, откуда идет звук, Пятифан посмотрел на руку, чью схватил в лесу, но перед ним оказалась не Таня. Это была испуганная, грязная, задыхающаяся Полина. Быстро вскочив, Рома стал бешеным взглядом искать фигуру девушки в платье, но... ее нигде не было, и только теперь Рома понял, почему ревет Антон.
Не веря своим глазам, ушам и другим чувствам, Роман кинулся в адское пекло, однако его остановили друзья. Горе, что сейчас бушевало внутри Пятифана, было настолько невыносимым, что хотелось кричать во все горло. Слезы рвались с огромной силой, а горло откашливало ядовитый дым. Парню было смертельно больно, и уже обессиленный он перестал сопротивляться, упав на колени перед разрушительным пламенем, что все еще бушевало на высоких кронах деревьев, стремясь уничтожить все на своем пути.
Пустой взгляд был направлен в самую глубь леса, где погибла его любимая. Все воспоминания, эта ночь, что пара провела вместе, та лучезарная улыбка. Та девушка, что танцевала в поле. Тот сладостный и желанный поцелуй... Все это уже не имело никакого смысла. Он просто смотрел в огонь. Просто смотрел...