Глава 7.
Металлический треск в ее голосе не предвещал ничего хорошего. Она медленно поднялась с насиженного места. А, может, это мой мозг начал плохо соображать и все происходило как в замедленной съемке... Тело окоченело, словно я окунулась в прорубь и звенело в ушах. Волнение противно заталкивало свои промерзшие руки в голову, остужая и обжигая одновременно. Странно было видеть в одном флаконе волнение, радость и страх... А я так и стояла на пороге с раскрытым ртом, хлопая ресницами и не зная, что сказать. А что обычно говорят людям, с которыми долго не виделся и лгал им все это время? Как надо себя вести?
- Ари, я, правда, рада тебя видеть и очень скучала по вас! - проговорила, будто очнувшись ото сна и подступив к сестре.
- И поэтому ты здесь? - вздернула бровь светловолосая, сделав шаг назад и всем своим видом показывая, что даже близко не хочет ко мне подходить.
- Ари...
- Нет! Молчи! - оборвала она меня, смеряя холодным взглядом. - Учеба в Техасе? Гранд? Ты хоть знаешь, как этому радовался папа?! "Моя девочка - просто умница!", "Я всегда знал, что она идеальная дочь!". Да он нарадоваться тебе не мог! - крикнула Арюгассо, наконец, давая волю чувствам.
Я молча опустила голову, сдерживая слезы. И с каких пор стала такой плаксой?! А папа...
- Пхах! "Идеальная дочь"! - передразнила зеленоглазая, судорожно проводя рукой по волосам и вскинув голову. При свете ламп ее глаза заблестели. - Сколько надежд было в тебя вложено, лгунья! - ярость пробивала ее насквозь и она была права. Я - лгунья. Грязная, бесчестная лгунья.
- Ари, хватит, - попытался успокоить ее Сехун, до этого момента явно не вгонявший в ситуацию.
- А ты не вмешивайся! - огрызнулась сестренка, кинув на парня испепеляющий взгляд.
- Сехун, не надо... - тихо произнесла я.
Я не хотела оправдываться. Знала, что виновата. Боже... обманывать своих родных чуть ли не два года! Мне нет прощения...
- Правильно! Не надо ее защищать! Ну, что? Весело было? - обернулась ко мне она. - Весело?! Небось, охмурила двенадцать парней и теперь на их шее сидишь, дармоедка? - истерично захохотала Ари.
- Ч-что? - раз... два... соленые капли все же плюхнулись на паркетный пол... с кем же меня сравнивает моя собственная сестра?!
- Ох, прости, совсем забыла! Их одиннадцать! Благо, хоть один с мозгами оказался! Вовремя слинял, молодчина! - хмыкнула она, зло сверкнув глазами.
Резкий выдох, смешанный с протяжным стоном сорвался с моих уст до того, как я взяла себя под контроль. Удар ниже пояса... и ощущение дна... беспросветного, липкого, окружающего со всех сторон дна... беспощадность слов душила и не пропускала воздуха, так бесповоротно ведя к очередной душевной коме... В глазах начинало темнеть и реальность бликовала передо мной.
- Эй! Прекращай этот детский сад! - Сехун уже был сильно зол. - Я тебя не за этим позвал! - в два шага подойдя к Ари, он встряхнул ее за плечи.
Она перевела взгляд на парня. По ее щекам скатились хрустальные капельки, а в глазах блестели разочарование и укор. Все ее тело размякло под руками Сехуна, до сих пор удерживающего мою сестренку и смотрящего в упор на нее.
- Не за этим, говоришь? - тихо переспросила Арюгассо, смаргивая еще одну крупную каплю. - А для чего же еще? Для тёплого, радушного приема? - шептала она, заглядывая в глаза О. - После всего этого? Ты считаешь нормальным, что моя сестра живет себе припеваючи в одном доме с дюжиной парней? М? - тон слегка повысился. - Да еще и соврала мне и отцу!
Не смела вмешиваться. Боялась, потому что не права в этой ситуации. Иногда так и хочется спрятаться под большой папин рабочий стол и сидеть там, пока все не уляжется. Иногда хочется быть кем-то другим, кем-то далеким от всех этих вопросов и надоедливой суеты, чтобы все разрешилось без меня. Или чтобы нашелся человек, готовый взять ответственность за весь этот бред в моей жизни, и готовый помочь решить эти проблемы. Но нет. Я - это я, и никто иной. Во всем мире нет ни одного доброго самаритянина, так великодушно принимающего все заботы на себя. И моя жизнь принадлежит только мне и полностью в моих руках. Полностью. Или?.. Так некстати в памяти всплыла такая знакомая, раздражающая и умиляющая одновременно фраза, некогда адресованная мне...
- Ари, пойми, все не так просто, - пытаясь взять себя в руки, выдохнул Сехун, чем вырвал меня из бесконечного потока несвязных мыслей.
- Ари, я бы очень хотела тебе все рассказать... - неуверенно начала я, совершенно не узнавая свой голос.
- Молчи... замолчи, прошу, - вновь прервала меня она, прикрывая глаза и возвращая себе былую твердость.
- Она не может. Мы не можем.
Сехун изо всех сил пытался помочь разрешить данную ситуацию, но Ари была настроена категорично.
- Ари... - опять заговорил парень, обняв мою сестренку за плечи и прижимая к себе.
- Ты тоже ничего не говори. - Холодно отозвалась светловолосая. - Общие секреты? Да пожалуйста! Хоть убейтесь, мне будет наплевать. Я ухожу. Можете и дальше продолжать жить прежней жизнью, - она выпуталась из рук Сехуна и направилась к двери, за полкилометра обходя меня стороной. - И не волнуйся, отец ничего не узнает. Мне жаль его, в отличие от тебя, - колко добавила она, обратившись ко мне, и захлопнула дверь за собой.
- Ари! - Сехун кинулся за ней, пулей вылетая из комнаты.
В голове гудело и все сливалось во едино. Кажется, потолок решил поговорить с полом... или пол решил слетать к потолку... все завертелось перед глазами, мигая, словно старые прожекторы в клубах и вызывая тошноту. Где-то на периферии услышала голоса парней и топот пары ног по лестнице. Я знала, что и они все слышали и знали. Хорошо, что ребята не вмешались в происходящее, ведь это домашние проблемы... иначе все было бы намного хуже... и еще, где-то там, Волчий слух случайно, совершенно случайно, уловил обрывок фразы знакомого женского голоса:
- ...конфликт. Она ушла, горизонт свободен. Только один увязался следом... пусть кто-то уберет его, и все будет в наших руках.
И два слова в голове: "Спасти Ари", а дальше - мгла...
***
- Ари! - с хриплым вскриком подскочила на кровати.
В горле першило и я все еще не могла сфокусировать взгляд, все время съезжающий с предметов. В комнате было светло, но однозначно собирался снег... мысли нечетким пазлом выстраивались в разуме, сталкиваясь по пути друг с другом, словно игрушечные машины, из-за чего в голове было сумбурно. Легкий ветерок гулял по комнате, что свидетельствовало об открытом окне.
- Выпей воды, - надо мной вырос Кай со стаканом в руках и, взволнованно смотря в глаза, протянул мне его.
Кажется, он не спал всю ночь... под глазами небольшие черные круги, длинная челка взмокла и прилипла ко лбу, будто его лихорадит, и беспокойный, заботливый взгляд, устремленный в мою сторону. Сколько дней прошло со времени отказа? Дни или вечность? Дни, кажущиеся вечностью. И сердце больно ухнулось о ребра, в который раз напоминая о моей эгоистичности...
- Кай... - опять хрипло.
- Выпей! - и всучил в мои руки стакан, пристально наблюдая, как я жадно осушаю его.
- Чонин... - тихо позвала, сжимая пустой сосуд в руках.
- Да, милая? - спросил он, присаживаясь на край кровати. И столько нежности в голосе, столько понимания и сочувствия, что я не выдержала.
- Я - плохой человек... - опустила голову, невидящим взором уставившись на свои руки. Просто не могла смотреть на него. - Очень плохой... Ты ведь тоже все слышал? - но по тону это было больше утверждение, чем вопрос. - Моя собственная сестра ненавидит меня, я лгу несколько лет подряд отцу, Лухан даже и не помнит меня, я живу за ваш счет, как паразит и я... я разбила твои надежды... - последнее произнесла шепотом, боясь посмотреть на Кая.
- Ты не плохой человек, глупышка, - улыбнулся он, но я-то знала как стучит его сердце. - Просто сейчас немного трудные времена... и проблемы со всех сторон, но ты не плохая! - и притянул к себе, обнимая за плечи. - Происходящее не зависит от тебя, поэтому, не плачь больше. Мне больно видеть твои слезы.
Короткий всхлип. И раз... два... три... его джемпер намокает, но если бы! Если бы со слезами можно было выплакать всю боль. Тихие поскуливания и причитания в свой адрес и я задыхаюсь от этих чувств, от усталости и безнадежности. Кай просто был рядом. Обнимал и гладил по спине, обещая, что все будет хорошо. А я не могла остановиться. Все плакала и плакала. Как же надоели эти слезы! Ну, сколько можно?! Но легче не становится... стоп! Ари!
- Кай? - резко отстранилась от него, испуганно глядя в глаза. - Где... где Ари?
- Я... - он виновато опустил голову. - Я не знаю... Сехун отправился на поиски, но не вернулся, ребята пошли за ними.
- А... а где Офелия? - противный табун мурашек прошелся от шеи по позвоночнику, скрываясь где-то под копчиком.
- Я слышал, как она вчера жаловалась на плохое самочувствие Бернарду и взяла отгул, - не понимая ход моих мыслей, ответил Чонин.
- Боже... моя Ари! - вскочив с кровати, заметалась по комнате, переодеваясь и выстраивая план в голове.
- Мики! - Кай подскочил ко мне. - Успокойся!
- Успокоиться?! - истерика была на подходе... - Моя сестренка чёрт знает где, также как и Сехун! И ты просишь меня успокоиться?!
Кай схватил меня за плечи, встряхнув и приводя в чувство, совсем как Сехун вчера Ари.
- Ус-по-кой-ся!
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, прикрыла глаза, активизируя внутреннего Волка. Надо торопиться, я чувствую, что Арюгассо в опасности...
- Прости, - тихо шепнула я и, вырвавшись из его рук, выпрыгнула из окна, не давая ничего сообразить парню.
- Чёрт, Мики! - услышала я, уносясь в сторону леса, но не останавливалась.
Я знала: Чонин бежит следом. Пришлось ускоряться, хотя мышцы уже болезненно потягивало. Бежала со скоростью Криса. И оторвалась. Скрываясь среди деревьев и ёлок, я услышала последнее "Стой!", но мне нельзя стоять. Сейчас надо действовать. Путаясь в растениях и с трудом вспоминая дорогу, я шла и шла к чужой Стае. К своей последней надежде.
***
- А мы можем провести этот ритуал сегодня? - девушка, поднявшись с кожаного диванчика в углу комнаты, подошла к мужу.
- Нет, не можем, - резко отозвался тот, сверкнув зелеными глазами.
- Но он... - девушка поднесла руку к животу.
- Еще не готов, Офелия, - твердо закончил за нее мужчина. - Подожди немного, - смягчившись, добавил он, заправляя прядь светлых волос за ушко жены.
Полумрачная и немного сыроватая комната была неуютной и слишком большой. Казалось, она поглотит каждого находящегося здесь, она устрашала и пугала. Пугала всех, кроме хозяев. Сами хозяева были более чем довольны царившей атмосферой, ведь она раскрывала их сущность в полной красе. Какую же сущность? Кхм... сущность Змей. Скользких и липких, просчетливых и холодных, безжалостных и в любом случае смертоносных. И не важно как приходит эта смерть: от яда или от удушья, одно остаётся неизменным - этот немигающий безразличный взгляд, впивающийся в свою жертву, вселяя безнадежность и неимоверный страх. Вот кем они были.
- Снейк, ты тоже чувствуешь? - встрепенулась Офелия, присев на корточки и положив руку на пол.
- Да-да, она очнулась, - согласно кивнул мужчина. - Иди, поговори с ней. Сделай все, чтобы она была с нами.
- Хорошо, - покорно улыбнулась белокурая, покидая комнату.
Надо пустить в дело весь свой дари убеждения и чуточку гипноза, если понадобится. От согласия Арюгассо Юджи, нового сосуда, зависит жизнь Офелии. Плод, маленький змееныш, растущий в ее организме скоро потребует плоти и ему надо будет предоставить его. Иначе он поглотит ее саму. Поиск временного сосуда обычно затягивается надолго, но в этот раз они успели в срок, благодаря болтливости Ли Рёля. Когда Снейк узнал о Микачон Юджи, так легко перенесшей обращение в Волчицу и о наличии у нее сестры, план созрел в его голове мгновенно. Раз она смогла без особых трудностей стать Волчицей, родившись обычным человеком, значит, ее гены предрасположены к инородным генотипам. Вот к какому заключению пришел Снейк. А это означает, что и Арюгассо, ее сестра, вполне подойдет под роль сосуда для плода. Жестоко и эгоистично. Суровые времена требуют суровых мер.
- Я о тебе позабочусь, малыш, - Офелия ласково прикоснулась ладонью к животу и уверенно толкнула дверь в комнату сосуда.
***
- РОУЗ! Роуз, ты здесь?! - проломив оставшиеся несколько веток, я ввалилась в пустое селение.
Природа вокруг так и нашептывала, что никого здесь нет и паника новой волной обрушилась на и без того промокший песок моего сознания. Куда же все подевались?! Стоп! Я чую запах. Следуя за своими ощущениями, я зашла в один из раскинутых вокруг озера шатров. Там, в небольшой, но уютной палатке, в своей инвалидной коляске сидел господин Симеон.
- Здравствуйте, - почтительно поклонилась, хоть изнутри все бурлящей пеной заливало меня. - Скажите, пожалуйста, где Роуз?
- Я знал, что ты придешь, - приветствуя, поднял сухую ладонь он. - Присаживайся, они всё равно сегодня в городе, - улыбнулся.
- Я... мне нужна помощь! - отчаянно воскликнула я, не зная, как же ему все объяснить.
- Конечно, нужна, - согласился господин. - Иначе ты бы не пришла. Ты о Лухане, верно? - и его проницательный взгляд заглянул в самую душу.
- Ч-что? - опешила, больше беспокоясь о своей сестренке, чем о неразделенных чувствах. - Нет, не о нем, - покачала головой.
Господин Симеон долго вглядывался в мои глаза, будто считывая с меня информацию. Мне даже стало не по себе от его сосредоточенного и всезнающего взгляда. Я продолжала молчать, ожидая его слов, но и он молчал. Казалось, господин уснул с открытыми глазами, а умное выражение лица и вовсе никогда не покидает его. Поэтому, когда он заговорил, я чуть не вскрикнула от неожиданности.
- Ошибаешься. Ты о Лухане, а не о сестре.
- Как вы узнали?! - небольшой холодок прошелся по коже, ведь он словно мысли читает!
- Не важно,- отмахнулся господин Симеон. - А важно вот что: ты не сможешь помочь сестре, пока внутри тебя не будет гармонии, пока ты не уладишь все с Луханом. Просто доверься своим чувствам и открой сердце перед ним, - и опять эти глаза пронзают своей мудростью и пониманием.
- Я... я поняла, - чуть замешкавшись, направилась к выходу. - Спасибо, - поклонилась вновь и вышла.
Так к кому мне теперь идти? У кого просить помощи? Где искать Арюгассо в чужом городе? Я уже успела миллиард раз пожалеть об этом полете и об этом Новом годе. Лучше уж осталась бы дома с ребятами, а не искала б приключений на свою голову. Хотя, поздно сожалеть о сделанном, как бы грустно не было. Но я уже не расплачусь. Пока не спасу Ари, плакать нельзя. А мысли успокоить просто необходимо.
Странным образом я вышла прямо к источнику. Удивительно! Спросите дорогу - ни за что не вспомню, а тут! Сама пришла к этому месту. Не знаю, что на меня нашло, но я медленно приблизилась к бегущей речке.
- Уже давно зима, а ты все еще течешь, - горько усмехнулась я, склонившись над водой. - Прямо как моё сердечко. В моей душе дует холодный ветер, а оно всё бьётся и бьётся...
Глубокий вдох морозного воздуха совсем не отрезвил, а лишь больше нагнал пелену тревоги. Только сейчас я сильнее всего ощутила своё одиночество и ненадобность, превращающих меня в пустой вакуум. Почему же ты не останавливаешься, глупое сердце?! Тебя уже убили, а ты опять живешь! Так не бывает! Почему же ты еще разгоняешь кровь по всему телу, а не сдаёшься?!
- Кажется, моё сердце сильнее своей бестолковой хозяйки, - опустила голову. - Она не достойна второй жизни. Она должна была умереть в тот день... должна была умереть... - прикрыв глаза, шепчу в пустоту.
Резкий рывок в свою сторону и я чувствую чужие губы на своих. Что же происходит? Никак не могу сообразить, потому что парень напротив притягивает меня к себе за затылок одной рукой, углубляя поцелуй, а второй осторожно обнимает за талию, выветривая напрочь из головы все мысли. Он целовал собственнически и яростно, словно пытаясь найти ответы на вопросы через этот поцелуй. Я слышала как заходится его сердце, чувствовала как моё собственное тянется к нему, будучи готовым взорвать клетку из ребер, и вдыхала такой родной аромат мяты. Вдыхала аромат Лухана. Казалось, Земля прекратила своё вращение, сосредоточившись на сливающихся воедино губах двух ненормальных на всю голову. Одна - плаксивая истеричка, страдающая от любви, а второй - жгучий лёд, одновременно любящий и ненавидящий первую.
- Я думал, что сойду с ума, если не сделаю этого, - тяжело дыша, он отстанился от меня. - Что же это такое, черт возьми?! - А в глазах - непонимание и волнение.
Если бы не обещание больше не плакать, я бы уже разрыдалась, честное слово!
- Лухан...
Губы горели от этих ярких и незабываемых ощущений, нахлынувших так внезапно и вовремя. Казалось, я вся горю бенгальским огнем и таю под этими медового цвета глазами. Осторожно коснувшись пальцами его щеки, я не верила своему счастью. Я не знала, что ему сказать, не знала как поступить, просто молчала и смотрела в эти глаза-омуты, чувствуя, что пропадаю в который раз. А в мыслях - первые встречи.
- Твои глаза... - тихо выдохнул Лухан, неотрывно смотря на меня, - они бордовые.
Запястье горело, а я не понимала причины. Шрам мучил острой болью, но я не смела оторвать взгляда от Лухана, боясь, что он может развеяться, как и мама вчера. Закусив губу, я продолжала вглядываться в любимые черты лица и, кажется, выучила местонахождение каждой родинки на нем.
- Вспомни меня, прошу, - прошептала я, боясь, что сердце остановится от переизбытка чувств.
- Я... я не могу, - выдавил Лу. - Я не знаю, как, - и столько усталости в голосе, хоть убейся.
Его тёплая ладонь скользнула от моего локтя к запястью. Он внимательно следил за своей рукой, а потом, словно что-то почувствовав, расстегнул пуговицу рукава рубашки на мне.
- Что это? - Лухан провел пальцами по собственному имени на моём запястье, недоуменно разглядывая его. - Как оно появилось? Это же...
- Твоя Печать, - грустно закончила я.
Он поднял глаза на меня, не понимая ровным счетом ничего. И я его понимала. Печать - это не шутки. Это признак нерушимой связи между двумя сердцами, признак вечной верности и любви. Печать - это святое послание, самое достоверное доказательство искренности чувств и... признак принадлежности. Я принадлежу ему, как и он мне, не смотря ни на что.
- Если ты не хочешь, - приглушенно начала я, - если любишь... Роуз, - сделала глубокий вдох. - Я найду способ ее снять, - голос задрожал и выдавал меня с потрохами.
- Это невозможно сделать, - ошарашенно выдал он.
- Если это сделает тебя счастливым, - сглотнула, впитывая в себя каждый его вдох, каждый взгляд, ведь, может быть, скоро лишусь его навсегда, собственноручно отдав Роуз. - Я сделаю всё, чтобы разрушить твою золотую клетку под названием "Метка" и не важно, чего мне это будет стоить.
Лухан не верил своим ушам, всё также изумленно рассматривая меня. Было даже немного приятно, вызывать теперь у него хоть какие-то чувства, кроме ненависти и раздражения.
- Если ты готова согласиться вычеркнуть меня из своей жизни, оставляя выбор за мной, то я попытаюсь вписать тебя обратно, - уверенно заявил он.
Теперь настала моя очередь быть шокированной. Лу... он хочет меня вспомнить? Это же равносильно возвращению меня в его жизнь? Он хочет, чтобы я была ее частью?
- Почему у меня ощущения, будто ты и раньше была такой глупой? - усмехнулся Лу, переводя тему.
- Наверно, потому что так и есть, - ответила в тон ему.
- Нет, ну, какой умалишенный полезет обниматься, когда на него наорали?! - искренне удивился парень. - Только Мики!
И я рассмеялась, вспомнив вчерашнее происшествие. И вправду. Мне бы его убить за резкость и грубость, а я обняла его. Никакой логики! Впрочем, как и у всех девушек. А Лухан, улыбаясь краешком губ, наблюдал за мной, пытаясь вспомнить хоть что-то. И внутри меня всё зашевелилось, пробуждая нежные чувства и необъяснимую радость.
- Знаешь... - выдавила я, когда в голове заискрилась идея. - У меня есть предположение...
- Какое? - Лухан сразу стал серьёзным.
- Однажды ты показал мне мир своими глазами, - сказала я, не зная, как объяснить ему свой план. - Тогда я не поняла, как это произошло, но, кажется, это было на основе сильного эмоционального всплеска... - и замялась, сомневаясь в своей правоте.
- Я понял, - нежиданно сказал Лухан, наклонившись ко мне непозволительно близко. - Я помогу с этим, только останови меня, ясно? - хмуря брови, он ожидал от меня ответа, а я смогла лишь кивнуть.
Осторожно переплетая наши пальцы, Лухан вновь притянул меня к себе, властно обхватывая за талию и медленно приникая к губам. Его глаза были алыми. Уверена и мои были того же оттенка. Он целовал меня нерасторопно и нежно, словно впереди целая вечность и все в полном порядке. Я забывала дышать в короткие перерывы между поцелуями, уносимая в легкие облака на крыльях черных лебедей и словно и я была под влиянием амнезии. Все становилось таким незначительным и мелким, рядом с Луханом, уже жадно впивающимся в мои губы, словно это последний раз. Практически впечатывая меня в своё тело, Лухан слегка отстранился от губ, тёплым носом ведя по бархатистой коже на шее и оставляя невидимую вереницу легких поцелуев. Я откинула голову назад, создавая для него больший комфорт. Казалось, даже тучи расступаются от искрящихся чувств, а на самом деле начинался снегопад... Расстегнув две верхние пуговицы моей рубашки, Лухан увеличил зону поцелуев до плеч, а я и не могла ему сопротивляться. Запустив дрожащие пальцы в его шелковистые волосы, я бродила и тонула в них, растрёпывая еще больше. Никак не могла дышать полными легкими, получались лишь короткие вдохи. Казалось, я дышу не воздухом, а Луханом и, остановись он прямо сейчас - я просто умру. Опять поднявшись к губам, Лу приподнял рубашку, касаясь горячими руками к оголенной коже талии, а сноп мурашек взорвался во мне, табуном раскинувшись по всему телу. Продолжая отвечать на бесконечные поцелуи, я опустила руки на плечи Лу. Хотелось быть с ним еще ближе, хотя ближе уже некуда. Кажется, мне станет плохо, если он выпустит меня из рук. Горячо... слишком горячо, что даже жжется. Когда Лухан скользнул ладонями вверх, я, наконец, опомнилась.
- Хватит, - хрипло выдохнула я, найдя в себе силы отстраниться от него. - Достаточно, - в какой-то миг я испугалась, что он не сможет взять себя в руки и сорвется.
Сжав челюсти, Лухан еле кивнул, избегая моего взгляда. Видела, как он хмурится и старательно отводит взгляд. Его волосы находились в хаосе, а лицо раскраснелось, дыхание было таким же сбитым, как и у меня, а всё тело в напряжении. Застегивая рубашку обратно, я пыталась успокоть вышедшие из-под контроля собственные чувства, ведь в первую очередь - забытые воспоминания. И, пока сердце бушует внутри, надо все успеть. Протянув ладонь к лицу Лухана, я заставила его смотреть на себя. Теперь очередь мысленного представления. Сначала перед глазами встала первая встреча в коридоре и перепалка, далее - подножка и моя любимая фраза о том, что теперь я в его руках. Я боялась пропустить какой-либо важный кусочек воспоминаний и он не сможет ничего вспомнить, поэтому планомерно думала обо всем. Каждое сказанное в прошлом слово было важно и каждый случайный взгляд имел свой вес. Моя последняя надежда - эти мысли и я молилась, чтобы все получилось. И вот идут последние мысли: лихорадка из-за Печати, штаб Ястребов и... моя смерть. Я была готова разорвать контакт, как перед глазами всплыли еще несколько частичек. Видение во время смерти и Лухан в золотисто-белом ореоле, зовущий к себе и полтора года без него. Не знаю, почему, но я вновь почувствовала пережитое одиночество и страдания. Казалось, я утону в своих слезах, которые умудрилась выплакать с того дня. Наконец, тянущее якорем воспоминание о том, как я выживала без него, исчезло и передо мной опять оказались рубиновые глаза Лухана. В его очах плескались самые противоречивые чувства: ненависть к себе, мольба, благодарность, вина, боль, волнение, растерянность и... любовь. Больше не было непонимания и злости.
- Моя Чони... - еле шевеля губами, выдохнул Лухан, боясь даже прикоснуться из-за последних болезненных видений.
- Твоя, - согласно кивнула я, обняв его за плечи и уткнувшись в изгиб шеи, вдохнула любимый запах мяты и ощутила как его крепкие руки опять обнимают меня.
Простите, обещания, я, видимо, никогда не научусь вас сдерживать. Прости, Кай, я опять плачу.