Глава 18
Ее желудок сжался, сердце колотилось. От головокружения хотелось упасть, но Пайпер не осмелилась.
Она была посреди армии деймонов.
Скауты нашли ее через двадцать минут после того, как Цви оставила ее на темной поляне в лесу возле армии Самаэла. Солдаты Аида не говорили, приказав ей стоять смирно, пока забирали ее оружие. Они повели ее по лесу, и она оказалась в лагере. Она не видела его в темноте, почти не заметила знаки. Солдаты двигались тихо, невидимые в ночи. Пайпер не была уверена, что была в лагере, пока не миновала первую палатку.
Они пошли к самой большой палатке. Стражи в черном и с красными глазами, с золотыми повязками на руках стояли у входа, тусклые фонари висели над их головами. Они не остановили ее, пока она приближалась на дрожащих ногах и отодвигала ткань на входе. Ее сердце больно билось о ребра, пока она проходила в комнату, озаренную теплым светом.
В палатке было еще не меньше шести стражей, но Пайпер едва замечала их. Она смотрела на мужчину, сидящего за простым металлическим столом в центре. Ужас сдавил ее грудь металлическими скобами.
Самаэл отклонился на стуле. Его взгляд упал на нее, и Пайпер не могла понять, как умудрилась забыть вес его взгляда, то, как он обрушивался на нее, словно вокруг бушевал океан и крушил ее. В то же время он резал ее, пронзал самым острым лезвием, убирая кожу и обнажая душу для его беспощадной оценки.
Пайпер дрожала, но старалась не показывать это. Она с отчаянием думала о мелочах: о том, как его светлые волосы были сплетены в косу на плече, о темном военном одеянии с серебряными вставками на нем. Но магнит его взгляда не отпускал, и она попалась и тонула в его силе.
— Пайпер, — пробормотал он, низкий голос цепями обвил ее. — С возвращением.
Она облизнула губы. Он не был удивлен. Он, должно быть, знал о ней, как только ее нашли. Изящно поднявшись, он обошел стол и прислонился к нему.
— Интересно, что ты вернулась ко мне, Пайпер, — мягко сказал он. — Чего ты хочешь от меня?
Она прикусила губу. Он был слишком спокоен. Хоть он говорил об интересе, на лице или в позе это не отражалось. Он должен был злиться. Она чуть не убила его, погубила десятки его воинов, повредила много зданий, убила ту, что всех пытала, украла Сахар у него из-под носа, спасла Эша от смерти, освободила Сейю и взорвала мост в Асфодель, сбежала с двумя драконианами и отдала Сахар тому, кому Самаэл его отдавать не хотел.
Если подумать, Самаэл мог не знать о последнем.
Она медленно подняла руку, зная, что стражи следят за ней. Она сняла кожаный щиток и развернула запястье, закатала рукав, чтобы стало видно метку Кровавого поцелуя.
Самаэл посмотрел туда.
— Ах, — сказал он. — Ясно. Мику занесло?
Она кивнула и слепо вернула щиток, пока дрожащие руки не выронили его.
— Как давно у тебя след?
Пайпер сглотнула дважды, чтобы смочить язык.
— Семь дней.
— У тебя красное лицо. Лихорадит?
Ее сердце пропустило удар. Она прижала ладонь ко лбу, с потрясением ощутила жар кожи. Ноги вдруг подкосились. Она рухнула на матрасы на полу палатки.
Самаэл не двигался. Он лишь смотрел на нее.
— Ты хочешь, чтобы я спас твою жизнь.
— Вы спасете, если хотите использовать Сахар, — сказала она дрожащим голосом. Она коснулась лица потрясенно, не веря тому, какое оно горячее.
Он издал задумчивый звук.
— Мне не нужно, чтобы ты использовала Сахар. Я не вижу повода тебе жить.
Холод сковал ее тело, она слабела. Почему она не нужна была ему? Он не мог понять, как использовать Сахар. Раньше он об условии не знал.
— И все же, — продолжил он, — воссоздать такую кровь, как у тебя, или сломить надземного деймона сейчас не выйдет. Я предложу тебе шанс.
Она уставилась на него. Он знал. Знал секрет Камня. Откуда?
Он выдвинул ящик стола. Он вытащил что-то и бросил ей на колени.
Сияющее золото было изящно завито, украшено вырезанными завитками. Она держала его в руках, магия сверкала на коже. Этот ошейник был не как те, что подавляли магию, и не как ошейник для пыток Эйшет. И все же это был ошейник, скрытый под украшение.
— Твоя жизнь бесполезна, если ты не будешь подчиняться. Это ошейник не позволит тебе использовать магию без моего разрешения. Если хочешь жить, ты покажешь верность мне, надев ошейник себе на шею.
Пайпер смотрела на него с паникой. Ошейник. Ей придется носить ошейник. Все в ней было против. Он помешает ей использовать магию, но у нее не было магии. Ошейник был бесполезен, пока Самаэл не получит Сахар. Ошейник не убьет ее, как она надеялась, он спасет ее. Если она хотела жить, выбора не было.
Дрожащими руками она развернула ошейник, пока не нашла застежку. Она раскрылась, как беззубая пасть. Она долго заставляла себя поднять его к шее. Пайпер зажмурилась и застегнула ошейник со щелчком.
Магия затрещала на металле, а потом ворвалась в нее. Она терзала ее огнем. Пайпер выгнулась, раскрыв рот в беззвучном крике, жгло каждый нерв. Боль утихла, Пайпер лежала, сжавшись, на боку. Она села, кривясь от боли в теле. Руки и ноги дрожали. Тяжело дыша, Пайпер села ровнее, жалея, что нет сил встать.
— Отлично, — пробормотал Самаэл. — Печать приняла твое смирение.
Она закрыла глаза, обхватив себя руками.
— Откуда вы знаете о Сахаре? — хрипло спросила она. — Раньше вы не знали.
— Как только я верну Сахар, я приму меры, чтобы он остался моим. Мои чары позволяют ощущать, где он, как и слышать через него, словно я стою вместо Камня. Я слышу все слова, произнесенные рядом с Сахаром.
Нет. Невозможно. Она не слышала о такой магии. Если Сахар был так очарован, то Самаэл слышал каждое ее слово, пока она держала Камень. Каждое слово, когда она отдала Сахар Майсису. Весь разговор о секретах Камня, и все планы Майсиса о защите от сил Самаэла.
Страх растекался по ней ядом. Самаэл знал, сколько деймонов было в Консульстве, как они собирались отбиваться от него. Он мог уже придумать свою ответную стратегию. Он сотрет их.
Ее голова кружилась. Как она могла быть такой наивной? Майсис был прав: ее побег от Самаэла был слишком простым. Он знал, что она не выбросила Камень в каньон, но дал ей поверить, что уловка сработала.
— Почему? — выдавила она. — Почему вы позволили нам сбежать?
Он посмотрел на нее, и плечи Пайпер напряглись от веса его взгляда.
— Ты отнесла Сахар Ра и убедила его раскрыть секреты. Я не мог надеяться на результат лучше.
Нет. Все не так. Не так должно было произойти. Не так.
— А теперь, Пайпер, — сказал он. — Ошейник, что на тебе, создавался год. Он уникален и с интересными эффектами.
Ее страх успел лишь вспыхнуть в животе, ошейник нагрелся на коже, слабо гудя.
Она встала, хотя не решала этого. Ее руки поднялись и сложились на груди, Пайпер низко поклонилась Самаэлу. Она ощущала, как делает это, как ее мышцы двигаются. Она не могла остановить их. Не могла управлять собой.
Как только она выпрямилась, она из ее рук поднялась к потолку палатки. Пайпер в ужасе смотрела, как другая рука впивается в кожу посреди ладони. Она щипала. И щипала. Боль пронзала сильнее. Ногти впивались, пока не потекла кровь, а ее пальцы все сжимали кожу. Сжимали до боли в ладони.
Она не могла даже кричать.
Кровь заливала ладонь. Слезы катились по ее лицу, но, как бы она ни боролась, она не могла подчинить ни один мускул. Ладонь горела, болела. Сердце билось от адреналина. Ее тело выполняло чужие приказы.
Ее руки опустились. Ошейник гудел.
— У меня полная власть, Пайпер. — сказал Самаэл, — над твоим телом и, когда я верну Сахар, над твоей магией. Я вижу и слышу все как ты.
Всхлипы сдавливали грудь, горло обжигал вой, что не мог вырваться.
Гудение ошейника изменилось. Ее тело освободилось и упало на пол, Пайпер давилась слезами. Самаэл слышал и видел то, что она, но он не говорил о чувствах. А зачем ему хотеть ощущать, как ошейник жжет ее кожу?
— Ты узнаешь, — сказал он ей, — что ошейник многого не позволяет. Ты не можешь снять его. Ты не можешь напасть на тех, кого я считаю своими союзниками. Ты не можешь вредить себе. Ошейник не даст тебе делать то, что я запрещу.
Ошейник заставил ее сесть. Она задыхалась, пытаясь взять себя в руки.
— А теперь обсудим, зачем ты вернулась ко мне. Каким был твой план?
Она ответила. Не могла помешать себе. Ошейник обжигал шею, заставлял слова вырываться. Она рассказала все в подробностях, которые они с Эшем обсуждали. Как он будет ждать ее меньше, чем через три часа. Как он попытается забрать ее, когда Самаэл нападет на Консульство, если первая попытка провалится. Как он будет пытаться. Как Лир скажет Майсису, где она, чтобы Ра помогли спасти ее, если это возможно. Все.
— Ясно. Очень интересно, — Самаэл отошел от стола. — Встань.
Пайпер встала. Ноги дрожали и грозили подкоситься.
— За мной.
Он вышел из палатки. Пайпер шагала за ним, тело дрожало. Она рассказала Самаэлу, где и когда Эш будет ее ждать. Он, конечно, устроит для Эша ловушку. Это ее вина. Это была ее вина. Она не могла этого допустить. Ей нужно было предупредить Эша, что его будет ждать засада.
Самаэл в сопровождении стражей шел по лагерю. Пайпер следовала в его тени, боролась с силой, что двигала ее ноги. Будто кто-то передвигал ноги за нее. Она не могла остановить их. Отчаяние душило ее. Пайпер едва замечала, как солдаты кланялись, когда Самаэл миновал их.
Большая палатка в другом конце лагеря была с открытыми тряпичными дверями. Дюжина пустых кроватей ждала раненых. Самаэл провел ее в дальний конец. Несколько деймонов в черной форме и с белыми повязками на руках низко поклонились ему. Самаэл замер у стола с несколькими сундуками и аптечками на нем.
Лорд Аида коснулся замка на среднем сундуке. Он громко щелкнул. Самаэл поднял крышку. Узкие полочки раздвинулись, там были склянки с разноцветными жидкостями. Ярлыков на сосудах не было. Он выбрал склянку с густым белым гелем и открыл пробку. Он поднес склянку к носу и вдохнул.
— Кровавый поцелуй, — пробормотал он. — Без запаха. Незаметный. Слишком опасный даже для дракониана, сопротивляющегося ядам
Он говорил, вытащил со дна сундука маленький метательный нож. Лезвие было в два с половиной дюйма длиной, черные ножны его можно было прикрепить к запястью или лодыжке. Оружие убийцы. Самаэл достал нож и окунул кончик в склянку, зачерпнул горошину геля. Тряпкой он осторожно растер яд на ноже, пока не покрыл всю поверхность. Тонкий слой яда был незаметен, металл просто блестел сильнее.
Самаэл полюбовался своей работой, спрятал нож в ножны и опустил на дно сундука. Он убрал склянку с ядом и выбрал флакон поменьше с прозрачной жидкостью. Пайпер смотрела на сундук, насчитала не меньше восьми пробирок с прозрачной жидкостью. Откуда он знал, что у него правильная.
Он вытащил пробку. Едкий запах уксуса ударил по ее носу. Самаэл протянул руку к деймонессе-врачу. Она отдала маленький шприц с иглой. Он наполнил шприц и повернулся к Пайпер.
— Руку.
Она вытянула руку. Он вонзил иглу на два дюйма через ее рукав в мышцу, ввел противоядие. Пайпер вздрогнула, пытаясь держаться. Он вытащил иглу и передал врачу. Пайпер надеялась, что шприц до нее не использовали и после не будут.
Самаэл поправил свои рукава и повернулся к страже. Они прошли за ним, он вышел из палатки без слов.
Пайпер стояла и смотрела им вслед. Она взглянула на целителей, игнорировавших ее. С колотящимся сердцем она шагнула к выходу. Ничего не произошло. Она бросилась туда.
Огонь вспыхнул в каждом нерве ее тела. Она упала, крича. Пайпер, извиваясь, отползала от выхода. Огонь угасал, чем дальше она была. Содрогаясь и всхлипывая, она забралась между двух кроватей и сжалась в комок, ожидая, пока боль утихнет.
Самаэл не хотел, чтобы она покидала палатку. Ошейник не дал бы ей уйти.
Побег казался невозможным.
* * *
Пайпер не двигалась. Не могла. Не было сил, не было воли. Она сжималась в позе зародыша как можно плотнее.
Время шло ужасно медленно. Она не могла сопротивляться желанию сбежать. Снять ошейник. Освободиться.
За каждый попытку ошейник наказывал ее болью.
Она не двигалась. Ноги и руки дрожали. Все болело. Ошейник проник глубоко, поджигал ее нервы, магия пылала. Слезы закончились. Не было сил плакать.
Ошейник на шее загудел, источая неприятное тепло. Пайпер это не нравилось. Пока ошейник был на ней, она не могла сбежать. Она могла его коснуться, но мышцы не слушались, когда она пыталась потянуть за него или расстегнуть. Боль тут же парализовала ее.
Она зажмурилась, содрогаясь. Нужно было дать яду убить ее. Как она могла решить, что этот вариант лучше? Как она могла это допустить?
— Девчонка.
Пайпер прищурилась. Страж вошел в палатку и стоял над ней.
— Девчонка. Вставай.
Она начала медленно приподниматься. Он схватил ее за руку и поднял на ноги. Пайпер охнула от боли. Мышцы сопротивлялись.
— Шевелись.
Он толкнул ее в спину. Она прикусила губу до крови, ноги двигались по шагу за раз. Чем больше она шла, тем больше сил появлялось в ногах, хоть каждый шаг приносил боль. Ее руки дрожали, но разум прояснялся. Она сразу заметила перемену в лагере в лучах рассвета. Солдаты двигались решительными быстрыми шагами, разбирая лагерь, хаос был организованным. Ей не нравилось видеть доказательство их умений. Она помнила беспорядок в Асфоделе, когда они бежали за ней. Эти солдаты отличались от стражи, как ночь и день.
Палатка Самаэла была открыта. Страж остановился на пороге. Пайпер вошла одна, сердце билось все быстрее от каждого шага. Самаэл стоял за столом, который теперь был с картой, окруженный генералами.
— …тот, кто сломал мои чары, может переместить Сахар в любой момент, — говорил Самаэл, когда она остановилась внутри. В его голосе звенел гнев. — Я не могу больше отследить его. Нужно отправлять отряды, окружить Консульство, пока Сахар не переместили. Он может быть уже вне территории, но мы не узнаем, пока не проверим каждое тело.
— Чары разрушили четверть часа назад? — спросил один из деймонов Аида, жнец, судя по его красным глазам. — У мерзкого Ра были часы, чтобы заметить чары. Он дал Сахар тому, кто опознал вашу работу?
— Не могу сказать, — ответил Самаэл. — Я хочу его живым. У него есть информация о Сахаре. Отправьте столько скаутов, сколько нужно. Я хочу, чтобы за движениями у Консульства следили.
— Да, сэр. Я сообщу лидерам отрядов, что мы хотим Ра живым. Что-то еще?
— Нет. Остальных убить.
Жнец отсалютовал и ушел, не взглянув на Пайпер по пути. Самаэл повернулся к ней. На его лице не было злости, но он явно был в ярости.
— Пайпер, — он окинул ее взглядом. Увиденное его удовлетворило. Она пыталась скрыть дрожь. — Непредвиденные обстоятельства не позволили мне исполнить то, что я задумывал на утро, — сказал он сухим тоном, намекающим на сильную злость. Он повернулся к карте на столе. — Ты знаешь, который час, Пайпер?
— Нет, — прохрипела она. Могло быть около семи утра.
— Само время не важно, — сказал он, поднимая маленький предмет со стола. Он повернулся к ней, крутя черную вещицу в руках. — Но тебя нашли рядом с моей армией три часа назад.
Она смотрела на него. Три часа? Что такого особенного в… Эш. Он должен быть в лесу неподалеку после трех часов. Как она могла забыть? Самаэл задумывал ловушку для Эша. Она не нашла способ предупредить его. Боль выгнала все из ее головы, оставив туман. Паника охватила ее, адреналин стер боль.
— Я очень хотел убить его, — пробормотал Самаэл. — Хотел увидеть гнев в его глазах, когда я лишу его жизни. Я создал его. Убить его — мое право.
— Вы… не собираетесь убивать его? — прошептала она, едва смея надеяться.
Самаэл хотел Сахар, и кто-то сломал его следящие чары. Он должен был быстро найти его, пока камень не спрятали. Ему не было дела до ловушки для Эша.
Самаэл улыбнулся ей. Он взял ее за руку. Перевернув ладонь, он вложил туда маленький предмет. Крохотный нож, который он смазал ядом в палатке медиков.
— Я не буду убивать Эша, милая моя, — сказал он. — Это сделаешь ты.