Привязывая душу

Пайпер склонилась над столом, ладони поддерживали лоб. Отчаяние вызывало слезы, но она не собиралась плакать перед Майсисом.

Деймон Ра сидел напротив нее, вежливо ждал, пока она возьмет себя в руки. Было проще притворяться, что все в порядке, когда она была одета, но она не скоро забудет, что он видел ее в нижнем белье. Он, казалось, был недоволен отсутствием ее благодарности, но она не собиралась поклоняться ему за спасение.

— Поверить не могу, что ты отпустил его, — проворчала она в стол.

— Нам повезло, что Раум ушел без боя, — сказал Майсис.

Она подняла голову.

— Почему?

Он вскинул брови. Он потянул за воротник простого свитера.

— Я не выстоял бы против него.

Тяжелый ошейник окружал его шею, уродливый на фоне его бежевой кожи.

Она выпрямилась на стуле.

— Ты все еще его носишь? Почему?

Ошейник подавлял магию, использовался, чтобы управлять преступниками, этот инструмент любили префекты, полиция деймонов и чеймонов. Он подавлял почти всю магию Майсиса, а ее было много. Слабые деймоны не были наследниками правящей семьи.

— Я не могу его снять, — ответил он. — Никто не может. У гаян должен быть ключ, потому что мы не нашли его в обломках здания. Пока я не отыщу их, придется ходить так, — он вздохнул и скрыл ошейник воротом. — Пока я еще не успел заняться этим.

Она удивленно моргнула. Она видела, как Эш дважды ломал ошейник, а Майсис так не мг.

— Разве тебе не важно его снять?

— Мне важно найти Сахар. Потому я и пришел сюда.

Она выдержала его взгляд. Если бы она опустила голову, это стало бы признанием поражения.

— Эй, — сказал Лир, входя в комнату и прерывая состязание взглядом. Он опустился на стул между ними. Его левая щека была красной и опухшей; она угадала, Раум вывел Лира из строя, а потом пошел за ней. Ему повезло выжить.

— Как ты? — спросила она.

Он скривился.

— Бывало лучше. Как ты? Вижу, одежду ты нашла.

Она посмотрела на черную юбку и красный топ с пайетками, на свои сапоги. Она сама отыскала вещи в гардеробной, и эта одежда была лучше, чем та, которую предложила Лилит.

Вздохнув, она повернулась к Майсису.

— Что ты здесь делаешь?

— Ах, думаю, ты не знаешь, что я неделями пытался поговорить с тобой, — его выражение лица было приятным, но его глаз медленно темнели. — Я приходил в Консульство, но твой отец прогнал меня. Он запретил мне ступать на земли Консульства. Наглое использование власти.

Пайпер разглядывала его. Последнее предложение звучало сдержанно, но она подозревал, что деймон Ра злился сильнее, чем показывал.

— Чем дольше нет камня, — серьезно продолжал он, — тем меньше шансы найти его. Но Квинна не интересует поиск камня. Интересно, почему?

Он пронзил Пайпер взглядом. Его глаза потемнели до оттенка зеленого леса, и было видно, что Майсис злится. Сильно.

Темные глаза предупреждали, что деймон на грани затемнения. Когда их глаза становились черными, умный человек убегал подальше. Затемнением называлось состояние инстинктов, в котором деймоны бывали, когда злились или боялись. Затемненные деймоны были непредсказуемыми, часто вели себя жестоко.

Пайпер хмуро выдерживала взгляд Майсиса, не желая робеть, несмотря на опасность.

— Все мы злимся сейчас на моего отца. Как ты узнал, что я здесь?

Он постучал пальцем по столу.

— Мои ребята следили за Консульством три недели.

Она открыла и закрыла рот, лишившись дара речи. Он шпионил за ней?

— Я начал переживать, что он запер тебя в подвале. Я думал, ты используешь свободу полезнее, чем, — он огляделся, — поход в сомнительный ночной клуб.

Она тоже оглядела комнату. Тут обычно отдыхали охранники, работающие на Лилит. Только они тут и были. Шестнадцать телохранителей Майсиса разошлись по клубу, следили за всем, как и Цви, хотя Пайпер пыталась убедить дракончика, получившего пару синяков от Раума, отдохнуть.

— Ну, — пробормотала я, — поход должен был принести результат. Не очень сработало.

Майсис разглядывал ее лицо, но не давил. Он отклонился на спинку стула.

— Любопытно. Зачем Самаэлу посылать слуг похитить тебя?

— Если бы я знала, — рявкнула она.

Он провел пальцем по ошейнику.

— Врешь, Пайпер, — выдохнул он.

Блин. Она забыла о его способности видеть правду. Ему нравилось выжимать капли магии из ошейника.

— Мы можем поговорить об этом позже, — сказал он. — А сейчас я хочу продолжить наш прошлый разговор с момента, на котором он закончился.

Она с опаской посмотрела на него.

— С какого?

— Когда я убедил префектов, что ты не связана с кражей Сахара

— Ты убедил их?

Он опасно улыбнулся.

— Да. Думаешь, я не знаю об ограничениях своих способностей? Я дал тебе выкрутиться, — как и его лицо, его голос потерял тепло, стал резче и прохладнее. — Я не хотел вовлекать префектов, — продолжал он. — Они — продажные дураки. Я предложил тебе и Аштароту легкий путь, чтобы вы выглядели невинными, собираясь узнать от тебя все подробности, как только мы избавимся от префектов. Но это не сработало, — он скрестил руки. — Ты потеряла сознание, а Аштарот ускользнул, пока никто не смотрел. Я решил, что смогу добраться до тебя в любое время, я с отрядом направился за Аштаротом, но скользкий гад пропал бесследно. Когда я вернулся к тебе, твой отец отступил в Консульство с новой паранойей и запретил видеть тебя. Я не собирался врываться в Консульство. Но теперь я уже в отчаянии. Сахара нет пять недель. Шансы найти его минимальны.

Он прижал ладони к столу и склонился к ней.

— Я хочу знать, что случилось на самом деле. Всю историю.

Она сглотнула.

— Не сказать, что я не хочу тебе рассказывать, — призналась она. — Я боюсь того, что ты со мной сделаешь, когда все узнаешь.

Он чуть расслабился.

— Не могу обещать, что ничего не сделаю, но наказывать не буду. Месть все равно не поможет.

Она тревожно кивнула. Он сказал так, но, когда он узнает, что Сахар был у нее в кармане, когда они впервые встретились, он будет зол. Смирившись с неминуемым, она глубоко вдохнула и начала долгий рассказ.

Он тихо слушал, не выдавая эмоций, а она описывала, как отец дал ей футляр для кольца с загадочным серебряным камнем. Он кивнул, когда она описала атаку на Консульство тогда неизвестных гаян, и как префекты арестовали ее, Лира и Эша. Он нахмурился, когда она дошла до части, в которой они пробрались в больницу, чтобы поговорить с тем, кого она в тот момент считала своим дядей, а он оказался ее отцом, и столкнулись с двумя убийцами, ждущими Эша.

— Зачем? — спросил он. — Зачем Самаэл послал убийц за своим любимым наемником?

— Я дойду до этого, — сказала она и продолжила историю. Она объяснила, как Вейовис исцелил смертельно раненого Эша, как они с Лиром украли документы из сейфа ее отца в Консульстве. Она описала их визит в «Стикс» и жестокость боев на ринге вкратце, а потом рассказала о появлении Мики.

— Инкуб украл камень? — прорычал Майсис. — Но…

— Может, дашь мне закончить? — она уставилась на него, пока он не закрыл рот.

Ее голос подрагивал, она рассказывала, что случилось дальше. Эш раскрыл, что он подменил Сахар, забрав настоящий. И все это время он следовал приказу Самаэла украсть камень до того, как Сахар вернули и уничтожили Ра.

Глаза Майсиса чуть не почернели, когда он услышал, что Самаэл нарушил договор. Он глубоко вдохнул.

— Хорошо. И Сахар снова был у тебя. Что потом?

Пайпер, Эш и Лир выследили гаян и попались. Она испуганно рассказывала, заметив, как Майсис стиснул челюсти, как «спасла» его, Сахар все это время был в ее кармане. Они разделились, она побежала спасать Эша и Лира, что привело к тому, что они с Эшем оказались под восемью футами земли, когда подвал обвалился.

— Я подумывал, что вы могли быть в доме, когда начались взрывы, — отметил Майсис. — Как вы выбрались?

— Эш разорвал ошейник, и…

— Разорвал? Как?

— Не знаю. Но он так уже делал, хотя ему было сложно, пока я не помогла ему успокоиться…

— Он не был спокоен? Он боялся?

Она нахмурилась.

— Конечно. Мы были погребены заживо.

— Но ты была с ним в замкнутом пространстве.

— Да.

— И он паниковал.

— Да, — раздраженно сказала она. — Так я и сказала.

Майсис посмотрел на Лира.

— Ты можешь это объяснить?

Лир покачал головой.

— Понятия не имею.

— О чем вы? — осведомилась она.

— Ты жива.

— Знаю.

— Ты не понимаешь, — нетерпеливо сказал Майсис. — Он должен был убить тебя.

Она застыла.

— Что?

— Он паниковал. Он должен был затемниться. Но не сделал этого?

— Я… ну, там было темно, так что… я не уверена, — она заерзала. — Но он уже был без морока, так что мог затемниться.

Лир побелел.

— Ты раньше этого не рассказывала.

— Я… не знаю. Это не казалось важным, — она смотрела на них, пытаясь понять их реакцию.

Майсис резко выдохнул.

— Важно, ведь это показывает, что у Аштарота лучший самоконтроль при затемнении, чем у всех известных мне деймонов. Я убил бы тебя намеренно или случайно.

Он взглянула на Лира, он согласно кивнул.

Она уставилась на них, похолодев.

Майсис заметил выражение ее лица.

— Похоже, ты не понимаешь затемнение, Пайпер. Это защитная реакция. Это наш ответ «убей или беги», хотя он может включаться и от гнева. В таком состоянии важнее всего самосохранение. Физические нужны главнее. Редкое замечается помимо этого. Мы можем даже не узнавать тех, с кем знакомы, в затемнении. Мы видим лишь угрозу.

Она вспомнила, как Лилит своей магией соблазнения пробудила похоть у Лира с Эшем, и они затемнились за секунды. Лир смотрел на нее волком. Он не отвечал, когда она говорила с ним. Ему не было дело до того, что он пугает ее. Он не заметил бы, что ранил ее. Эш пришел в себя. Он отбил Лира от нее и был готов направить гнев на Лилит, а не на Пайпер.

— Удивительно, что Аштарот может держать себя в руках, — Майсис покачал головой. — Я даже не представляю это.

— Не знаю, — пробормотала она. — Он вел себя вполне разумно после того, как убил коронзона, хотя он был и там без морока.

— Он убил коронзона?

— Он был без морока? — повторил Лир. — Это ты тоже не упоминала.

Она моргнула.

— Кхм. Дайте мне уже закончить историю.

Она приступила к последней части истории, объяснила, как гарпии украли у нее Сахар, а потом она нашла Эша. Она скрыла только две детали: что гарпии раскрыли, кто их нанял, и что Пайпер почти всех их убила Сахаром. Несмотря на его отчаяние, ничего хорошего из знания Майсиса, что камень у Самаэла, не было бы. Семьи Ра и Аида уже чуть не устроили войну из-за Сахара.

— А потом, — завершала она, — Эш успокоил меня, и я вправила ему крыло. Он вернул морок, и тут вы появились. Конец истории.

Тишина окутывала комнату. Деймоны пялились на нее. Она сжалась.

— Что еще?

— Ты вправила ему крыло?

— Зачем вы все переспрашиваете?

Майсис потер рукой лицо.

— Как он это делает?

— Что делает?

— Удерживает себя и не убивает тебя.

— Он как машина, — сказал Лир. Он с любопытством посмотрел на Пайпер. — Что ты о нем думаешь?

— Без его морока? — она сглотнула. — Ты был прав. Он ужасает.

— Это нормально для драконианов, — рассеянно сказал Майсис. — У редких каст Подземного мира есть такое.

Она нахмурилась.

— А?

Он снова сосредоточился.

— Мы зовем это Кошмарным эффектом. Это механизм самозащиты. Драконианы источают некую духовную армию, что включает иррациональный страх у всех в округе. Это искусственный страх, но работает как настоящий.

— Погоди. Так я не была трусихой?

Лир улыбнулся.

— Нет. Меня он тоже ужасает. Он ничего не может поделать с этим. Он не специально.

— У Надземных деймонов своя версия, — добавил Майсис. — Подземники называют ее презрительно эффектом фейри. Деймон от этого кажется таким красивым и восхитительным, что ошеломляет всех вокруг.

Майсис откинулся на спинку, снова посерьезнев.

— И гарпии забрали у тебя Сахар. Их мог нанять любой в Подземном мире. Даже надземник мог бы использовать их, чтобы замести следы.

Она кивнула, нервы покалывало, его брови сдвинулись. Если он подумал бы, то нашел бы дыры в ее истории.

— Откуда ты знал имя того дракониана? — спросила она, пока он ничего не обнаружил.

— Раума? Сложно его не знать. Его репутация известна, как и у Аштарота. Раум терроризировал чеймонов и деймонов для Самаэла последние десять лет.

— Откуда ты так много знаешь об Эше?

— Мы раньше встречались. Первые пару раз были напряженными, но… почти без событий. В третью встречу мы попытались убить друг друга. После этого у нас натянутые отношения. Почему ты спрашивала о нем у Раума?

Надежда снова наполнила ее.

— Никто не видел его после того, как он ушел в поместье Аидов.

Майсис без тревоги пожал плечами.

— Он ведь живет в Асфоделе?

Она нахмурилась.

— Где?

— Асфодель. Семейное поместье Аида в Подземном мире. Хотя это скорее небольшой город, чем один дом. Там живут сотни деймонов, включая Эша.

Она помрачнела.

— Ты забыл, что Самаэл посылал за ним убийц?

Он замолчал. Майсис нахмурился, обдумывая это.

— Если Эш не выполнил задание и не принес Сахар Самаэлу, и Самаэл приказал убить его за это, почему Эш вернулся?

Она скрестила руки, чтобы скрыть дрожь.

— Наверное, по той же причине, откуда у Раума эмоций как у кирпичной стены.

Майсис с вопросом посмотрел на нее.

Лир стукнул костяшками по столу.

— Ты должен был слышать сплетни, Майсис.

Деймон Ра отклонился и тихо выдохнул.

— Что у Самаэла есть личная армия драконианов с промытыми мозгами? Это бред. Как можно назвать Аштарота таким? У него свободы разума больше, чем у всех моих подчиненных.

Пайпер сжала губы.

— Это правда. Он заставляет их слушаться угрозами пыток.

Майсис вздохнул с натянутым терпением.

— И это делает их слугами Самаэла? У драконианов нет своей территории. Их группы рассеяны по Подземному миру. То, что пара дюжин обитает на территории Аида, ничего не значит. Им нужно жить, как и всем, а Аид дает им подходящую работу.

Она сомневалась. Они могли ошибаться?

— На индивидуальном уровне, — продолжил Майсис, — обычный дракониан сильнее обычного жнеца. Не намного, но достаточно, чтобы семья Аида побаивалась способностей Таротов.

Семья Аида была из касты, известной как жнецы. Пайпер не знала, что драконианы были сильнее. Но дополнительная магия не спасала, когда жнецов было намного больше драконианов.

— Как Самаэл может управлять драконианами, способными убить почти всех его генералов? — продолжал Майсис. — Вы просто озвучили то, чего больше всего боитесь.

Его слова были логичными, но Пайпер казалось, что он не прав. Жалость в глазах Раума, его взгляд показывал, что она была наивна, и это подтверждало ее подозрения.

Она вспомнила, как Эш прижимался к стене после того, как Коттус ранил его.

«Чертов босс, — выдавил он. — Ненавижу его, — а когда он признался в краже Сахара, она обвинила его в жадности, и он ответил. — Ты уже все сказала? У тебя уже есть вся история. Не нужно учитывать ее другую сторону», — никто никогда не учитывал другую сторону. Опасная репутация Эша как шпиона и убийцы появилась из-за Самаэла. Почти весь мире деймонов ненавидел его… и он не мог никому сказать, что у него не было другого выбора.

Она видела Эша, он не боялся ни боли, ни смерти. Другая цепь должна была привязывать Эша к Самаэлу. Если бы она не знала, что сестра Эша мертва, она бы подумала, что Самаэл держит в заложниках семью Эша. Если Самаэл убивал драконианов, которым было за двадцать, у Эша могло уже не быть живых родителей.

Что-то еще удерживало Эша в оковах. Ей нужно знать, что это. Если она хотела освободить Эша от Самаэла раз и навсегда, ей нужно было знать всю историю. Как она могла добраться до Мики и допросить?

Она посмотрела на влиятельного наследника Ра, сидящего напротив нее. Он моргнул от внезапного напряжения в ее взгляде.

— Майсис, — сладко сказала она, — ты занят завтра вечером?

Он замешкался и ответил:

— Да.

Она улыбнулась.

— Ты же идешь на… праздник Согласия?

Его опасливое выражение лица было самым прекрасным зрелищем.

* * *

Пятнадцать минут спустя Майсис вылетел из комнаты в плохом настроении. Пайпер потянулась и невинно улыбнулась потолку.

— О, плохая ты, Пайпер, — отметил Лир, закинув руку за спинку стула. Восхищение в его голосе слышалось четко. — Поверить не могу, что ты сказала ему, что Сахар у Самаэла.

Она ощутила вину, но быстро отогнала ее. Рано или поздно он узнал бы.

— Как еще я уговорила бы его взять меня на праздник? — она отклонила голову, чтобы увидеть инкуба, и скривилась. — Он посчитал, что спасение его от гаян не стоило услуги.

— Мы знаем, что он притворялся, что он в плену.

Она нахмурилась.

— Наверное. Но он мог бы так не ворчать из-за того, что берет меня на праздник.

— Разве он виноват? — рассмеялся Лир. — Тот, кто теперь не пойдет с ним, будет расстроен. И ему придется внести тебя в список.

Она улыбнулась.

— Но он это сделает. Он обещал.

— О, он слово сдержит, — инкуб ухмыльнулся. — Хотя он может сделать пребывание неприятным для тебя.

— Я могу даже подавать ему напитки, если пройду внутрь.

Он хитро улыбнулся.

— Можешь в другой день прислуживать мне.

Она закатила глаза и села

— Ты перестанешь так делать?

— Нет.

Она нахмурилась, видя возможность объяснить правду и не ждать, несмотря на неловкость. Хотя частичка ее любила заигрывания Лира.

— Слушай, Лир, — твердо сказала она, повернувшись к нему. — Я не собираюсь спать с тобой, ясно? И не собиралась. Деймоны меня не интересуют. Ты зря тратишь на меня силы.

Он отклонился.

— Пайпер, я сижу здесь не из-за того, что хочу достичь этого. И я не обижаюсь на твои отказы, я-то знаю, что ты хочешь сказать «да».

Она пропустила последнюю часть и скривилась.

— Ты не перестанешь?

— Не перестану.

— Но…

— Я не могу. Так можно попросить меня не дышать.

— Нельзя сравнивать похоть и дыхание…

Он закатил глаза.

— Пайпер, порой ты так наивна.

— Нет.

— Да, — он поднял палец. — Эш всегда будет хищником. Майсис — манипулятором и тираном, а я всегда буду хотеть секса с милыми девушками. Это наша природа.

Она моргнула. Манипулятором он был, но…

— Майсис — тиран?

— Все главы семей такие. Он будет однажды военачальником. Не забывай.

— Вообще-то, — Майсис появился на пороге, собранный, взявший себя в руки, — я не буду главой семьи. Это будет моя старшая сестра.

Лир раскрыл рот.

— Правда? Тогда почему ты тиран?

Майсис не слушал его, он указал Пайпер.

— Машина здесь. Идем.

Она вскочила, поспешила за ним, улыбнувшись, когда Лир подмигнул. Майсис щедро предложил подвести ее домой. Она подозревала, что он боялся, что Раум похитит ее по пути в Консульство, и все его усилия провести ее на праздник будут напрасными.

Черная блестящая машина стояла у задних дверей. Конечно, у Майсиса был шикарный автомобиль, когда сложно было найти просто работающую машину. Он придержал дверь для нее. Она помахала Лиру на прощание, он собирался ехать следом на мотоцикле и забирался на него. Она старалась не показывать удивление. Ох уж эти богачи-деймоны.

Цви запрыгнула, и Майсис закрыл дверь, машина поехала. Майсис почти не говорил. Она не знала, злится ли он, что ему придется взять ее на праздник, или ему не понравилось, что она столько от него скрыла. Может, он был в ярости из-за того, что Сахар получил камень. Или все смешалось сразу.

Она отклонилась на спинку сидения и в тайне радовалась. С Майсисом она в безопасности в пути, Раум ее пока что не тронет. А в Консульстве она будет в порядке. Даже если Раум ворвется в Консульство, тайно похитить дочь Консула он точно не сможет. Самаэл никогда открыто не подрывал свою репутацию.

Атака Раума испугала ее. Раум пугал ее. Если бы Майсис не следил за ней — что злило бы ее, если бы он не спас ее в процессе — она была бы пленницей, и никто, даже отец, не добрался бы до нее.

Всю жизнь Пайпер старалась доказать, что она не хуже нормальных чеймонов. У нее не было магии, но она была сильнее, крепче и умнее сверстников. Она привыкла заботиться о себе. Она боролась с деймонами один на один. После всех сражений при побеге с Сахаром она ощущала себя довольно уверенно.

Раум показал ей, какой она была глупой.

Если бы те пять деймонов пытались убить ее, она была бы мертва. Если бы хоть один из них пытался убить ее, она бы погибла. Раум легко похитил ее. Его чары сделали ее беспомощной за секунды. Она была беззащитной.

Магия была почти безграничным оружием. В пылу боя она была вспышками силы, жара или тока. Подготовленный маг мог управлять силами хитрее — сдерживать невидимыми путами, запирать магией дверь или создавать светящийся не жаркий огонь. Но магия была не только со стихиями.

Раум использовал чары, что затуманили ее разум, сделали ее не способной двигаться. Она видела, как Эш магией погрузил человека в сон. Магия была соединением воображения и духовной алхимии. Месяцами создавались чары, что внедрялись в предметы, как подавляющий магию Майсиса ошейник, слои чар вплетали в слои металла снова и снова. Особо талантливые деймоны могли плести такую магию, так Эш разорвал свой ошейник. Магия была для нее загадкой. Она знала лишь, что магия истощала физически, требовала концентрации, знания не только основ.

Поражение от магии заставляло ее ощущать себя уязвимой. Она понимала лишь, что даже магия не спасла бы ее от Раума. Ни один чеймон не мог сравниться с драконианом.

Она не могла отогнать идею мамы — возможность открыть половину ее магии. Магия была глубоко в ней, запечатанная. Если бы освободить ее часть…

Пайпер хмурилась, размышляя, и удивилась, когда машина мягко остановилась. Консульство сияло под темным небом. Это было быстро.

Майсис открыл свою дверь.

— 18:45, здесь, — сказал он.

Она вышла из машины, Лир подъехал на мотоцикле. Он выглядел круто.

Она быстро повернулась к Майсису.

— Я буду готова. Только внеси меня в список.

Он улыбнулся.

— Не переживай. Я не подведу даму.

Она вежливо кивнула, стиснув зубы. Майсис заигрывал с ней? Ей нужна была табличка «Я не встречаюсь с деймонами».

— Как и я, — добавил Лир, подтверждая ее понимание слов Майсиса. Инкуб задел ее, проходя мимо. Она вздохнула. Красная табличка. В форме знака «стоп».

Майсис, как джентльмен, проводил ее до входной двери. Лир, чтобы не быть хуже, шагал с другой стороны. Она старалась прогнать ощущение, словно она вернулась домой со свидания, что было сложно с парнями по сторонам от нее. Она была не так одета, ведь на свидание в сверкающей футболке она не пошла бы. Хотя у нее не было большого опыта свиданий.

Она резко остановились у двери. Паника нахлынула на нее, она поняла дыру в их планах. Большую дыру.

Она повернулась к Майсису с большими глазами.

— Что я надену? — охнула она.

Праздник был самым престижным событием года. Даже швейцары были в шелках с бриллиантами на запонках. Они были стражей, бриллианты у деймонов были камнями, которые заряжали энергией. Но это были бриллианты!

Майсис склонил голову.

— Думаю…

Входная дверь открылась, и крыльцо озарил свет. Пайпер удивленно оглянулась и побелела.

Ее отец стоял на пороге.

Свет за ним бросал резкие тени на почти все его лицо, но было все равно видно гнев, ужесточивший каждую черту его тела. Он смерил взглядом ее наряд, задержался на порезах от ее встречи со стеной в бою. Он пронзил Лира гневным взглядом.

Инкуб отскочил.

— Кхм, — прохрипел он. — Сэр.

Он виновато посмотрел на Пайпер, развернулся и побежал по ступенькам к мотоциклу.

Квинн обратил ярость на Майсиса. Деймон Ра стоял, с холодным безразличием выдержал взгляд Квинна. Он спокойно кивнул и пошел прочь.

Пайпер не двигалась, мотоцикл Лира загудел и уехал. Через миг захлопнулась дверь машины, захрустел под шинами гравий, звук утихал в темноте. Она облизнула губы и попыталась сделать вид, что не боится отца почти так же, как Раума. Как она могла забыть, что сбежала? Почему она пошла к входной двери?

Квинн молчал. Он отошел в сторону, придерживая дверь. Приказ был понятным.

Опустив плечи, с трудом передвигая ноги, она прошла в Консульство. Вот-вот начнется ад. Нотации, крики и наказания. Но сильнее ранило желание броситься в объятия отца и плакать от страха из-за нападения Раума, ведь она знала, что никогда этого не сделает.