Он не пьёт.
Утро снова началось с тишины.
Никаких звонков. Ни одной новой смски. Только будильник, которому было всё равно, кем ты был в прошлой жизни — важным человеком или сломанной девочкой с отработкой в 8 утра.
Дживон проснулась, как всегда, в темноте — даже если за окном было уже светло.
Её комната не впускала солнце. Тяжёлые шторы, запылённые края, тени, которые будто жили тут дольше неё самой.
Умывшись, она посмотрела в зеркало.
Та же девочка. Слегка уставшие глаза, невыраженные черты, губы, которые давно забыли, как это — улыбаться не по привычке.
Но сегодня… что-то было не так.
Она пыталась понять, что именно.
Не страх. Не радость.
Скорее... предвкушение?
«Ты ждёшь его», — тихо сказала себе в отражении. И отвернулась.
В кафе с утра было шумно. Люди спешили, разливались запахи свежего хлеба и горького кофе, радио играло старую балладу.
Но всё это проходило мимо неё — как будто происходило в другом мире.
В её мире всё начиналось в 16:45.
— Дживон, — снова окликнула Сонми. — Ты сегодня как привидение. Всё нормально?
Она кивнула.
Врать было легче, чем объяснять. Тем более если сама не знаешь, что с тобой не так.
Он пришёл, как всегда, ровно. Ни минутой раньше, ни позже.
Словно не шёл по улице, а возникал из воздуха.
В этот раз он сел за другой стол — ближе. Ближе к ней.
И снова:
— Эспрессо, пожалуйста.
— Как всегда, — уточнила она.
Он ничего не сказал. Только смотрел, будто между её словами было что-то ещё.
Она подала чашку. Руки дрожали слегка — не от холода, нет. От него.
Он снова писал. Почерк чёткий, словно знал, как важна каждая буква.
Она не удержалась:
— Можно посмотреть?
Он закрыл блокнот так быстро, будто прикрыл рану.
— Нет.
— Извините, — пробормотала она. — Просто… любопытно.
Он ничего не ответил. Лишь тихо выдохнул, будто боролся с чем-то внутри.
Прошло ещё немного времени, прежде чем он произнёс:
— Ты всегда была такой?
— Какой?
— Такой... тихой. Как будто тебя никто не слышит.
Она чуть нахмурилась.
— А вы всегда были таким странным?
И впервые — впервые! — он тихо усмехнулся. Едва заметно, но это было.
— Возможно.
Вечером, когда кафе опустело, Дживон подошла к его столу. Он уже ушёл.
На блюдце — как всегда — полная чашка. Кофе остыл, как и каждый раз. Ни глотка.
Она наклонилась, посмотрела на зеркало поверхности. И вдруг заметила: отпечатка губ на чашке не было.
Он даже не касался её.
— Почему ты никогда не пьёшь? — прошептала она.
Ночью ей снова приснился сон.
Она стояла в лесу. Всё вокруг было серым, ветви тянулись, как руки. А впереди — он.
Он стоял спиной к ней, в чёрном пальто, неподвижный, как памятник.
— Кто ты? — крикнула она во сне.
Он обернулся.
Но лица не было.
Только глаза — чёрные, как кофе, которое он никогда не пил.