7. О ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПЕРЕД ДОМОМ
- Сколько еще мне ждать колесницы, раб? - прогремела ведьма. Дядя
Эндрью чуть не лишился чувств от страха. В присутствии живой королевы из
него мигом испарились все шаловливые мысли, которым он предавался перед
зеркалом. Зато тетушка Летти сразу поднялась с колен и вышла на середину
комнаты.
- Позволь осведомиться, Эндрью, кто эта молодая особа? - спросила она
ледяным голосом.
- Знат-тная иност-транка... весьма важная гость-тья, - заикался он.
- Чушь! - отрубила тетя Летти и обернулась к ведьме. - Немедленно
убирайся из этого дома, бесстыжая тварь, или я вызову полицию! - Она
приняла ведьму за цирковую актрису. Особенно ее возмутили, между прочим,
короткие рукава гостьи.
- Кто эта несчастная? - спросила королева. - На колени, ничтожество,
или я сотру тебя в порошок!
- Потрудитесь в этом доме, девушка, обходиться без неприличных
выражений, - сказала тетя Летти.
В ту же секунду, как показалось дяде Эндрью, королева стала еще выше
ростом. Глаза ее засверкали. Она выбросила руку вперед тем же движением и
с теми же словами, что недавно превратили в пыль ворота королевского
дворца в Чарне. Но ничего не случилось. Только тетушка Летти, приняв
ужасное заклинание за обыкновенные английские слова, сказала:
- Так и есть. Эта женщина пьяна. Да, пьяна! Даже говорить толком не
может!
Должно быть, колдунья здорово перепугалась в тот миг, когда поняла,
что в нашем мире ей не удастся превращать людей в пыль с такой же
легкостью, как в своем. Но самообладания она не потеряла ни на секунду, и,
не теряя времени, кинулась вперед, схватила тетю Летти, подняла ее над
головой, словно тряпичную куклу, и бросила через комнату. Тетя еще не
успела приземлиться, как в комнату заглянула служанка, (которой выпало на
редкость интересное утро), чтобы сообщить, что приехал кэб.
- Веди меня, раб, - сказала ведьма.
Дядюшка Эндрью залепетал что-то насчет "прискорбного насилия", с
которым он "не может примириться", но потерял дар речи от
одного-единственного гневного взгляда королевы.
Она вытащила его из комнаты, а затем и из дома, так что сбежавший по
лестнице Дигори успел увидеть захлопывающуюся переднюю дверь.
- Ой! - выдохнул он. - Теперь она по Лондону бегает. Вместе с дядей.
Что они натворят?
- Ах, господин Дигори, - сказала в свою очередь служанка, которая от
души наслаждалась происходящим, - по-моему, мисс Кеттерли ушиблась.
И оба они побежали в гостиную выяснить, что случилось с тетей. Упади
тетушка Летти на голый пол или даже на ковер, она бы, верно, переломала
себе все кости, но упала она, по счастливой случайности, на матрас. Нервы
у нее были крепкие, как у многих тетушек в те добрые старые времена, так
что, понюхав нашатыря и посидев пару минут, она заявила, что с ней не
произошло ровным счетом ничего страшного, разве что несколько синяков.
Вскоре она уже начала действовать.
- Сарра, сказала она служанке (которая, заметим, не выглядела
счастливой), - немедленно отправляйся в полицейский участок и сообщи, что
в городе находится буйная сумасшедшая. Завтрак моей сестре я отнесу сама.
(Ее сестра, как вы поняли, была мама Дигори).
Когда она управилась с этим делом, они с Дигори позавтракали тоже.
После этого мальчик принялся за размышления.
Требовалось как можно скорее отправить ведьму обратно в ее мир, или
уж, по крайней мере, выгнать из нашего. Никак нельзя ей позволить
бесчинствовать в доме, а то ее могла увидеть мама. И более того, нельзя
было позволить ей бесчинствовать в Лондоне. Дигори не был в гостиной,
когда ведьма пыталась "стереть в порошок" тетушку Летти, зато он видел,
как она превратила в прах ворота дворца в Чарне. Так что о ее волшебных
силах он знал, не знал только, что она их в нашем мире потеряла. А ведь
она ясно говорила, что хочет завоевать наш мир. Вдруг она сейчас
превращает в прах Букингемский дворец или Парламент? А полицейских сколько
она уже успела в пыль превратить? С этим он, конечно, ничего поделать не
мог. Ну, а с другой стороны, ведь действовали же кольца на манер магнитов.
"Если бы мне только удалось до нее дотронуться, - думал Дигори, - а потом
надеть мое желтое колечко, мы бы снова оказались с нею вместе в Лесу Между
Мирами, а там, наверное, она снова ослабеет. Может, конечно, и нет, может,
это просто потрясение на нее так тогда подействовало... Придется рискнуть
в любом случае. Только как мне найти эту скотину? Тетя меня на улицу не
пустит, если не сказать ей, куда я отправлюсь. И денег у меня всего два
пенса. Ни на омнибус не хватит, ни на конку, а ведь надо будет пол-Лондона
объехать. И где ее вообще начинать искать? И дядюшка - с ней он до сих пор
или нет?"
Выходило, что ему ничего не оставалось, кроме как сидеть дома,
надеясь, что дядюшка Эндрью вместе с ведьмой вернутся обратно. В таком
случае Дигори должен был подбежать к королеве, дотронуться до нее и надеть
желтое колечко еще до того, как та вошла бы в дом. Значит, ему следовало
следить за парадной дверью, как кошке за мышиной норкой, ни на секунду не
сходя с места. Дигори отправился в столовую и, что называется, прилип к
оконному стеклу. Окно было старомодное, фонарное, из него хорошо были
видны и ступеньки крыльца, и улица. Никто не проскользнул бы мимо него к
парадной двери незамеченным. "Что-то сейчас Полли делает?" - думал Дигори.
Этим размышлениям он посвятил чуть не половину первого, самого
медленного получаса ожидания. Но вам над судьбой Полли ломать голову не
стоит, потому что я немедленно готов все о ней рассказать. Она опоздала к
обеду, и кроме того явилась домой с мокрыми чулками и башмаками. А когда
ее спросили, где она шаталась и чем занималась, она ответила, что гуляла с
Дигори Керком, ноги же промочила в пруду, что пруд этот в лесу, а где лес
- она не знает. "Может он был в парке?" - спросили ее. Она вполне честно
ответила, что при желании это место можно назвать и парком. Так что мама
Полли решила, что девочка убежала, никого не спросясь, в какую-то
неизвестную часть Лондона, забрела в незнакомый парк, где и прыгала по
лужам. В конце концов ее отчитали, пригрозив запретить играть "с этим
мальчишкой Керком", если подобное повторится. За обедом ей не дали
сладкого, а после обеда отправили на два часа в постель. Такие штуки в те
годы случались с детьми сплошь и рядом.
Таким-то вот образом, покуда Дигори наблюдал из окна гостиной за
крыльцом и улицей, Полли лежала в постели, и оба они думали о том, как
страшно медленно тянется время. Лично я, наверное, предпочел бы быть на
месте Полли. Ей-то было нужно всего-навсего дождаться, пока истекут
положенные два часа наказания. А Дигори чуть не каждую минуту, услышав то
стук колес тележки булочника, то случайную карету, то шаги мальчишки из
мясной лавки, вздрагивал: "Ну, вот она!" А между этими ложными тревогами
только безумно медленно тикали часы, да огромная муха билась о верхний
край окна. Дом этот был из тех, где после полудня стоит мертвая тишина,
скука и запах вареной баранины.
Покуда Дигори томился своим ожиданием, случилось одно мелкое
происшествие, о котором я расскажу из-за его важных последствий в
дальнейшем. Знакомая дама принесла винограду для мамы Дигори, и сквозь
приоткрытую дверь гостиной Дигори услыхал обрывок разговора гостьи с
тетушкой Летти.
"Какой чудный виноград! - говорила тетя. - Если и могло бы что-нибудь
ей помочь, то эти ягоды - лучше всего. Ах, бедненькая моя Мейбл! Разве что
плоды из краев вечной юности могли бы ее спасти, а в этом мире ей уже
ничего... - Тут обе они понизили голос, и Дигори больше ничего не сумел
услышать.
"Край вечной юности!" Еще вчера Дигори, услышав такое, подумал бы,
что тетя Летти несет обычную взрослую чепуху, ничего не имея особенного в
виду. Он и сейчас чуть было так не подумал, но вдруг сообразил, что ведь
он-то достоверно знает - в отличие от тетушки Летти, - что другие миры
есть, он даже был в одном из них! А если так, то и край вечной юности мог
где-то существовать! Все, что хочешь, могло существовать. В каком-то из
других миров Дигори мог бы найти плоды, которые и впрямь вылечили бы маму.
И... и... ну, вы сами знаете, как возникает безумная надежда на что-то
очень хорошее, и как вы чуть ли не боретесь с ней, чтобы в очередной раз
не расстроиться. Именно так и чувствовал себя Дигори. Только побороть свою
надежду ему не удавалось - а вдруг, продолжал думать он, а вдруг это
правда. С ним уже успело случиться столько удивительного. И кольца
волшебные у него были. Должно быть, каждый пруд в лесу вел в свой
собственный мир. Дигори мог попробовать попасть в каждый из них, и потом -
мама бы выздоровела. Все бы стало по-старому. Он совершенно забыл о том,
что караулит ведьму, и рука его сама собой потянулась в карман с желтым
кольцом, когда вдруг раздался цокот копыт.
"Это еще что? - подумал он. - Пожарники? Интересно, где горит. Ой,
все ближе... ого, да это Она!"
Вам можно не объяснять, кого он имел в виду.
Сначала Дигори увидел кэб. Козлы кучера пустовали, зато на крыше
коляски стояла - именно стояла, а не сидела - Джадис, королева королев и
Страх Чарна. Она великолепно держала равновесие, покуда коляска на полной
скорости вынеслась из-за угла, сильно покосившись набок. Королева сверкала
белыми зубами, из глаз ее, казалось, вылетало пламя, а длинные волосы
развевались сзади вроде хвоста кометы Она безжалостно хлестала лошадь
кнутом, и бедное животное, раздувая ноздри и стряхивая с боков пену, во
весь опор подлетело к передней двери, чуть не своротив фонарный столб, и
встало на дыбы. Карете повезло меньше: она задела столб и развалилась на
куски. Ничуть не растерявшись, королева вовремя спрыгнула с крыши и
перескочила на спину лошади. Едва устроившись в седле, она склонилась к
уху лошади, нашептывая ей слова, от которых та не успокоилась, а напротив,
вновь встала на дыбы и испустила ржание, похожее на крик боли. Казалось,
лошадь превратилась в комок копыт, зубов и развевающейся гривы - но и тут
королева удержалась, как самый замечательный наездник.
Не успел Дигори и охнуть, как из-за угла выскочил второй кэб, из
которого выпрыгнул толстый господин во фраке и полицейский. За вторым
последовал третий, где полицейскими были оба седока, за ним же - человек
двадцать на велосипедах, в основном мальчишки-разносчики. Все они вовсю
звонили и орали. Завершила процессию толпа пеших, раскрасневшихся от бега,
но явно получавших удовольствие от всех этих событий. В домах стали
захлопываться окна, и на каждом крыльце появлялись либо служанка, либо
дворецкий. Им тоже хотелось поразвлекаться.
Тем временем из развалин первой кареты принялся кое-как
выкарабкиваться пожилой господин. На помощь ему бросился добрый десяток
доброжелателей; правда, без их услуг он, пожалуй, справился бы лучше,
потому что все они тянули его в разные стороны Дигори решил, что это
дядюшка Эндрью, но лица его увидеть не смог, потому что на него была с
силой нахлобучена черная шляпа.
Дигори выбежал на улицу и присоединился к толпе.
- Вот она! Вот она! - кричал толстяк, тыча пальцем в королеву Джадис.
- Арестуйте ее, констебль! Сколько она всего забрала в моем магазине, на
сотни фунтов, на тысячи... жемчуг у нее на шее - это мое ожерелье... и
синяк она мне поставила!
- И точно, начальник! - обрадовался кто-то из толпы. - Классный
синячище! Не слабая бабенка!
- Приложите к нему сырого мяса, хозяин, - посоветовал мальчишка из
мясной лавки.
- Ничего не пойму, - сказал старший по званию полицейский. - Что тут
творится?
- Да говорю же я, она... - начал толстый господин, но тут его перебил
голос из толпы:
- Эй! Не пускайте этого старого хрыча из кэба! Это он ее туда
посадил!
Престарелый джентльмен, который несомненно был-таки дядюшкой Эндрью,
только с трудом встал и теперь растирал свои синяки.
- Ну, - обратился к нему полицейский, - так что же здесь происходит?
- Умпф, пумф, шумпф, - раздался голос из-под шляпы.
- Бросьте шутить, - сказал полицейский сурово. - Вам скоро будет не
до смеха. Ну-ка, снимите это немедленно.
Легко сказать! Дядя Эндрью возился со своим цилиндром без всякого
успеха, покуда его не сдернули за поля двое полицейских.
- Благодарю вас, благодарю, - слабым голосом произнес дядюшка. -
Благодарю вас. О, Господи, я потрясен. Если бы кто-нибудь принес мне
крошечную рюмочку коньяку...
- Минутку, сэр, - полицейский извлек откуда-то очень большой блокнот
и совсем крошечный карандашик. - Кто отвечает за эту молодую особу? Вы?
- Берегись! - закричало сразу несколько голосов, и полицейский еле
успел отскочить от рванувшейся прямо на него лошади. Тут ведьма развернула
ее мордой к толпе, поставив задними ногами на тротуар, и принялась длинным
сверкающим ножом разрезать постромки на шее животного, чтобы освободить
его от обломков кареты
А Дигори все думал, как бы ему подобраться поближе к королеве и при
случае дотронуться до нее. Задача была не из легких. С той стороны, где
стоял мальчик, толпилось слишком много народу, а путь на другую сторону
лежал через узкое пространство между заборчиком вокруг дома Кеттерли и
конскими копытами. Если вы знаете лошадей, и если б вы видели, в каком
состоянии находился этот несчастный конь, вы бы поняли весь страх Дигори.
И все-таки, хоть он и знал лошадей, но решительно сжал зубы и выжидал
момент для броска.
Сквозь толпу пробился краснолицый детина в шляпе-котелке.
- Знаешь, хозяин, - обратился он к полицейскому, - а ведь это моя
лошадка, на которой она расселась, и карета моя, ты посмотри только, от
нее одни щепки остались!
- По одному, пожалуйста, по одному, - отвечал полицейский.
- Куда там! - сказал извозчик. - Уж я-то свою лошадку знаю. У нее
папаша в кавалерии служил. Ежели эта дамочка будет и дальше ее
раззадоривать, она тут кому-нибудь все кости переломает. Пустите-ка, я
разберусь.
Полицейский, нужно сказать, с облегчением пропустил его к лошади, и
кэбмен не без сочувствия заговорил с ведьмой:
- Вот чего, барышня, дайте мне к ейной морде подойти, а сами
слезайте. Вы барышня из благородных, ступайте домой, чайку испейте,
отдохните в постельке, вот оно и лучше станет.
Он протянул руку к лошадиной морде, приговаривая:
- Постой, Земляничка, не бузи... Тише, тише...
И тут впервые за все время заговорила ведьма.
- Пес! - ее высокий холодный голос легко заглушил шум толпы. - Пес,
руки прочь от королевского скакуна! Перед тобой Императрица Джадис!