Сладость или гадость

Морозный воздух пригорода, знакомый до боли, встретил Лу, когда он вышел из машины. Но на этот раз все было иначе. Рядом с Джулом, хмурившимся от холода, стояли двое других людей — его родители.

Натали, его мама, с улыбкой оглядывала заснеженный домик бабушки, ее добрые глаза сияли предвкушением праздника. Она выглядела чуть более уставшей после бесконечных командировок, но ее спокойная, теплая аура оставалась неизменной.

Рядом с ней, положив руку на багажник, стоял Люк, его отец. В его прямой осанке и собранном взгляде читалась привычная строгость, но уголки его губ подергивались в легкой, почти незаметной улыбке. Он что-то говорил Джулу о том, чтобы не забыть сумку с подарками.

Лу стоял в стороне, наблюдая за этой идиллической картиной. Они приехали. Ненадолго, всего на несколько дней перед самым Рождеством, но приехали. И они не знали. Не знали о мельнице, о могилах, о паническом страхе в глазах Мариуса и о том, как их младший сын бродил по лесу с окровавленным биноклем в кармане. Для них он был все тем же Лу — немного дерзким, вспыльчивым парнем, которого отправили на каникулы, чтобы «выпустить пар».

— Лу, дорогой! — Натали заметила его и раскрыла объятия. Он шагнул вперед, позволив ей прижать себя к дубленке, пахнущей морозом и ее привычными духами. — Выглядишь повзрослевшим, — отстранившись, она внимательно посмотрела на него, и Лу почувствовал легкий укол тревоги: а вдруг она что-то видит?

— Деревенский воздух, — буркнул он в ответ, отводя взгляд.

Люк подошел и крепко, по-мужски, хлопнул его по плечу.

— Как дела, сынок? Не слишком надоело тут без нас?

— Нормально, — коротко ответил Лу.

Взгляд отца задержался на нем на секунду дольше, будто пытаясь прочитать между строк, но затем он кивнул и повернулся помогать Джулу.

Бабушка, сияя, встретила их на пороге, и дом мгновенно наполнился непривычным, но приятным гомоном. Разговоры за столом крутились вокруг работы, планов на праздник, городских новостей. Лу отмалчивался, чувствуя себя странным аутсайдером в собственной семье. Его мир за последние месяцы разделился на «до» и «после», а они все еще жили в том самом «до».

Его взгляд постоянно уплывал в окно, к дому напротив. Он знал, что Мариус там. Все в нем рвалось наружу, чтобы поделиться с кем-то этим новым, трепещущим чувством внутри. Но он не мог. Не с Джулом, который все понимал, но предпочел бы не обсуждать. И уж тем более не с родителями.

Вечером, когда Натали разбирала чемоданы, она положила на его кровать маленькую коробочку.

— Сувенир из Женевы. Думаю, тебе понравится.

Внутри лежали стильные темно-сированные перчатки. Лу сжал их в руках. Они были дорогими, красивыми и... бездушными. Подарок от мамы, которая любила его, но не знала его. Она не знала, что самыми ценными моментами этой осени для него были не вещи, а тихие разговоры в пыльной комнате, совместное молчание на морозе и ощущение чьей-то руки, которая не отпускает твою в минуту паники.

— Спасибо, — сказал он, заходя в ее комнату. — Они крутые.

— Рада, что тебе нравятся, — она улыбнулась ему, и в ее глазах светилась такая искренняя любовь, что у Лу защемило сердце от вины. Он хотел рассказать ей все, но слова застряли в горле.

Он вышел в гостиную. Люк и Джул обсуждали что-то у камина. Бабушка вязала. Все было идеально, по-рождественски уютно. Но Лу чувствовал себя за стеклянной стеной. По ту сторону была его семья, теплый, безопасный мирок его детства. А по эту — он сам, с головой погруженный в другой, взрослый и полный боли мир, в центре которого стоял хрупкий парень с каштановыми волосами. И он знал, что его место теперь — по эту сторону.

Невыносимое напряжение идеального семейного вечера заставило Лу схватиться за первое попавшийся предлог, чтобы вырваться на воздух.

— Пойду прогуляюсь, — бросил он, вставая с дивана. — Перед сном.

Натали посмотрела на него с легкой тревогой.

— Уже поздно, дорогой, и холодно.

— Я не замерзну, — он показал новые перчатки. — И я ненадолго.

Люк что-то пробурчал про то, что «парню нужно свое пространство», и Джул, поймав взгляд брата, лишь едва заметно кивнул. Они его покрывали. По-своему.

Выйдя на улицу, Лу сделал глубокий вдох, и ледяной воздух обжег легкие, но принес долгожданное облегчение. Он не стал никуда идти, просто прислонился к фонарному столбу напротив своего дома и уставился на освещенное окно комнаты Мариуса.

Он простоял так, может, минут пять, прежде чем окно распахнулось. В темном проеме возник силуэт.

«Ты чего тут замерзаешь?» — донесся тихий голос.

Лу не слышал, но понял по губам. Он просто пожал плечами.

Через пару минут входная дверь дома Де Загеров скрипнула, и на пороге появился Мариус, на ходу натягивая куртку. Он перешел улицу, и они стояли теперь друг напротив друга под желтым светом фонаря, и пар от их дыхания смешивался в воздухе.

— Семейный ад? — спросил Мариус, и в его глазах читалось понимание.

— Что-то вроде, — хмыкнул Лу. — Они пытаются. Просто... они в другом мире.

— Я понимаю, — тихо сказал Мариус. — Пойдем пройдемся.

Они двинулись по заснеженной улице, их шаги глухо отдавались в вечерней тишине. Никто не говорил ни слова, но это молчание было комфортным, насыщенным. Оно было полнее всех разговоров в гостиной с камином.

— Как Оля? — наконец спросил Лу, чтобы разрядить обстановку, которую, впрочем, и не нужно было разряжать.

— На все сто. Уже написала письмо Деду Морозу на трех листах. Половину пунктов занимают подарки для тебя, — Мариус посмотрел на него искоса. — Кажется, ты ее главный герой.

Лу почувствовал, как по щекам разливается тепло, и был благодарен темноте.

— Скажи ей, чтобы не перегибала. А то я неблагодарный тип.

Они дошли до края поселка, до того места, где улица переходила в поле, укрытое белым покрывалом. Лу остановился, глядя на темный силуэт леса на горизонте. Там, в глубине, стояла мельница. Но сейчас ее тень не вызывала в нем ничего, кроме легкой грусти.

— Слушай... — он начал и запнулся, переминаясь с ноги на ногу. — Они уедут после Рождества. А я... я могу остаться. До Нового года. Если, конечно... — он не закончил, чувствуя себя нелепо.

Мариус повернулся к нему. Свет от далекого фонаря падал на его лицо, делая его черты мягче.

— Бабушка не будет против?

— Она уже смирилась, что я своенравный тип, — отмахнулся Лу.

— Тогда... — Мариус медленно улыбнулся. — Тогда Оля будет счастлива.

«А ты?» — хотелось спросить Лу. Но он не осмелился. Вместо этого он просто кивнул.

— Ладно. Пора назад. А то твои точно подумают, что тебя в лесу призраки утащили, — сказал Мариус, разворачиваясь к поселку.

Они пошли обратно тем же путем. У калитки Мариуса Лу остановился.

— Спасибо, — сказал он.

— За что? — удивился Мариус.

— Не знаю. За то, что вышел.

Мариус снова улыбнулся, на этот раз только глазами.

— Всегда рад.

Лу смотрел, как он заходит в дом, и странное тепло, которое он чувствовал все это время, наконец перестало быть просто теплом. Оно было счастьем. Тихим, личным, своим. Он повернулся и пошел к своему дому, к свету и уюту, которые вдруг перестали казаться ему чужой территорией. Теперь у него был свой маяк, светившийся напротив.

Возвращение в дом было похоже на погружение в другую реальность. Воздух все еще пахнет горячим шоколадом и еловыми ветками, а в гостиной слышались спокойные голоса родителей, обсуждавших планы на завтрашний ужин. Но теперь этот мир не давил на Лу. Он нес с собой тихую уверенность, согревавшую его изнутри.

Джул, проходивший через прихожую с книгой в руках, бросил на него оценивающий взгляд.

— Ну как прогулялся? — спросил он с легкой усмешкой.

— Более чем, — ответил Лу, снимая куртку. На его лице все еще играла тень улыбки, которую он принес с улицы.

Джул заметил это и мягко хмыкнул.

— Ладно. Главное — не простудись. Мама забеспокоится.

Лу прошел в гостиную. Натали раскладывала пасьянс на журнальном столике, а Люк просматривал новости на планшете.

— Все в порядке, мам, — сказал Лу, отвечая на ее безмолвный вопрос. — Просто подышал воздухом.

— Хорошо, дорогой, — она улыбнулась ему, и на этот раз ее взгляд был спокоен. Возможно, она увидела в его расслабленной позе то, чего не замечала раньше — не подростковый бунт, а внутреннее умиротворение.

Лу поднялся в свою комнату, но не лег спать. Он подошел к окну. Комната Мариуса была уже темной, но свет в гостиной еще горел, отбрасывая теплый прямоугольник на снег. Он представил, как Мариус, наверное, читает Оле сказку на ночь или просто сидит в тишине, зная, что Лу всего в нескольких десятках метров от него.

Он взял телефон. На экране не было новых сообщений, но он все равно написал:

«Спасибо за прогулку.»

Ответ пришел почти мгновенно, словно Мариус тоже держал телефон в руках:

«Тебе спасибо. Спи спокойно.»

Просто. Обычно. Но для Лу в этих словах был целый мир.

Он лег в кровать, прислушиваясь к доносящимся снизу голосам семьи. Отец что-то рассказывал, мама смеялась. И впервые за долгое время Лу не чувствовал себя здесь чужаком. Он был мостом между двумя мирами — тем теплым, безопасным, что был здесь, в этом доме, и тем новым, трепетным и настоящим, что ждало его за стеной.

Завтра будет рождественский ужин, подарки, традиционная семейная суета. Но он знал, что самое главное уже случилось. Прямо здесь, в тихом пригороде, под холодным декабрьским небом, он нашел то, что искал, даже не зная, что ищет. И теперь, закрывая глаза, он видел не темный лес и не старую мельницу, а свет фонаря на лице Мариуса и его тихую улыбку, которая значила для него больше всех подарков на свете.

Утро началось с запаха корицы и хвои. Натали, облачившись в праздничный фартук, командовала процессом украшения дома, а Люк с преувеличенной серьезностью водружал на верхушку ели старую картонную звезду, которая пережила уже два десятилетия их семейных праздников.

— Лу, дорогой, повесь гирлянды на окно, — попросила мама, протягивая ему коробку с мерцающими огоньками.

Лу взял гирлянды. Обычно он ворчал бы на такую «детскую» работу, но сегодня все было иначе. Он аккуратно развешивал лампочки, и его взгляд снова и снова уплывал в окно. Он видел, как в доме напротив зажглась елка, и маленькая фигурка Оли мельтешила перед окном.

Когда последняя гирлянда была закреплена, и дом наполнился теплым мерцанием, Лу отступил на шаг.

— Я ненадолго, — сказал он, уже надевая куртку.

— К соседям? — спокойно спросила Натали, вытирая руки о полотенце.

Лу замер, ожидая допроса, но в глазах матери он увидел лишь легкое любопытство и теплоту.

— Да. Они там вдвоем. Помогу им с украшениями.

Люк что-то пробурчал одобрительное, разбирая коробку с елочными игрушками. Джул, проходивший мимо, лишь многозначительно поднял бровь, но ничего не сказал. Молчаливое согласие семьи было ему наградой.

На пороге дома Де Загеров его ждала Оля, прыгающая от нетерпения.

— Лу! Мы тебя ждем! У нас есть дождик!

Мариус стоял чуть поодаль с коробкой елочных шаров в руках. На нем был тот самый свитер с оленями, который Лу в шутку назвал «ужасным» в их переписке. Увидев Лу, он фыркнул:

— Она заставила.

— Очень празднично, — с серьезным видом констатировал Лу, переступая порог.

Они принялись за работу. Оля, как главный режиссер, указывала, куда вешать каждую игрушку. Лу изображал покорного исполнителя, а Мариус, капитан на вышке в лице стремянки, водружал шары на самые верхние ветки. Дом наполнялся смехом, звоном бьющихся шаров (к счастью, всего одного) и запахом мандаринов.

В какой-то момент, передавая Мариусу серебристый шар, их пальцы коснулись. Мимолетно, всего на секунду. Лу почувствовал, как по его руке пробежали мурашки, и быстро отдернул руку, делая вид, что поправляет гирлянду. Он посмотрел на Мариуса, но тот был сосредоточенно приклеивает очередную снежинку на окно, хотя его уши заметно покраснели.

Когда все было готово, они зажгли гирлянды. Мягкий свет озарил гостиную, отражаясь в шарах и в глазах Оли, сияющих от счастья.

— Красиво, — тихо сказал Мариус, глядя на их общее творение.

— Да, — согласился Лу, глядя на него.

Он остался ненадолго, выпив с ними какао, и отправился обратно. Возвращаясь в свой сияющий дом, Лу сиял от счастья ведь, уже вечером наступит Рождество и он сможет вручить свой подарок Мариусу.

——————————————————————————————————————————————————

Ну чтож глава вышла объемной надеюсь понравилась, ну а так же что думаете подарит Лу Мариусу? 

А так же спасибо тем кто меня поддерживает ставя лайки и комментируя это очень приятно