38
О чем это он?
Дверь открылась внезапно. Я едва сдержала вскрик, увидев четыре вошедшие тени, Намджун на мгновение замер, а затем попытался отстраниться, но я обняла его за шею и удержала на месте. Нет, не для того, чтобы продолжить, – в свете, льющемся из распахнутых дверей в столовую, я разглядела рыжие волосы той самой маньячки.
– Ты идешь в спальню, – властным шепотом приказал альфа.
– Нет, – решительно и тоже шепотом ответила я.
– Юна, ты…
– Я хочу послушать, зачем они пришли. А ты?!
Теплый, едва различимый туман вдруг окутал наши тела. И сразу возникло ощущение уединения, словно мы одни в целой вселенной, и есть только я, он и переплетение наших тел.
– Это будет любопытная… игра, – произнес Юна, вновь вторгаясь в меня.
Я с трудом сдержала стон, он хрипло усмехнулся и сделал движение ко мне, во мне, мной.
– Нагнись сильнее. – Приказ, в котором слышится рык.
Молча накрываю его ладони своими… впиваюсь ногтями. Не выдержав, запрокидываю голову, чтобы полюбоваться его реакцией на мое неподчинение. И замираю, увидев улыбку на тонких губах.
– Моя волчица, – с нескрываемым восхищением произносит оборотень и резко входит вновь, заполняя до основания.
Одна его рука сжимает перила, вторая на моих бедрах – направляет на столкновение с собой, а в желтых светящихся глазах голод, который просыпается и во мне.
– Нас услышат, – срывающимся шепотом напомнила.
– Туман… мы слышим и видим, они нет.
Он отпустил поручень, широкая ладонь скользнула по моему бедру, поднялась выше, сжала грудь, еще выше, по шее, и, заставляя запрокинуть голову, Намджун смял губами мои губы, жадно, алчно, неистово, почти жестоко. Я вскинула обе руки, обнимая его за шею, прогибаясь сильнее, сходя с ума от его звериного желания.
Душу рвало в клочья!
Тело, напряженное, выгнутое дугой, сводило от судороги нарастающего экстаза, я едва не теряла сознание, а Намджун продолжал жадно пить меня, уничтожая остатки стыда, благоразумия, страха. Язык протолкнулся сквозь сжатые губы, поймал и захватил в плен мой, руки гладили, сжимали, господствовали, от его прикосновений кожа ныла, но требовала еще. Все тело требовало еще, и когда его пальцы скользнули между ног, я закричала. Он выпил мой крик, облизнул губы и хрипло прошептал:
– Да, вот так, покричи для меня, Юна… Я с ума схожу, когда ты так кричишь…
Экстаз на грани! Судорога прошлась по телу, ногти непроизвольно впились в сильную шею альфы…
И его самоконтроль снесло напрочь!
Намджун рывком вышел из меня, развернул к себе лицом и снова смял мои губы поцелуем, подхватывая, заставляя обхватить его ногами, вторгаясь и врываясь в меня снова, снова, снова. Я изогнулась, застонала, не выдерживая его напора, но пощада в нашей игре предусмотрена не была. И остановок никто не планировал – одна его ладонь плотно обхватила внизу, четко и резко направляя на встречу с неизбежным, вторая поддерживает спину, позволяя изогнуться в объятии Намджуна ровно настолько, чтобы позволить ему скользить губами по моей шее и ключицам, сжимать губами грудь, заставляя надсадно кричать от дикой смеси боли и удовольствия. И я уже ничего не соображала, вновь срываясь на крик и теряя себя в каждом его наполненном звериной мощью движении, сходя с ума и проваливаясь в бездну блаженства…
Но, соскальзывая в пропасть, я утянула его за собой, и, теряя осознание мира в нахлынувшем океане наслаждения, не сдержала улыбки, расслышав его хриплый, полный удовлетворения рык.
Приходила в себя медленно, все так же обнимая его руками и ногами, чувствуя легкие благодарные поцелуи на глазах, губах, по линии подбородка, шее, плечам… И, улыбаясь от чего-то расслабленно и очень радостно, я тихо млела от его нежности… Такое удовлетворенное счастье в руках насытившегося зверя.
– Больно? – спросил Намджун, каким-то немыслимым образом догадавшийся, что я вновь пришла в сознание.
– Нет, – прошептала я, не открывая глаз, – мне хорошо… очень.
Нежный, сладкий поцелуй. Я взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, почему-то улыбнулась и потянулась вновь к его губам. Намджун ответил – бережно, ласково, осторожно.
Внизу раздался грохот, затем послышалось визгливое: «Найти эту тварь!»
Я лениво и даже как-то абсолютно безразлично спросила:
– А почему они смелые такие?
Даже не ожидала ответа, но альфа пояснил:
– Они уверены, что ты одна.
– Мм-м? – удивленно вскинула бровь.
Намджун сделал шаг и усадил меня на перила, обнял за талию, удерживая от падения. Странное дело, я совершенно не боялась упасть – вообще. Точно знала, что удержит, даже если прыгну. Удивительное ощущение – знать, что тебя всегда подхватят, защитят, оградят от всего на свете.
– Меня не должно было быть здесь, Юна. – Намджун осторожно покинул мое тело, но не отстранился и вновь обнял.
Прижалась щекой к его груди, прикрыла глаза, прислушиваясь к биению мощного сердца, и тихо спросила:
– А почему… здесь?
Тяжелый вздох, и едва слышное:
– Хотел поужинать с тобой.
Прижалась сильнее, но не могла не спросить:
– Только поужинать?
– Мне нужно было уйти, – теплые губы нежно целуют мои волосы, – меня ждет вся стая, и я должен был уйти.
Внизу что-то разбивается, слышна визгливая ругань, а я тихо спрашиваю:
– Почему… остался?
Сильные пальцы обхватили подбородок, вынуждая запрокинуть голову, взглянуть в его светящиеся звериные глаза и увидеть в них ответ прежде, чем оборотень произнес:
– Потому что твое желание сводит меня с ума, Юна. Потому что потребность быть рядом с тобой становится невыносимой. Потому что твой запах с каждым днем все сильнее затмевает весь мой мир. Потому что я не мог оставить тебя одну. И еще десятки «потому что», которые я не в силах объяснить словами, но, владея тобой снова и снова, могу выразить каждым движением своего тела.
И я смотрю на него, на его сильное властное лицо зверя, на широкую шею, могучие плечи и снова в его глаза. Мне показалось, что мир поплыл, растворился, потерялся где-то там, ломая мои ценности, мои мечты, разрывая меня. Или это рвалась оболочка, выпуская на свет ту меня, что всем сердцем хотела принадлежать этому наглому, неимоверно сильному, жестокому даже в нежности зверю. Я не могла понять, что со мной. Так хотелось ответить на его признание, и в то же время так страшно оказалось признаться себе в этом. Мне хотелось вернуться в свой мир, но так страшно было бы вернуться туда, где нет даже веры в чудеса. Мне так хотелось свободы, но вдруг страшно оказалось даже представить себе, что его не будет рядом.
Сердце на части, и чувства оголенные, как провода под напряжением. И я не знаю, что делать!
– Так много эмоций, – оборотень улыбнулся, пристально разглядывая меня, – так много… страха. Юна, – он наклонился, заставляя отклониться и зависнуть над пропастью пустого пространства, – скажи то, что хочется. Не обещай, не клянись, просто скажи.
Я резко вдохнула, так что голова закружилась от переизбытка кислорода, и, глядя в его глаза, прошептала то единственное, в чем точно была уверена:
– Еще…
– Еще?! – полувопрос-полуутверждение.
– Еще, – хрипло подтвердила я.
Странная улыбка на губах, и, склонившись надо мной, Намджун поцеловал – так нежно, словно целует впервые. Словно не было безумия страсти, разрывавшей изнутри, словно мы только встретились, словно предлагал все начать заново…
Тихий скрип двери.
Альфа оторвался от меня, вгляделся в дверной проем и как-то весь подобрался. Я спрыгнула с перил, обошла его, обняла и тоже посмотрела туда, где в замок медленно входил хранитель. И входил он медленно, настороженно и не особо уверенно.
– Здесь никого, – послышался голос рыжей.
– Ты уверена? – раздался жуткий скрип из-под балахона.
Я вздрогнула. Потому что мгновенно узнала – это был тот самый, который помчался искать меня в городе и потому выжил. Намджун мгновенно повернулся ко мне, вопросительно вскинув бровь.
– Этот был на поляне, – прошептала я, – он оборотней допрашивал.
Намджун нахмурился, я же вспомнила и еще кое-что:
– Один из них тогда сказал: «Альфа осознал, что мы будем искать на его территориях, и отнес девчонку в свободную. И мы бы не узнали, не донеси… мм… Постоянно забываю имена, для меня все псины на одну морду».
Сказанное я передала дословно и сама удивилась своей улучшившейся памяти. А вот Намджун оскалил зубы и заметно напрягся.
– Кто-то из своих? – догадалась я.
Оборотень не ответил, обернулся, подхватил меня на руки и стремительно унес на третий этаж, а после и в спальню.
Там торопливо надел брюки, я не стала терять времени и тоже оделась. Намджун взглянул на меня, на кроссы и спортивный костюм, почему-то улыбнулся. А затем подошел к стене, той, к которой примыкало изголовье кровати, что-то нажал, и в каменной кладке открылась ниша.
В следующее мгновение мне протянули пистолет! Странный очень, в котором что-то светилось, но это был пистолет!
– Мне? – ошеломленно спросила я шепотом.
Кивнул.
И я поняла, что он слышал мои слова. Каждое из слов слышал и принял решение – стать ближе.
– Это похоже на оружие твоего мира. – Намджун вложил пистолет в мои дрогнувшие ладони. – Ашас убивает даже оборотней, особенно опасен для хранителей. Я активировал, у тебя двадцать выстрелов, моя леди.
Я поверить не могла. Осторожно сжала одной рукой, боясь тронуть курок. Намджун улыбнулся и произнес:
– Не спускайся ниже второго этажа, Юна.
Молча кивнула.
И Намджун тенью скользнул к дверям, я следом.
Вокруг нас все так же мерцал странный туман, и казалось, никто не услышит сказанное внутри призрачной дымки.
Так оно и получилось – едва мы спустились на второй этаж, оборотень обернулся, протянул руку, коснулся моей щеки, провел нежно, так щемяще нежно, что на моих глазах выступили слезы…
Но альфа уже ушел.
Вот он был тут и вдруг растворился в пространстве, метнувшись так быстро, что я даже направление не уловила. Я осталась одна, сжимая орудие чужого мира и борясь с желанием позвать Намджуна.
В замке было тихо.
Где-то за могучими стенами слышался шум поющего среди башен ветра, еще какой-то неясный гул, а здесь было тихо… Камин уже погас, Намджун, занятый мной, не подкинул дров, и теперь не слышалось умиротворяющего потрескивания…
Ничего. Только я и мое дыхание, да полумрак, в котором терялись очертания стен.
Я подошла к перилам, тем самым, где… в общем, где. На губах заиграла улыбка, тело отозвалось истомой приятных воспоминаний, внутренний голос напомнил, что я играю с огнем. А я… я постаралась разглядеть хоть что-то в полумраке.
Шорох! Справа, у двери в столовую. Перегнувшись через перила, в свете, бьющем из-под двери, увидела тело сползающего по стене оборотня… его покрытая шерстью полуволчья голова бесшумно покатилась по полу… остановилась… Растекающаяся маслянистым пятном кровь показалась черной.
– Кровь! – отчаянный вопль принадлежал не мне.
Распахнулась дверь библиотеки, и в холл выбежала та самая рыжая маньячка. Джиюн замерла, и в холле вспыхнул свет – я на мгновение прикрыла резанувшие болью глаза, а Джиюн и вовсе взвыла.
– Таасак! – несуразно огромный трехпалый хранитель последовал за ней, выйдя из библиотеки.
– Ашшар! – Джиюн испуганно озиралась.
И вдруг что-то упало. Свалилось сверху, с третьего этажа, бухнулось на пол и покатилось… Когда черная голова остановилась, я поняла, что она принадлежала оборотню в звериной форме. Той самой, третьей. Сердце забилось быстрее, едва с третьего этажа полетело и тело…
– Намджун, – выдохнула испуганная рыжая.
Я едва дышала, а когда сверху спрыгнул сам Намджун, с трудом сдержала крик. Босой, в одних брюках, без рубашки – он казался человеком, но не был им. Он был зверем. Разгневанным зверем, на чью территорию ворвался враг. И для этого врага у оборотня не имелось жалости…
Рывок, тело зверя стало смазанной тенью, метнувшись к хранителю, а в следующее мгновение на пол, в лужу натекшей от трупа первого оборотня крови шлепнулась трехпалая рука хранителя.