Сцена
Палуба «Чёрной жемчужины» шумела: матросы тянули канаты, Джек раздавал свои странные приказы, а Элизабет оживлённо спорила с Гиббсом.
Т/и стояла чуть поодаль, наблюдая за закатом. Ветер трепал её волосы, глаза блестели в лучах солнца — спокойные, уверенные, совсем не похожие на её брата, чьё поведение чаще вызывало смех или головную боль.
Уилл, стоявший неподалёку, поймал себя на том, что слишком долго смотрит на неё.
«Как я раньше не замечал?.. — пронеслось в его мыслях. — В её взгляде есть что-то, чего я никогда не видел даже у Элизабет».
— Опять уставился? — вдруг рядом раздался голос Джека. Он хмыкнул, хитро прищурив глаза. — Осторожнее, кузнец. Это моя сестра.
Уилл резко отвёл взгляд, но слишком поздно — Джек уже ухмыльнулся и, покачиваясь, отправился дальше по делам.
Т/и подошла ближе, усмехнувшись:
— Ты слушаешь Джека? Напрасно. Половина из того, что он говорит, — полная чепуха.
— А вторая половина? — спросил Уилл, пытаясь скрыть смущение.
Она посмотрела на него пристально, чуть наклонив голову:
— Иногда — правда, которую сложно принять.
Мгновение они стояли молча. Вдалеке смеялась Элизабет, но её голос уже не отзывался в сердце Уилла. Он понял: всё это время он гнался за образом, а настоящее чувство стояло прямо перед ним.
— Т/и... — начал он, и голос его дрогнул. — Кажется, я слишком долго смотрел не туда.
Она приподняла бровь, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Ну, кузнец... посмотрим, хватит ли тебе смелости сказать это громче, чем шёпотом.
И море будто засмеялось вместе с ней, разбив волны о борт.