Египетские приключения

После прогулки, которая, к удивлению Эвы, прошла без конфликтов, трио направилось к центральному, самому большому зданию деревни. Настроение Эвы снова стало серьёзным. Хрупкое перемирие с Дией исчезло, сменившись напряжённой тишиной. Рэймсс, шедший чуть впереди, казался наименее обеспокоенным. Дия держалась отстраненно. Эва, Шеза, ощущала тяжесть приближающейся встречи, словно каждый шаг вёл её ближе к пасти голодного зверя. Хотя, возможно, так оно и было.
Зал был уже полон. Здесь собрались все: целители в белых одеждах, суровые солдаты Эпистата, несколько других магов, которых Эва мельком знала, и, конечно, Реммао, который буравил её взглядом, полным яда. В центре, у карты, стоял Амен, Эпистат. Его силуэт, властный и неподвижный, доминировал над всем пространством.
Эва, Дия и Рэймсс заняли места, смешавшись с толпой.
Амен начал говорить, и его голос, хотя и был ровным, нёс безоговорочную власть:
- Вы здесь не по приказу Фараона, а по необходимости. Местная хворь - это не просто болезнь. Это быстрое угасание, и пока мы не знаем ни источника, ни лекарства.
Амен обвёл взглядом собравшихся, останавливаясь на каждой группе, включая магов.
- Риск инфицирования чрезвычайно высок. Наше главное оружие здесь - дисциплина и профилактика.
Амен посмотрел в сторону Эвы, которая стояла рядом с группой целителей и писцов.
- Что касается вспомогательного персонала, вы будете прикреплены к целителям. Ваша задача - точно фиксировать симптомы, реакцию на лечение и передвижение больных. Дисциплина - всё.
Эва облегчённо выдохнула. Писарь. Идеально. Она сможет наблюдать и собирать информацию, не привлекая лишнего внимания. Темная магия должна оставаться глубоко спрятанной.
- Я закончил, - резко оборвал Амен. - Начинайте работу.
Едва Эва сделала шаг, чтобы выйти из толпы, как её перехватил Реммао. Он прижал её к стене, его лицо было скрыто в полумраке, но взгляд горел яростью.
- Эва, ты нашла себе место под солнцем прямо у ног Эпистата, - прошипел он. - Не забывай, кто ты.. Еще одна ошибка, и я сам сдам тебя Амену. Твой "дар" не стоит проблем, которые ты создаешь.
- поняла, Реммао, - Эва ответила с ледяным спокойствием, которое она всегда использовала против него. - Я просто Писарь.
Он отпустил её так же резко, как схватил.
- Смотри мне.
Эва вышла из здания, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает её тело. Она должна была найти своего напарника-целителя.
- Эй! - раздался сзади знакомый, дружелюбный голос.
Эва обернулась и увидела Ливия - молодого лекаря, её друга, с которым они иногда общались. Он был известен своим спокойствием и исключительной добротой.
- Ливий, - кивнула Эва, невольно улыбнувшись.

- Я видел списки. Ты прикреплена ко мне. Это хорошо, я устал от этих вечно хмурых помощников. - Секундное молчание. -Нам нужно идти в северный сектор, там есть несколько новых случаев.
Отлично, - Эва внутренне ликовала. Рядом с другом, который не будет её осуждать, будет легче приступать к сбору данных. - Амен сказал, что хворь может быть "не совсем естественной".
- Я слышал. Я лекарь, Эва. Я вижу обычные симптомы, но они развиваются. Как будто... кто-то давит на время. Иди за мной.
Эва быстро сверила свою сумку с припасами (чистые свитки, чернила, амулет-оберег, скрытый глубоко в подкладке).
Ливий жестом указал на узкую, пыльную улочку.
- В дом ткача. Он слег вчера, но сегодня... ему хуже, чем должно быть.
Эва кивнула и последовала за ним. Её тёмная сущность, Шеза, пробуждалась, готовая к работе, которая вышла далеко за рамки обязанностей обычного писаря.

Дом ткача оказался небольшим, темным и душным. Воздух был тяжёлым от запаха болезни, смешанного с затхлым ароматом нестираной одежды и пыли. Эва почувствовала, как её инстинкты обостряются, пытаясь уловить хоть что-то, что выходило бы за рамки обычной хвори. Но пока - только удушающая обыденность страдания.
Внутри, на соломенном тюфяке, метался пожилой мужчина. Его кожа была бледной, губы синими, а глаза дико метались, словно он видел нечто, недоступное обычным людям.
Ливий тут же склонился над больным, его лицо сосредоточилось. Он быстро ощупывал лоб, пульс, осматривал кожу.
- Температура очень высокая, - скомандовал он. - Пульс нитевидный, прерывистый. Дыхание поверхностное. Кожа сухая, горячая. На груди... множественные мелкие гематомы, словно от внутренних разрывов капилляров. Бред. Он что-то шепчет...
Эва, стоя чуть в стороне, старалась максимально быстро записывать. Её рука скользила по свитку, пытаясь зафиксировать каждое слово, каждый симптом. Но скорость Ливия была ошеломительной, и в спешке её почерк превращался в неразборчивую вязь, похожую на следы когтей по песку.
Ливий поднялся, тяжело вздохнув.
- Я дам ему успокоительное и отвар из мяты, это немного облегчит страдания. Но он угасает, Эва. Очень быстро.
- Что там у тебя? Всё записала? Мне нужно знать точное время появления этих гематом... - Ливий наклонился над свитком, и его брови медленно поползли вверх, а затем он замер, пытаясь расшифровать каракули Эвы.
На мгновение повисла тишина. Затем Ливий резко расхохотался, такой неожиданный звук в доме больного человека.
- О, Боги! Эва! - выдохнул он сквозь смех, едва не роняя свиток. - Кто... кто вообще взял на работу такого писаря?! Скажи мне, куда смотрел Эпистат, когда одобрял твою кандидатуру? Он, наверное, подумал, что ты принесешь ему древние проклятия, а не вот это! - Он махнул рукой на свиток. - Это же не почерк! Это следы перепуганной курицы, пробежавшей по чернилам! Я больше не пойду с тобой, пока ты не обещаешь писать так, чтобы я мог это прочитать, а не расшифровывать, как древние иероглифы!

Ливий, хоть и отсмеялся, быстро вернулся к работе, продиктовывая симптомы уже в более размеренном темпе.
Эва послушно водила стилом по свитку, но её внимание было приковано не к физическим признакам, а к нечто иному, невидимому. Пока Ливий осматривал руки больного, Эва осторожно, незаметно, выпустила своей тёмной магии. Эти щупальца были едва уловимы даже для других магов, а для обычного человека - совершенно невидимы.
Ей показалось, что это некое проклятие, обратившееся на деревню, - не проклятие, направленное на убийство, а проклятие, направленное на истощение. Энергетическое поле ткача было пробито, и из него медленно, но верно, вытекала жизненная сила. Это было похоже на разбитый сосуд, из которого утекает вода. Хворь была лишь физическим проявлением этого магического угасания.
Эва не могла себе позволить сосредоточиться на записи. Ливий говорил о судорогах, а она чувствовала, как дрожит сама духовная основа человека.
Когда Ливий закончил диктовку, он вновь заглянул через её плечо, чтобы убедиться.
- Ну как, на этот раз разборчиво?
Эва, которая пропустила половину последних симптомов, погрузившись в магический анализ, быстро придумала:
- Да, да, конечно.  -Энергично закивала та.