ᴨᴧᴏхиɯ и бᴏᴛᴀничᴋᴀ [ᴛᴀᴇnniᴇ]

Я резко открыла глаза, очнувшись ото сна. Всякая чепуха, как обычно, снится, нет, чтобы что-то интересное. Еле-еле высунув руку из-под теплого одеяла, я достала телефон. Семь часов. Рано, но надо вставать, школу еще никто не отменял. Провалявшись в постели еще минут десять с закрытыми глазами, я все же заставила себя подняться.

Сегодня мой день рождения. Я улыбнулась себе в зеркало: вот я и стала на год старше. Выйдя из своей комнаты, я прошла в ванную, выключая свет – в темноте гораздо приятнее. Умывшись, я проследовала на кухню, где меня уже ждали родители.

Это уже традиция: каждый день рождения они задерживались утром до восьми, чтобы проводить меня в школу и поздравить, а возвращались с работы раньше, чтобы вместе отпраздновать. Сама я никого не приглашала, предпочитая отмечать в кругу семьи.

Родители подарили мне платье в деловом стиле, черное, облегающее, практически до колен. Мы выбрали его на этих выходных, чтобы не ошибиться в размере. Решив, что мне хочется его надеть, я поддела белую блузку под него, чтобы не выглядеть слишком вульгарно. Это стезя «красавиц» - платье без рукавов на голое тело надевать!

Позавтракала я вкусным шоколадным пирогом, который испекла вчера поздно вечером мама, за что я ей была очень благодарна.

Но у подъезда меня ждал сюрприз: улыбаясь, на лавочке сидел Тэхен, а увидев меня, тут же поднялся и подошел, обнимая. Я все еще смущалась, но более менее свыклась с этой его привычкой.

В школу мы подошли к восьми часам, как я и привыкла приходить. Тэхен держал меня за руку, от чего я сначала краснела, но потом успокоилась. Но как только мы появились в школе, к нам устремилось множество взглядов, большинство из которых – не самые доброжелательные, отнюдь. Я честно смотрела в пол, стараясь ни о чем не думать.

Зависть – плохое чувство.

Тэхен лишь крепче сжал мою руку, и я приободрилась. Опять непонятно что, думаю, какая мне разница. Так себя веду, будто увела его у кого-то.

«Красавицы» громко шушукались еще со вчерашнего дня, неодобрительно посматривая на нас, Лиса с Джису бросали на меня многозначительные взгляды, мол, все с тобой понятно, и так же многозначительно улыбались. Я тоже улыбнулась им в ответ, мысленно закатив глаза – ух, теперь мне придется им все-все-все рассказать, я не сомневаюсь. Начнут издалека, а потом заговорят так, что и сама не заметишь, как выложишь все тайны.

К тому же, такое внимание немного льстило. Все эти люди (исключая, конечно, Джису с Лисой) не ставили меня ни во что, а теперь завидуют мне по-черному. И внимание, обращенное к Тэхену, теперь было обращено ко мне. Да уж, кажется, я начинаю понимать, почему все стремятся быть популярными: тут все просто, это приятно, это повышает самооценку, дает уверенность. Плюс, тебя все любят, боготворят. Как тут не возгордиться?

Конечно, плохо, что «красавицы» теперь точно меня хорошим словом не помянут и какую-нибудь пакость устроить могут, но это было уже неважно. Я счастлива.

То, что Тэхен не поздравил меня с днем рождения, меня не огорчало: я ничего не говорила об этом. Хотя, возможно, зря я так сделала, он может обидеться, ведь не успел подготовиться. Впрочем, может, я ошибаюсь, но все же я решила ничего не говорить – потом успеется. К тому же, я не представляла, как скажу родителям, надо же будет объяснить, от кого получила подарок.

«Мам, пап, я встречаюсь с самым крутым парнем школы, представляете?»

Уж они-то захотят с ним познакомиться, я более чем уверена. А это значит, что мне придется сначала краснеть перед Тэхеном, уговаривать его прийти, а потом краснеть, сидя за столом и слушая его разговор с родителями.

Но моим задумкам не суждено было сбыться – Настя со Светой поднялись со своих мест, подходя к нашей парте, и буквально в один голос произнесли.

- С днем рождения, Дженни!

Потом они пожелали мне здоровья, счастья и любви (по обычному сценарию), а я улыбалась. Только вот не знала, что теперь сказать Тэхену. Что я забыла? Да, глупость. Не поверит ни за что. А надуться может, это уж точно. Но я сама была виновата, совершенно не подумав об этом. Все так закрутилось, завертелось.

Поблагодарив девочек, я виновато посмотрела на Тэ. Все же называть его даже в мыслях своим парнем или еще как-то я не могла, это звучало странно, да и смущало. Никак не могу привыкнуть – вот моя проблема.

Но он совершенно не отреагировал, будто не меня сейчас поздравляли. То есть, получается, он решил просто игнорировать? Ладно.

В конце концов, весь день я наблюдала за Тэхеном со стороны, пытаясь уловить изменения в его поведении, вдруг он все же расстроился. Но он вел себя как обычно, смеялся, ходил даже курил, чего я ему простила – если уж человек привык, то только он сам может себя отучить, а если кто-то и попытается направить его на путь истинный, то это вызовет гнев и раздражение. Ну, по крайней мере, так отреагировал бы любой подросток, чисто из-за противоречия.

Да что там говорить, даже я иногда делала что-то назло, хотя честно старалась исправиться.

Только вот поведение Тэхена все-таки напрягало, не знаешь, чего и ждать. Особенно, когда он быстро попрощался после предпоследнего, шестого урока и ушел домой «по делам». Я отсидела последний урок, постоянно дергаясь. Надо будет извиниться, позвонить.

Но я опять же ошиблась. Он встретил меня после школы, широко улыбаясь и пряча руки за спиной.

- С днем рождения, - я улыбнулась, когда он протянул мне букет одуряюще пахнущих роз, которые я так любила. Что ни говори, а сам Тэхена был доволен до такой степени, будто это у него был день рождения, а не у меня.

- Спасибо большое, - я, мысленно отвесив себе пинок, поцеловала его в щеку.

- На самом деле я знал и помнил, какой сегодня день, - я удивленно посмотрела на него. – Просто подумал, что тебе будет неудобно таскаться с букетом весь день, к тому же, хотелось подарить свежие цветы, а не купленные со вчерашнего дня.

Я счастливо улыбнулась. Наверное, это большой-большой красивый сон, хотя осознание того, что это все же реальность, было гораздо приятнее и радостнее. Сказка.

Осталось только придумать, что сказать родителям...