eighteen.
Подобное часто случалось с Юнги. Хронический недосып и извечная нервотрёпка порядком действовали на него, даже когда он был ребёнком. Только раньше это было связано с ссорами соседей по комнате в детском доме и ночными прогулками по лесу, то сейчас срыв сделки, проблемы с мафией, да и Чимин, черт бы его побрал.
Темнота. Когда Мин теряет сознание, то чаще всего перед ним просто пустота и чёрное полотно без единого проблеска света. Но сейчас все резко меняется. Юноша будто наяву наблюдает картину убийства его.. матери? Все снова и снова. Он срывается на крик, пытается хоть что-то сделать, но тело его не слушается вовсе и он просто стоит на одном месте, смотря на весь тот ужас, который, будто когда-то ему уже пришлось увидеть. Один из людей переводит взгляд на мальчишку и подходит ближе, подставив нож к его груди. Юн со страхом и одновременно ненавистью следит за всеми действиями человека, после чего с его губ срывается немой стон. Он чувствует, как холодное лезвие прошло сквозь его тело и выскользнуло обратно, в руках своего хозяина. Парень становится на колени и тяжко дышит, вновь наблюдая мглу вокруг себя. Ощущает приближение смерти. Но в груди что-то вспыхивает, горло обжигает жутко и он резко раскрывает глаза, машинально ухватившись за чью-то руку. Его трясёт, а дыхание сбито давно. Старший медленно переводит взгляд на перепуганного ангела и пару раз моргает.
– Что..что ты сделал? Зачем показал своё прошлое?
– Не моё, - светловолосый убирает чужую руку со своей и встаёт с дивана все той же студии. Ким достаёт из кармана психотропные препараты, которые Юнги на самом деле должен был употреблять в процессе всего курса лечения и кладёт на рабочие стол, рядом с клавишами, – Тебя не отдали родители, а забрало правительство, всвязи с отсутствием опекунов. Гукки.. он и правда твой родной брат, только вы находились в разных приютах и по усыновлении Чона ему сменили фамилию, а тебя воспитывали чужие люди. Все, что ты знаешь о своей семье тебе вгоняли в течение всего того времени, пока ты был ещё мал.
Юнги толком не отошёл ото сна, а тут ему выдают информацию, которая полностью вызовет его мозг. Он с минуту буквально смотрит в никуда, после пару раз моргает и переводит взгляд на светловолосого, что сейчас валял дурака. Собственно, как и всегда.
– И.. почему ты сообщаешь мне об этом только сейчас?
– Раньше не хотел. Я должен был присматривать за тобой и попросту забрать душу на небеса, но сжалился и решил немного скрасить твою жизнь, - произнёс он и чуть пожал плечами, поправляя копну светлых волос.
– Ладно, я с этим разберусь позже. Чимин.. сейчас мне нужно найти его и..-
– Тебе прислали что-то. Вроде видео.. - перебил его Ким и подал Юнги смартфон с парой уведомлений на экране блокировки. Мин дрожащими руками взял телефон и открыл сообщение, в котором действительно было прикреплено видео. Сердце пропустило удар. Омерзительный мафиози держал за волосы бедного Пака, на лице которого уже красовались кровоподтёки. Глаза мальчишки слезились, рот заклеен изолентой и он жалобно скулил, стараясь вытянуться так, чтобы было не особо больно.
– Час прошёл, а ты и виду не подал. С каждой минутой твой котёнок становится на шаг ближе к скорой гибели. Он такой послушный у тебя.. Правда, сладость? - мужчина провёл языком по ушной раковине мальчишки, от чего из его глаз прыснули слезы и он стал отрицательно мотать головой, – Короче говоря, не медли и успеешь его спасти.
///////////////////////////////////////////
я так до боли в сердце тебя ненавижу. я так до ломоты в костях хочу спрыгнуть с подоконника одиннадцатого этажа / скинуть тебя оттуда, лишь бы больше не мучаться. я так до скрипа зубного хочу выпилить твой портрет из своей прогорклой памяти. я так до крови на ладонях хочу вырвать своё сердце, чтобы никогда больше оно не болело и не билось.
я ненавижу тебя и те песни, что доводят меня до фриссона, и все эти песни напоминают о блядском тебе, мерзком отродье сатаны, о маленьком жестоком ублюдке. каждая страница в моих любимых книгах, которые я читал, когда познакомился с тобой, пропахла твоими сладкими словами и твоим свежим запахом. эти книги я не могу брать в руки, настолько я тебя ненавижу, ебаный ты утырок.
я ненавижу твои слова и твой идеальный вид. я ненавижу твою идеальную прическу и чёрные, словно смоль, волосы. я ненавижу каждый сантиметр твоего тонкого белого тела. ты как статуя из мрамора — тебя так сложно разбить, да я и не смогу, потому что так ненавижу. я ненавижу твои блядские пухлые губы, ненавижу твои руки с красными шрамами от спичек.
когда я вижу тебя, мои глаза сами слезами наполняются /как хорошо, что ты никогда не замечал этого/. я трясусь, словно эпилептик, когда ты касаешься моих кривых, уродливых рук. я замираю, когда ты смотришь на меня, начинаю дышать медленнее, и вскоре мне воздуха для жизни не хватает, и я опираюсь на стол, чтобы не упасть перед тобой в обморок.
хотя я был бы рад упасть и разбить себе голову.
мы не романтики, да и никто вовсе. ты занят не мной, и я снова остаюсь ни с чем, стоя перед безграничным звездным небом твоих глаз, изо всех сил пытаясь противостоять их манящему блеску миллиардов сверкающих звёзд. я не хочу брать в свои пальцы твои руки, кожа которых похожа на лепестки увядающей розы — такая же нежная и с зазубринами.
и я спрашиваю у развергшихся надо мною небес, где же ты? где ты, мой ненасытный вампир, моё жизненное проклятие и спящий месяц? я развожу руками, перемешивая краски тонн облаков, чтобы убрать их со своих глаз, которые заволокло катарактами, чтобы увидеть тебя где-то вдалеке. я спрашиваю у ледяной осени, как мне найти тебя, как мне вызволить тебя из своей головы? но осень лишь забрасывает меня листьями золотых дерьев и косыми прутьями чёрного дождя.
прошу, если ты найдешь меня, никогда не звони мне в 01:27 ночи /я умоляю, звони, звони три, пять, восемь раз, пока я не подниму трубку и не поговорю с тобой/, потому что в то время я уже сплю /я никогда не сплю в такое время/. и если уйдешь /прошу, не надо/, никогда больше не приходи назад /я буду всегда тебя ждать/, никогда не приезжай за мной тогда, когда я хочу сброситься с эмпайр стэйн билдинг /останови меня, прошу/, и умоляю о последнем — никогда не проси меня петь тебе /попроси меня сделать это/, потому что в песнях будет звучать твоё имя.
никогда не останавливай меня, когда я буду стоять над столом с ножом в руке, приставленной к горлу.
/прошу, умоляю, выбей из моих рук нож, а потом убей меня сам./
я так тебя ненавижу.