Гриффиндорская змея
1 сентября 1991 года. Хогвартс-Экспресс
В уютном купе «Хогвартс-Экспресса» царило оживление. Четверо друзей, устроившись поудобнее, громко смеялись и о чём-то горячо спорили.
— А помните, как мы познакомились? — с беззаботной улыбкой произнёс рыжеволосый парень.
— Ещё бы! Ты вот уже год подряд начинаешь с этого, — флегматично протянул темнокожий юноша, закатывая глаза, но в его взгляде читалась добродушная насмешка.
— Что ж, значит, пришло время для традиционного рассказа! — Улыбка парня стала такой широкой, что могла бы посоревноваться с улыбкой Чеширского кота.
---
1 сентября 1989 года.
Мы с Джорджом, ожидая своей очереди на Распределение, о чём-то оживлённо болтали. Я ни капли не волновался. К нашему разговору неожиданно присоединился темнокожий паренёк с дредами — Ли Джордан. Время пролетело незаметно, и вот я уже услышал свою фамилию. Как я и ожидал, Распределяющая Шляпа почти мгновенно выкрикнула: «Гриффиндор!»
Вскоре мы втроём сидели за длинным столом, укрытым скатертью, и наблюдали за церемонией. Внезапно я заметил маленькую девочку с горящими глазами, которая уверенно шагнула к табурету.
— Милия Ранкор! — прокричала профессор МакГонагалл, сделав странный акцент на фамилии.
Шляпа долго не могла решить, куда же определить Милию, но наконец объявила:
— Гриффиндор!
Я принялся аплодировать громче всех, и вскоре она присоединилась к нам. Мы начали знакомиться. Ли сказал что-то невероятно смешное, и наш стол огласился дружным хохотом...
---
Хогвартс-Экспресс.
Смех снова заполнил купе, став таким же привычным фоном, как стук колёс.
— Фред, почему ты вечно копируешь профессора МакГонагалл с такими странными интонациями? — сквозь смех спросила девушка.
— Я просто вживаюсь в роль, — парировал он с напускной важностью.
Шло время. Близнецы что-то увлечённо замышляли, вероятно, обсуждая новую шутку для своих будущих жертв, Ли мирно дремал, уткнувшись в стекло, а Милия углубилась в учебник по зельеварению.
— Ты что, уже начала читать, хотя учёба ещё даже не началась? — с притворным ужасом воскликнул Фред и выхватил у неё книгу.
— Эй, верни! — девушка просто протянула руку, терпеливо ожидая, когда он одумается.
— А что я получу взамен? — он одарил её своей фирменной, хитрой улыбкой.
— А взамен на тренировках по квиддичу ты не получишь броском в лицо, — сладко улыбнувшись, прошептала Милия.
— Ого, а вот это уже серьёзно, — с насмешкой прокомментировал Джордж.
Фред с преувеличенной почтительностью вернул книгу. Вскоре поезд прибыл, и друзья ступили на платформу Хогсмида.
Величественный Хогвартс, как всегда, поражал своим величием и таинственной красотой. Милия не могла оторвать восторженного взгляда от открывающихся видов. Проведя всё лето в лагере, где пейзажи были куда скромнее, она соскучилась по этим волшебным видам и, конечно, по своим друзьям. Пройдя в Большой зал и заняв свои места, Ранкор устроилась, как обычно, между близнецами Уизли. Фред наклонился к её уху так близко, что от его дыхания защекотало кожу.
— Малышка Ми, а ты слышала, кто в этом году будет учиться с нами? — прошептал он.
— Сам Гарри Поттер! — тут же закончил за него Джордж с другого бока.
— Ну, и какое мне до этого дело? — высокомерно подперев подбородок рукой, отрезала Милия. — Меня это мало интересует.
— И вообще, хватит меня так называть, — повернулась она к Фреду. — Сколько раз я говорила, что мне это не нравится? — Милия скрестила руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен, и продолжила слушать речи.
Джордж и Фред лишь усмехнулись в ответ, но притихли. Церемония продолжалась, и Распределяющая Шляпа один за другим отправляла новых учеников на факультеты. Вот наступила очередь очередного рыжеволосого мальчишки.
— Это, случайно, не ваш? — уточнила Милия, хотя и так знала ответ.
— Рон Уизли! — объявила профессор Макгонагалл.
— А что, не похож? — с иронией отозвался Джордж.
Прокричав «Гриффиндор!», Шляпа вызвала шквал аплодисментов у своего стола. Рон, заметно покраснев, плюхнулся рядом со своим братом Перси. В зале воцарилась тишина, когда на табурет сел Гарри Поттер. По залу пробежал шепоток: куда же он попадёт? Милия внимательно всматривалась в лицо мальчика, и спустя пару секунд он сам встретился с ней взглядом. Она подмигнула ему и тут же перевела взгляд на Фреда.
— Что это ты там малолеток соблазняешь? — притворно-сочувственно прошептал он.
— Во-первых, нет, а во-вторых, он младше нас на два года, — фыркнула она, закатив глаза.
Услышав долгожданное «Гриффиндор!», они с близнецами принялись громко аплодировать и свистеть. Едва Гарри уселся рядом с Роном, как к ним тут же подскочила девочка с пышными каштановыми волосами и представилась Гермионой Грейнджер.
Пир завершился, и старосты повели студентов в гостиные. Милия шагала между Уизли, смеясь и предвкушая, что этот учебный год будет ещё лучше предыдущего.
Зайдя в гостиную, Перси Уизли, с важным видом, начал свою вступительную речь. «Добро пожаловать в гриффиндорскую гостиную, — начал он, обводя новичков строгим взглядом. — Напоминаю основные правила: пароль обновляется раз в две недели, следите за доской объявлений. Запрещено находиться в гостиных противоположного пола после десяти вечера. Наше факультетское привидение — сэр Николас де Мимси-Порпингтон. Надеюсь, вы будете прилежны в учёбе и не запятнаете честь Гриффиндора. Любые нарушения, — он многозначительно посмотрел на братьев, — будут караться строго».
Наконец, эта нудятина закончилась, и Перси, пожелав всем спокойной ночи, удалился. Милия, как и другие третьекурсницы, направилась в свою спальню, где её уже ждала Анджелина Джонсон.
— Лия, привет! Как твоё лето? — без особого интереса поинтересовалась Анджелина, разбирая вещи.
— Замечательно, — улыбнулась Милия с такой сладкой язвительностью, что было ясно — продолжать диалог она не намерена.
Анджелина лишь выразительно закатила глаза и продолжила раскладывать одежду. Милия подошла к своей кровати, у изножья которой стоял её чемодан. Быстро разобрав вещи, она устроилась на подоконнике у окна. За стеклом плыл тёмный силуэт Запретного леса, уходя к подножию холмов. Пейзаж начал расплываться перед глазами, и она погрузилась в воспоминания, позволив мыслям унести её в самое начало.
В памяти всплыл образ — хрупкая, худенькая девочка, боязливо опустившая глаза перед высоким седовласым волшебником.
— Ну что же, мисс Ранкор, надеюсь, вы готовы приступить к занятиям? — его голос был тёплым и обволакивающим, словно тёплое молоко с мёдом, а глаза под полусферой очков лучились добротой.
— К-конечно, профессор Дамблдор, — вышло у неё почти шёпотом, и она тут же поймала себя на том, что голос предательски дрожит.
Она умела читать с четырёх лет и к семи уже проглотила все простейшие учебники, включая «Историю магии» Батильды Бэгшот. Видимо, директор счёл, что девочке пора учиться чему-то помимо книг.
Профессор Макгонагалл, строгая, но справедливая, терпеливо обучала её первым заклинаниям. Трансфигурация спички в иголку далась Милии не сразу, но когда наконец получилось, на губах волшебницы дрогнула редкая, одобрительная улыбка.
— Вы большая умница, Милия, — сказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная теплота. Эти часы, проведённые в её кабинете, стали для девочки глотком нормального человеческого общения.
Профессор Флитвик, в восторге взбираясь на стопку книг, учил её основам Чародейства. Заклинание «Вингардиум Левиоса» оказалось на удивление простым, и её перо парило в воздухе с первой же попытки.
— Мисс Ранкор, вы с каждым днём поражаете меня всё больше! — пищал он, захлёбываясь от восторга. Несмотря на лёгкость, с которой всё давалось, в её душе змеилась скука — ей хотелось большего, настоящих вызовов.
Но настоящим испытанием стали занятия с профессором Снейпом. Он не пугал её, нет. Он давил. Его тёмная, недвижимая фигура, казалось, высасывала из комнаты весь воздух. В те дни, когда он возвращался уставшим после занятий со старшекурсниками, ей приходилось особенно несладко.
— Мисс Ранкор, — произносил он, растягивая её фамилию так, будто она была отвратительным зельем. — Вы демонстрируете поразительную бездарность. Неужели вы не в состоянии сделать хоть что-то сносно?
Она чувствовала, как леденящий ужас сковывает её, не давая поднять глаза от котла с дымящимся зельем. Но однажды в ней что-то надломилось.
— Профессор, я всегда стараюсь изо всех сил, — прозвучало тихо, но чётко, хотя каждое слово давалось с боем. — Но вы... вы вечно недовольны.
В аудитории воцарилась гробовая тишина. Снейп медленно обвёл её ледяным взглядом.
— Вы ещё и разговаривать со мной смеете, — отрезал он на удивление спокойно и с глухим стуком захлопнул книгу. — На сегодня мы закончили.
С той поры она больше не перечила ему. И странное дело — после этого молчаливого противостояния его вечное недовольство словно поутихло, сменившись на отстранённую, но терпимую холодность.
В одиночестве своих уроков она часто думала о родителях. Кто они? Почему она должна скрываться от других учеников. Её одиночество длилось до самого первого сентября, когда её спасением стали двое рыжеволосых сорванцов...
— Долго ты ещё там будешь торчать? — резкий голос Анджелины, пропитанный раздражением, вонзился в тишину комнаты, как нож.
Милия медленно обернулась. За ночь грусть и тоска превратились в тлеющий гнев.
— А тебе какое дело? — её голос прозвучал опасно тихо. Она спустилась с подоконника. — Мой сидячий образ жизни как-то мешает твоему величественному сну?
Анджелина фыркнула, поворачиваясь на другой бок, и её шёпот был отчётливо слышен в ночной тишине:
— И как тебя только в Гриффиндор распределили с таким характером? Прямо слизеринская гадюка...
Это было последней каплей.
— Что?! — Милия резко выпрямилась, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — С каких это пор, Джонсон, тебя стало волновать моё распределение?
— Я ничего не говорила, — прозвучал из-под одеяла притворно-сонный голос.
Милия, с силой выдохнув, резко дернула своё одеяло. Спать ей всё равно не хотелось, а мысль о завтрашнем дне, полном уроков и этой вынужденной близости с соседкой, нависла тяжёлым грузом. Завтра предстоял тяжёлый день.