Испытания судьбы

Миша.

Мне перебинтовали рану, зашивать ничего не пришлось, врач сказал, что у Джокера был по размерам, как концелярский нож и не сильно то длинный.

Мы с Васей и ещё несколькими ребятами пошли осматривать периметр, чтобы найти Джокера, но без толку. Он где то спрятался, грёбаный трус. Мои кулаки так и чесались все это время поиска.

Сейчас я отъехал вместе с Васей на базу, руки помыть и переодеться. Убирать следы Таиной крови было гораздо больнее, чем я думал. Кроваво - красная вода стекала с моих смуглых рук по белоснежный раковине в скважину. Я смотрел на неё и сотни раз повторял про себя "это твоя вина. Во всем виновен ты. Ты чуть не убил юную девушку. Чуть не убил. Чуть.."

Из своих мыслей меня вывел звонящтй телефон Васи. Я отключил воду и протёр руки. Форму переодел сразу и обтер бумажными полотенцами живот, кровь была потому что.

Вася вышел на улицу и разговаривал с кем то по телефону, а потом вернулся рассерженый и растеряный.

- Кто звонил? - спросил я, подходя к Смирнову. Его плечи сразу напрягаясь, а глаза были опущенны.

Я знаю о таком его состоянии, когда ему стыдно в глаза смотреть от безысходности, когда он знает очень горькую правду, которую должен знать другой человек, для которого это правда будет слишком болезненная. Моё Чуть сразу почувствовало неладное.

- Да так, - попытался отмазаться тот, но не вышло.

- Ты же знаешь, что ты не умеешь врать, - сказал я, подходя у нему. - Так кто же звонил? - спрашиваю я уже более напористо. Не нравится мне его смена настроения.

Смирнов поднял на меня глаза.

- Врач сказал мне в какой больнице находиться Тася, - Вася сказал мне это так, будто слова говорил впервые, будто они из него ели как тянулись. Я нахмурил брови.

- И всё? - недоверчиво спросил я, но тот просто кивнул, - не верю я тебе. Как её состояние они не сказали, Васенька? - гневно спросил я. Я знаю, что он врёт, я знаю, что ему сказали о её положении, я всё знаю. И я на грани срыва. Если он мне снова соврёт - я за себя не ручаюсь.

- Нет. - твёрдо ответил он. Я подрываюсь и препечатываю его к стене, держа за форму. Мои кулаки сильно сжаты, костяшки побелели, а дыхание стало тяжёлым. Мои нервы были на пределе.

- Не ври мне! - не сдержавшись, кричу я на него. Контроль медленно утекает, как вода сквозь пальцы, а здравый рассудок покидает все моё тело.

Я смотрю в его глаза и вижу в них только сожаление, которое мне вообще нахрен не сдалось. Зачем оно мне!? Мне ответы нужны!

- Она в критическом состоянии, у неё остановилось сердце, её пытаются вернуть к жизни, - ответил Вася с осевшим голосом и комом в горле, - не мучай меня, я не хочу тебе об этом говорить, - продолжает он и отталкивает меня от себя, сползая по стене вниз.

Я отшатываюсь назад и не могу устоять на ногах. Я падаю на свои колени перед ним и смотрю в пустоту. В моей голове только её улыбающееся лицо и зелёные глаза, которые сопровождает ягодный аромат.

Я не могу потерять её.

Я умру без неё.

Я никто без неё.

Я срываюсь с места и бегу у машине, за мной вслед выбегает Вася и останавливает меня.

- Давай я поведу, тебе в таком состоянии нельзя за руль, Мишка! - я смотрю на него и не собираюсь отходить от водительской двери машины, - Пожалуйста, Миша.

Я отхожу и сажусь на переднее пассажирское. Мы выезжаем на дорогу и едем к Тае. Я произношу все молитвы, которые знаю, лишь бы она осталась жива. Я готов оплатить самого лучшего врача, лишь бы она осталась жива. Я готов отдать ей своё сердце или перелить ей свою кровь, но лишь бы она осталась жива.

Мы встаём на парковку возле больницы и я вылетаю из машины. Я спрашиваю у дежурной палату, после того, как произношу фамилию Таи. Мне отвечают и я бегу на третьий этаж, в реанимационный отдел.

Собралось несколько людей, и я знаю их всех. Даша, Эля , Таин брат и Саша, который стоял рядом с Элей. Эля плакала в сашину грудь, а тот гладил её ладонью по голове. Тихие всхлипы доносились от маленькой, сжавшейся в комочек девочки.

Дашу было совсем не узнать. Ни одной эмоции на лице, взгляд пустой, устремленный в даль, а руки сложенны. Она облакотилась на стену возле двери реанимации и обнимала себя. Волосы растрепанны, одета в какую то толстовку, больше её на размера два, и лосины.

Вася забежал за мной и остановился возле меня. Как только он увидел опустошённую Дашу, сразу подорвался к ней. Девушка не плакала, но как только её лицо прижалось к широкой груди Васи, а его руки обволокли её маленькое тело, слезы полились из неё, как ливень. Даша плакала не тихо и не всхлипывала едва слышно, как Эля, она плакала горько, громко и больно. Она цеплялась тонкими пальцами в куртку Васи, ища спасение в нем.

- Тшш, - успокаивал её Вася, крепко обнимая в своих руках.

Я смотрел на них и моя ненависть к себе возрастает всё больше и больше. Сколько боли я принёс этим людям? Сколько слёз уже выплакали юные девочки? Больно ли было Тае настолько , насколько больно мне сейчас? Видимо мы с ней разделили эту боль на двоих, она - физически, я - морально.

Сильный удар мужского кулака пробивает мне левую челюсть. Щека горит сразу после удара, а мое состояние становится шоковым. Я не успел отлететь, как меня взяли за воротник и припечатали к холодной, каменной, больничной стене. Мои руки инстинктивно пытаются оттолкнуть парня. Я поднимаю свои глаза и встречаюсь со взглядом обидчика. Злой, гневный и яростный взгляд Таиного брата.

- Да как ты мог допустить такое!? - повышенным тоном спрашивает он у меня и снова припечатывает к стене. Моя голова бьётся о стену от резкого удара, в районе затылке становится больно, но мне все равно, - Как!?

Я будто язык проглотил. Меня поглотила чувство вины и стыда. Ком стоит в горле и сказать ничего не могу. Я чувствую, как ему плохо, как ему больно. Охото забрать его боль и присвоить её себе, у всех их забрать её, ведь только я заслужил её и никто больше из них! Все здесь присутствующие давали ей только улыбки, радость, опору, поддержку, а боли дал ей больше всего здесь я. И пора получить ответную порцию.

Твоя вина.

Твоя вина.

Твоя вина.

Внутренний голос все повторял и повторял мне. " Заткнись, заткнись,заткнись!" - отвечал я ему мысленно, пытаясь утихомирить бурю во мне.

- Ну! Что ты скажешь мне!? - он наклонился мне к уху и продолжил, - ты сказал, что защитишь её. Так где же твоя защита? - прошептал он слабым и безжизненным голосом.

Его голова опустилась мне на плечо, а кулаки ослабили хватку на моём вороте кофты.

- Я устал, Миша, - сказал он и начал падать. Я подловил его и посадил на лавочку. - Я устал злиться, устал думать, устал...надумывать. Мне плохо. А если она умрёт, Миш? Что тогда?

- Она не умрёт, - сказал я чётко и по словам, - у неё нет выбора: жить или умереть. Все будет хорошо. Она сильная, она выживет, - говорил я эти слова , пытаясь успокоить и его и себя.

***

Прошло около трех часов и врач наконец то вышел из палаты. Эти три часа были для всех нас мучением и страданием. Девочки уже более менее успокоились, сходили за кофе и батончиками, Даша принесла мне из кафе, которое было неподалёку от больницы, латте с солёной карамелью. Я поблагодарил её и отпил немного кофе. С недавних пор, уже любимый напиток стекал по моему горлу и возраждал воспоминания. Это кофе явное присутствие Таи, оно буквально олицетворяет её. Мне чертовски её не хватает: её запаха, тепла рук и тела, кротких и стеснительных поцелуев, нежных поглаживаний по голове, кольца рук вокруг моего живота, поглаживания по груди. Это все делала она и это стало мне необходимо, как воздух.

Врач вышел из палаты и все сразу подскочили к нему, с глазами полной надежды.

- Операция прошла успешно, поздравляю. Состояние, конечно, было критическое , но мы сделали всё, что есть в наших силах. Сейчас за девушкой нужно понаблюдать, а через несколько суток её переведут в обычную палату, - сказал нам , видимо зачётный текст, врач и ушёл по своим делам.

Все выдохнули, улыбки засияли на лицах девушек, Вася - Таин брат - подошёл ко мне и похлопал по плечу, с слезинкой счастья и радости в глазу.

Во мне было будто извержение вулкана. На душе стало спокойно и тепло от осознания, что мой маленький лисенок живой и его сердце бьётся, а жаркая кровь течёт по венам.

Я сел на лавочку и откинул голову назад. Чувство облегчения прошлось по всему моему телу, стало легко дышать. Я посмотрел на сидящих Васю и Дашу: девушка положила голову на плечо парня и смотрела на свои руки, уже не плача, а Вася приобнял её одной рукой , поглаживая. Эля с Сашей вышли подышать на улицу, после услышенной новости, а Таин брат отошёл покурить.

Все выдохнули и сняли тяжкий груз с плеч. Лишь у меня стоял ком в горле из вины и стыда. Я никогда себя не прощу за то, что сделал, никогда больше не прикоснутьсь к ней, она больше никогда меня не увидит.

***

Тася.

Я проснулась от запаха хлора и белого света. Мои глаза начали медленно открываться и осматривать место, в котором нахожусь. Белые стены, белое одеяло, белые кровати - слишком много белого. Я смотрю на свои руки, к одной из которых воткнут шприц с капельницей, а вторая просто лежит.

Я попыталась встать, но боль в груди положила меня обратно, не сильная, но ощутимая. Свободной рукой я отодвинула одеяло, и посмотрела под больничную сорочку, и в момент из меня вырвался тревожный вздох: вся моя грудь перебинтована, где то под бинтом виднеются большие пластыри. Я сглотнула - это выглядит страшно.

В моей груди была пуля и я это прекрасно понимаю, я помню эту острую боль, которая пронзила мою грудь, но вскрикнуть я не смогла - не хотела пугать Мишу. Пока я летела вниз, прошептала лишь " прости ", а потом темнота.

Из моих мыслей меня вырвал врач, который вошел в палату.

- Проснулись. Как себя чувствуете? Тошнота? Головная боль? Мышечная боль? - мужчина тридцати лет начал меня расспрашивать сразу, как только вошёл. Вопросы начали вдалбливаться в голову, как ножи.

- Нет. Ничего из перечисленного нет.

- Хорошо, я вас осмотрю и вас могут посетить родные, - моё внимание зациклилось на последнем слове. Я очень соскучилась по всем своим близким людям.

- А сколько я была в отключке? - спросила я, в надежде услышать малый срок.

- Четверо суток.

- Так много? - спрашиваю я потрясенно.

Я так долго лежала с закрытыми глазами и столько много времени заставила волноваться своих родных. А как мои мама и папа узнали об этой новости? И узнали ли они вообще...?

Я так соскучилась по тёплым объятьям Даши, о милых комплиментах Эли, и , о боже, я так соскучилась по Мише. По его запаху, по его улыбке, глазам, объятьям, поцелуям. По его поддержке, по нашим с ним вечерам за просмотром фильма, я соскучилась просто по нему.

Врач осматривать меня, что то фиксирует в какой то тетради и уходит. Я жду, когда же зайдёт хоть кто то. В палату входит тот, кого я совсем не ожидала увидеть, точнее тех.

- Доченька, как ты, родная? Ничего не болит? - проговаривает моя мама и подбегает к кровати и закоючает меня в свои крепкие объятия.

Тёплые, нежные руки обвили мою шею и губы мамы растянулись в милой улыбке. Я положила свою руку маме на талию и приобняла. Цветочный запах ворвался в мои ноздри, и я вздохнула как следует. Он такой родной, любимый.

Мама отпустила меня и поцеловала в щеку. Её ладонь поглаживала моё запястье, а в глазах начали собираться слезы.

- Нет, нет , нет, мама! Не плачь, пожалуйста,- я перевела взгляд на папу и подозвала его к нам, - папа, иди к нам! Я так соскучилась по вам с мамой.

Папа подошёл и с поцелуем в лоб, обнял меня.

Мама и папа сидели рядом друг с другом и поочерёдно спрашивали меня, как так случилось. Воспоминания были болезненные, но рассказать все от моего лица надо.

Я глажу их скрепленные ладони своей рукой и говорю, что это лето было самое лучшее. Рассказываю о том, как мы были с Мишей в загородном доме, о том, как мы с девочками выступали на мероприятии. О том, как Миша поддержал меня, когда быд зловещий ливень. В общем о всем. Оба моих самых близких людей внимательно слушали меня и иногда распрашивали о некоторых моментах.

После всего сказанного , мой груз с плеч ушёл. Стало легко и свободно. Одной лишь улыбки мамы и смеха папы мне хватит, чтобы зарядиться энергией и наполнить себя.

Мама с папой хотели выйти из палаты, чтобы позвать остальных, но я остановила маму и попросила остаться и поговорить с ней наедине.

- Мам, я хотела бы спросить тебя, - начинаю я. Весь разговор, пока я упоминала о Мише, у мамы метался взгляд. Меня это настораживает, - Миша в коридоре?

Мамино лицо бледнеет, а губы слегка открываются из за неожиданности. Её взгляд снова метается с места на место, но на меня она не смотрит. Что то не так.

- Мама.

- Нет, - с тяжестью говорит мама и опускает голову, а плечи подрагивают. Её руки сложенны на своих коленях и нервно поглаживают друг друга.

- Почему ты так тяжело это говоришь? - спрашиваю её я и слегка приподнимаюсь на спинку кровати.

Миша был в больнице- я уверенна в этом, но вот только почему маме так больно говорить о нем. Он что то наговорила ей? Или может оскорбил!?

- Он тебе что то сказал? Что то обидное!?

- Нет, нет, дочь. Дело не во мне, дело в... тебе, - сердце пропустило удар, и боль пронзила недавнюю рану. Как это дело во мне? Что он опять там себе надумал?

- А что во мне не так? - мама резко встаёт.

- Тасенька, поговоришь с ним сама, хорошо? Я пойду.

- Мама! Стой, - мама вышла, не дождавшись моего предложения. Я опустила глаза и начала думать.

Меня подстрелил Джокер, у которого психическое отклонени, следовательно вины Миша здесь нет. С парнями я никакими не контактировала, значит причины злиться на меня нет. Может быть, он думает, что мне будет больно вспоминать о том дне, поэтому оставил меня со своими родными? Хотя нет, мама бы не говорила таким грустным голосом.

Дверь снова открывается и входит Даша с Элей, а за ними заходят Вася вместе с Сашей.

- Ого, за вами прямо охранники, - сказала я, и две девушки со слезами на глазах и смехом накинулись на меня с объятьями.

- Дурочка! Знаешь, как мы переживали! - громко хнычет Эля на моём плече.

- Ты больше никуда без меня не пойдёшь! Поняла? - говорит Даша и дёргает меня за волосы.

Я смеюсь вместе с парнями и обнимаю девочек. Как же все таки мне повезло с подругами! Я каждый раз думаю об этом, когда мы вместе и все больше благодарю за то, что мне их дали.

Девочки отпускают меня и садиться на стулья передо мной. А Вася и Саша стоят возле двери, оперевшись на стену.

- Ну как ты? - спрашивает Смирнов и ложит огромную сетку с апельсинами на тумбочку рядом с кроватью. Из меня вырывается смешок, но апельсин я все таки очень хочу и беру его, - давай почищу.

Вася забирает у меня из рук цитрус и начинает чистить.

- Спасибо, - благодарю я и отвечаю на его вопрос, - да жива вроде. Рана побаливает маленько, когда подниматься начинаю, а так все хорошо, - говорю я и забираю свой уже похищенный апельсин. Долька залезает мне в рот и сладкий сок растекаетмя во рту.

- Мм, очень сладкий, кто брал апельсины? - спросила я, наслаждаясь вкусом фрукта.

- Я, - ответил Саша и подошел к кровати, - ну вот, видишь Васелек, а ты говорил, что не нужны эти фрукты, а Таська их вон как ест. Палец откусит, если забрать попытаешься, - я смеюсь и закидываю ещё одну дольку.

- Вы одни? - спрашиваю я всех. Те синхронно кивают, а я недоумевающе хмыкаю, - а где Миша то?

После моего вопроса, почти всех этих улыбающихся и смеющихся людей будто подменили. Девочки в миг убрали свои улыбки и смотрели на меня взглядом полного сожаления и сострадания. Вася взял ещё один апельсин и начал его чистить с лицом, полным безразличия. А Саша полез в телефон.

Что то не так. Снова проносится у меня в голове и я уже не выдерживаю.

- Да что происходит то!? Все как то пытаются избежать разговора о Мише? Что случилось!? - на повышенном тоне говорю я и смотрю на них из под ресниц. Эля вздрогнула, а Даша кладёт свою ладонь на мою.

- Тася, когда будет выписка тебе нужно будет с ним просто поговорить. Это не наше дело.

Я вырываю свою ладонь и злость начинает закипать во мне.

- Говорите, - твёрдо и чётко говорю я.

- Виноградова, - говорит Вася и ест апельсин, - тебе самой придётся поговорить с ним, - он подходит ко мне и берет стул. Присев, продолжает, - это отношения. В них постоянно есть изъяны и их нужно решать. Не нам, не Даше, не мне, а вам. Сказать мы не можем.

- Тогда почему же вы знаете что то очень тайное о моих с ним отношениях, но не я?

- Хороший вопрос, но придётся тебе самой ответить на него при встрече с ним.

С этими словами он выходит из палаты. Саша следом за ним, а девочки остаются.

Мы немного болтаем, я извиняюсь за то, что накричала. Но я и вправду не могу так, когда кто то занет что то очень важное, а мне никто ничего не говорит. Это странно.

Они меня поняли и сказали, что даже и не обижались и вообще это не причина для обиды.

***

Прошло две недели, сегодня у меня выписка. Рана почти зажила, мне нанесли швы и сказали прийти в больницу через месяц. Я собрала все вещи, которые мне привозили в течении этих двух недель и смотрела на эту палату, как на один из сложных этапов в моей жизни.

Ко мне приезжали и девочки из нашей танцевальной группы и даже все ребята из отряда СОБОЛЬ, но он ниразу не появился в течении этих двух долгих недель.

Это была будто вечность. С каждым днем во мне все больше и больше угасала надежда на его приход. Меня ело изнутри это чувство боли и ненависти одновременно, но больше его затмевала моя любовь к этому придурку. Я слишком сильно его люблю, что аж готова была просто встать и поехать к нему домой. Он не черканул даже чёртовой эсемски , да даже стикера не отправил. Не звонил, не расспрашивал о моём состоянии, абсолютно ни - че - го! И даже если он занят, то он мог хотя бы передавать мне фрукты через Васю. Но нет, ничего он не делал.

Я выхожу из палаты и иду к машине брата. Вася всё время был рядом со мной и помогал мне во всем, в чем я нуждалась и делал даже больше. Я поцеловала его в щеку и он взял мои сумки. Он положил те в багажник а я села на переднее сиденье и пристягнула ремень. Вслед за мной сел и брат.

- Ко мне? А потом, я тебя отвезу в дом к родителям, они сздаи на машине ехать будут.

- Нет! - резко отрицаю я и продолжаю, - я поеду к Мише, переночевать, а потом поедем домой.

- Но Тася, - начал протестовать тот. Видимо между этими двумя что то случилось и он теперь не совсем ровно дышит к нему, а может это и из за той тайны, которую так тщательно скрывают от меня.

- Не но Тася. Я говорю, что хочу увидеться с ним. Его не было в больнице ни разу.

- Вот именно, что его не было ни разу, но ты так рвешься приехать к нему, - он начинает злиться и это очень ярко видно, но в какой то степени прав. Но я не могу не попрощаться или не сказать ни слова ему после того, что случилось. Это неправильно.

- Ты хочешь поругаться? Отвези меня к нему, - я поварачиваю голову на него и произношу уже жалобным голосом, - ну пожалуйста.

Тот смотрит на меня с минуту и протяжно вздыхает.

- Хорошо.

- Спасибо.

Мы выезжаем на главную дорогу и я смотрю в окно. Красивые облака плывут по небу, а само небо синее - синее, вдалеке видны колёса обозрения, и красивую ручку Ангару. Я приоткрываю окно и тёплый ветерок вздымает мои тёмные волосы. Свежий воздух наполняет машину и Васю включает музыку. Так мы и ехали до дома Миши, спокойно и свободно.

К его дому мы подъехали через минут 15, может меньше. Я выхожу из машины только с одной маленькой сумочкой и иду к подъезду.

- Напиши, как приехать завтра, - кричит Вася и выезжает из парковки.

Я вхожу в прохладное помещение и иду к лифту. Внутри все бушует и есть даже какой то страх, у меня не было такого страха, даже когда я пришла к Мише в первый раз. Я дожидаюсь лифта и поднимаюсь на его этаж.

И вот я стою напротив его двери и долго думаю открывать или нет. У меня есть ключи от его квартиры и с минуты подумав, открываю его замок. Тот щёлкает и я вхожу в квартиру, захлапывая за собой дверь.

В квартире тихо, но кроссовки его стоят. Ещё пахнет им, тот самый запах, который я так долго ждала, пока лежала в больнице. Пряности и табак - лучшее сочетание. Я разворачиваются к двери, чтобы закрыть замок и снимаю кроссовки. Аккуратно открываю дверь его комнаты, но там никого нет, я пошла на кухню.

Мужская фигура стоит напротив балкона и курит с открытым окном. Широкая спина одета в свободную, белую футболку, на ногах серые спортивки. На столе стоит недоеденная гречка с котлетой, а на подоконнике рядом с ним стоит кружка с малиновым чаем. Его плечи напряженны, одна рука держит сигарету, а вторая просто висит. Я ставлю сумку на стул и , можно сказать, подбегаю к Мише и обнимаю со спины.

Он от неожиданности начинает кашлять и тушить сигарету, а затем выбрасывает её. Его руки не обнимают меня в ответ, он не просит прощения, он не говорит ,как соскучился, он просто поварачивает свою голову влево и смотрит на мою голову через плечо.

- Тая? - после услышанного его тембра голоса, я вся трясусь от удовольствия. До того он родной и любимый, что аж моё тело так сильно реагирует на него.

Я отпускаю его и он поварачивается ко мне всем корпусом. Его глаза смотрят мне прямо в душу, но они такие....неживые? Этот взгляд потерянный, мёртвый и пустой. Слишком полный безразличия и равнодушия. Я слегка отхожу назад. Нет, я не боюсь его, просто стало слишком тесно, я была буквально просто прижать к его телу.

- Почему ты не приходил ко мне? - полным обиды голосом спрашиваю я, всё ещё надеясь услышать сто и тысячу извинений, но слышу я совсем не это. Я слышу слова, которые можно приравнять к удару по моей недавней ране.

- А надо было? - спрашивает Миша, с настолько ярко выраженным реальным непониманием, что аж выть охото от боли. Я резко вздыхаю и тут же выдыхаю, а слезы начинают собираться в моих глазах.

- Что значит "А надо было?" !? Ты смеёшься надо мной? Ты знаешь, как мне плохо было без тебя, как я забила голову разными глупыми мыслями, - я бью по своей голове указательным пальцем и слез становится все больше, - почему ты даже не звонил, не писал, ничего не делал!? Почему?

Я начинаю рыдать, мне плохо от его слов, от его взгляда, от его безразличия. Что с ним? Это ли скрывали все от меня - его бездействие к ситуации? Его равнодушие? Это, черт возьми!?

- Прекрати ныть, - проговаривает он.

Я поднимаю на него глаза полные злости. Да что с ним? Что с моим любящим и самым добрым волчонком? Его подменили? Что он делает?

Я не выдерживаю и слышимый удар разносится по кухне. Его голова повернута вправо, и красный след появляется на его щеке. Он медленно поварачивает голову и смотрит на меня уже глазами, которые будто очнулись, но они рассерженные.

- Ты ударила меня?

- Ты меня ударил в тысячи раз больнее, - с этими словами я выхожу из кухни и прохожу по коридору, но облакачиваюсь на стену от резкой боли в ране. Я прикладываю руку к источнику боли и слегка наклоняюсь, чтобы облегчить боль. Я стараюсь не издавать звука, чтобы он не пошёл меня жалеть. Мне и так от него досталось, но он подбегает сразу же, как только я наклоняюсь.

Две сильные руки охватывают мои ноги и спину и легко поднимают в воздух. Он несёт меня а свою комнату и садит на кровать, а сам садится напротив меня на колени на пол.

- Что не так? Больно? - его голос обеспокоен, а глаза полные страха и бегают по всей моей верхней части тела, - где?

Он слегка приподнимает футболку и видит мою недавно зашитую рану. Его лицо морщиться от увиденного, а его рука хочет дотронуться, но ему больно и это видно. Рука, которая держит футболку, начинает подрагивать, а вторая проводит пальцем вокруг шва.

Моя боль постепенно стихает, а он все так же рассматривает шов. Я ложу руку на его щеку, чтобы успокоить, но он убирает голову.

- Мне уже не больно, все нормально, - говорю я и он опускает футболку. Руки опускаются на кровать, по обе стороны от меня, а голова свисает вниз.

- Мне так жаль, - говорит он уже без того безразличия, а с болью и печалью. Я снова поднимаю ладонь и ложу на его голову, он уже не убирает голову или мою ладонь, наоборот подаётся ей.

- Ты не виноват.

- Нет. Это моя вина.

Он встаёт и выходит из комнаты,снова идя на кухню. Я сижу на кровати и , кажется понимаю причину всей этой ситуации. Миша много взял на себя и думает, что причина пули- он. Причина выстрела - он. Причина похищения - он. И эти оскорбления были направленны на то, чтобы я начала злиться, кричать на него, плакать, или может ненавидеть?

Я иду за ним на кухну и сажусь за стол напротив него.

- Ты же знаешь, что я тебя никогда не стану ненавидеть, - он поднимает свой заинтересованный взгляд, - я не ненавижу людей, Миша. Я скорее буду винить во всем себя, нежели кого то, ясно?

- Почему? - спрашивает он, наклоняя голову.

- Значит ты все таки хочешь, чтобы я видела в тебе врага? - спрашиваю я и подхожу к кофе машине и наливаю свой любимый латте с солёной карамелью, - это не прокатит.

Я поварачиваюсь к нему, пока машинка наливает горячий напиток. Он смотрит на меня пристальным взглядом и доедает свой обед.

Кофе машина пропищала и я достаю кружку с ароматным кофе. Сзади подходит Миша и ставит тарелку в раковину. А потом встаёт прямо за мной , опираясь руками по обе стороны от меня на кухонный гарнитур. Его грудь и моя спина плотно прилегают друг к другу, а горячее дыхание опыляет мою кожу.

- Нальёшь и мне, - говорит он мне на ухо и достаёт себе кружку, не отлипая от меня.

Внутри разжигается огонь и мне так приятно его присутствие. Я беру кружку из его руки и закидываю капсулу в машину и ставлю кружку. Машина гремит, а я отпиваю кофе и чувствую, как он пристально наблюдается за моими действиями, а я и не подаю вида на хоть какое то смущение. Машинка снова пищит и я достаю готовый кофе и протягивает ему. Он смотрит на эту кружку, забирает её и ставит на гарнитур и резко разворачивает меня за талию на себя.

Я вздыхаю и смотри на него. Его глаза осматривают меня с ног до головы и бегают по всему моему лицу.

- Что? - спрашиваю я и пытаюсь развернуться, но широкие ладони удерживают меня на месте, - отпусти.

- Нет, - он смотрит на мои губы и облизывает свои, - скажи, ты с детства такая бесстрашная или что?

- В каком это смысле?

- Любая нормальная девчонка давно бы уже послала меня и уехала, но ты остаёшься, так почему?

- Потому что я люблю тебя , - говорю я без капли смущения или сомнения.

Его брови поднимаются, а усмешка растягивается на губах.

- Правда? - с недоверием спрашивает он.

- Нет, шутки здесь стою шучу, да! Мне же делать нечего, все иди ты! - говорю я и пытаюсь его оттолкнуть, но он прижимается ещё сильнее.

- Я не говорил, что ты можешь уходить, Тая, - говорит он и снова наклоняет голову в сторону.

- А мне разве твоё разрешение нужно? - спрашиваю я и ложу ладони ему на грудь, снова пытаясь оттолкнуть.

- Хватит пробовать оттолкнуть меня, у тебя ничего не выйдет, - улыбается он и целует меня в губы. Движения резкие и напористые, что вообще не свойственно для него , его руки блуждают по моему телу, от талии плавно переходит к животу, от живота вверх к груди, выводя узоры, но не касаясь раны. Его губы тёплые и мягкие, как и всегда. Он прикусывает мою нижнюю губу и снова целует. Я пытаюсь поддаться ритму, но не успеваю за ним. Я протягиваю свои руки к его прессу и залажу под футболку, но он отстраняется.

- Не, не, сегодня я веду, - говорит он и поднимает меня на руки, держа за бедра.

- Что значит ты ведёшь? - испуганно спрашиваю я.

- Увидишь, - говорит он и несёт меня на руках к его комнате. Открывает дверь ногой и заходит внутрь вместе со мной на руках. Я вскрикиваю, когда он резко опускает меня на кровать, и снимает футболку. Как только он снимает футболку- все моё внимание сосредотачивается на его теле: жилистые плечи, широкая спина, накаченный торс, с восьми кубиками и смуглая, загорелся кожа. Черт, он прямо таки бог во плоти.

Миша опускается ко мне и целует меня сначала в висок, затем в щёку и нос. Я смеюсь , а он садит меня к себе на колени, так что мои ноги оказываются по обе стороны от него и оставляет мокрые дорожки поцелуев на моей шее. Я дрожу от удовольствия, и тяну его за волосы.

- Что будем смотреть? - спрашивает Миша, отрываясь от меня.

- Я хотела бы посмотреть какой нибудь фильм, снятый с мультика, - говорю я и резко простанываю, так как он прикупил мою мочку уха.

- Тише девочка, - сквозь поцелуи просит он, - я тебя люблю, Тая.

По мне прошлась волна тока. Всего три слова, а я уже готова отдать всю свою жизнь этому человеку. В последнее время, до выстрела мне в грудь, он перестал говорить мне, что любит меня. И мне так не хватало все эти две недели его слов, прикосновений, поцелуев. Я слишком сильно люблю этого человека, я ему доверяю всю себя и сейчас и тогда, когда мы только познакомились. Я уверена в наших отношениях, я уверена в нём.

Миша останавливается и смотрит на меня голодным взглядом. Я вся зацелованная им, всё моё лицо, моя шея, мои мочки ушей - всё. Он встаёт с кровати и достаёт из шкафа свою футболку и кидает на кровать.

- Одень, - говорит он и смотри на меня.

- А что не так в моей футболке?

- Я знаю, что если я попрошу тебя снять твои шорты - ты постесняешься. А если ты оденешь мою футболку, которая будет тебе прикрывать всё, то сможешь снять их.

Я киваю и жду пока он выйдет. Но он стоит возле шкафа, сложив руки на груди.

- Что? - спрашивает он, - переодевайся.

- Может выйдешь? - спрашиваю робко я. Тот только усмехнулся и сделал шаг вперёд.

- Нет. Я не уйду, переодевайся при мне, - говорит он и ждёт моих действий.

- Ну тогда фильм включай, - говорю я и даю ему пульт.

- Ладно.

Он включает телевизор и смотрит на экран, думая, что включить. Я снимаю футболку и отварачиваюсь спиной у нему, а затем снимаю лифчик. По моей коже пробегают мурашки и я быстро беру Мишину футболку. Я чувствую пристрлный взгляд на себе, и поэтому снимаю шорты и прикрывают все его футболкой.

- Я всё.

- Я вижу, - отвечает он и включает фильм " Как приручить дракона". Он расправляет постель и прихлапывает по простыне.

- Может закажем что нибудь? - спрашиваю я и сажусь на край кровати.

- Бери да заказывай, карта моя к тебе привязана, - уже смотря в экран телевизора, говорит он.

Я беру телефон и открываю приложение с китайской едой. Я заказываю нам с ним рис со свининой в кисло - сладком соусе, по баночке колы и картошки фри. После оформления заказа, я откладываю телефон и сажусь рядом с ним. Наши плечи касаются, он поварачивает голову на меня. Миша поднимает руку и заключает меня в свои объятия, целуя меня в макушку.

***

Миша.

Тася уснула. Она заказала еду и мы наелись с ней от души, смотря интересный мультфильм.

Я все никак не погу понять почему она не убежала от меня , а просто ударила и хотела уйти плакать в другую комнату. Почему она не может сказать, что будет ненавидеть меня? Почему!? Я хотел нагрубить ей, оскорбить её, чтобы она видела во мне монстра, но не вышло, она просто все прощает, потому что любит. Ей вообще не нужна такая любовь, тем более со мной и тем более после случившегося.

Если она думает, что мне все равно - пускай так и думает, это к лучшему, но все таки скажу, что она не права. Я приходил к ней, да только глубокой ночью, тихо пробираясь к ней в палату и смотрел, как она сладко и крепко спит. И я приходил каждую ночь, каждый раз я смотрел на неё и понимал, что брошу. Ей нужно жить, а не испытывать жизнь, пока она со мной.

Я поцеловал её ещё раз в макушку и положил нормально на кровать, как мы спим. Выключил телевизор, убрал еду, выкинул пустые жестяные банки из под колы и укрыл её одеялом. Я смотрю на место её раны сквозь футболку и мне становится все больше больнее и с каждой минутой мой внутренний голос грызёт меня изнутри все больше. Как я мог допустить такое, как? Ненавижу себя. Ненавижу Джокера. Ненавижу её.

Зачем я согласился присмотреть за ней, зачем я начал влюбляться в неё, зачем я подпустил её к себе, зачем я всем показал, что у меня появилась она. Зачем? Теперь страдают все, в том числе и я, и она. Эти отношения приводят только к разрушению и ни к чему больше.

Я лёг рядом с ней и снова её обнял. Мне никогда не хватит её, никогда. Мне нужна постоянная доза этой девочки, постоянная.

Её маленький носик сопит, а холодные руки обняли меня за живот. Я так люблю её , но и так ненавижу. Она и лекарство и яд, и спасение и гибель. Но мне спокойнее, когда она рядом, и сейчас я усну в последний раз с ней, а наутро покажу "настоящего" себя, чтобы больше никому так легко не доверяла.

Я наклонился к ней и прошептал ей на ухо лишь тихое:

- Прости меня.

***

Тася.

Меня разбудил дождь, который барабанил по крыше многоэтажки, в которой живёт Миша. Я резко открываю глаза и ёжусь от холода и вздрагиваю, когда громкая и звонкая молния появляется на небе. Не очень я люблю такую погоду, который раз убеждаюсь в этом. Но главное то, что мне бояться нечего, я же с Мишей. Я поварачиваю голову влево, где он постоянно спит, но там пусто.

Может завтрак пошёл готовить? Я беру телефон и смотрю время, 5:48. Ого, в пять утра я ещё никогда не просыпалась, но помимо страха из за погоды, было какое то чувство тревоги или беспокойства.

Я опускаю босые ноги на прохладный пол и иду на кухню, в квартире тихо и как будто я вообще одна здесь. Я вхожу на кухню, но та пуста. Где он, может в душ пошел? Я подхожу к ванной комнате и дёргаю за ручку в надежде, что она заперта, но та легко открывается и внутри никого нет. А ещё больше меня настораживает то, что в стаканчике для зубных щёток стоит только моя щётка, а его нет. Странно. Очень странно.

Я иду обратно в комнату и вздрагиваю от того, как в квартире холодно. Я быстро ложусь в пастель и кутаюсь в одеяло, включая телефон. Я пишу сообщение Мише, в котором спрашиваю где он находится, да ещё и так рано. Молния снова показывается за окном и я ворчу.
Но ответа мне не приходит. Да что ж такое? Я осматриваю комнату и понимаю, что что - то не так. Вчера здесь, возле шкафа, стояла спортивная сумка, и несколько лежащих на ней вещей, а сейчас её нет. Ещё в конце кровати есть разетка, в которую Миша постоянно втыкал вилку и заржал телефон, сейчас и её там нет.

Я переступаю через себя и подхожу к шкафу и резко открываю двери. Пусто. Все полки Миши пустые. Я начинаю открывать другую дверь и смотреть его вещи на вешалках, но и там ничего нет.

Ком подступает к горлу и паника начинает помаленьку охватывать меня. Я подбегаю к кровати и звоню Мише.

Вызываемый вами абонент не отвечает, перезвоните позже.

Автоответчик проговаривает мне эти слова, как кинжал в сердце. Так соберись. Может он поехал на базу и просто не может ответить? Позвони Васе, может он что то знает.

Я нажимаю на вызов и тот отвечает почти сразу.

- Да? - спрашивает Вася.

- Привет, а вы где? На базе?

- Тася, ты что ли? - растеряно и обеспокоенно спрашивает он, будто был готов услышать любого человека, но не меня, - ты чего звонишь в столь ранний час? Почему не спишь?

- Вася, где вы? - что то не так! Что то совсем не так. Хочется зарыться в яму и никому не показываться. Что ж за чувство это такое? Мне что то не договаривают?

- Тася, мы....у нас задание.....в Питере, мы .... как помягче сказать?... Улетаем, - мои зрачки расширяются, а брови сужаются к переносице, в каком это смысле улетают? Он хотел улететь и ничего мне не сказать?

- И Миша с вами?

- Ну..да.

- Дай ему трубку.

- Не могу, Тась, пока.

Гудки завершенного звонка. Нет. Я это так не оставлю. Я быстро одеваю спортивные штаны и большую толстовку, которые мне отдал Миша, со словами, что она ему мала и по пути набираю брата.

- Да, Тася.

- Вась, куда и во сколько должен отправится отряд СОБОЛЬ сегодня? - попутно надевая кроссовки и спрашивая у Васи , я вылетаю из квартиры.

- В Санкт-Петербург , рейс на 6:30 утра, а что такое?

- Да ничего такого глобального, спасибо за помощь, пока.

Я отключаюсь и вызываю такси, но как только выхожу из подъезда вскрикиваю, так как гремит гром на всю улицу и становится невыносимо страшно. Вдох, выдох, вдох, выдох. Все хорошо. Я медленно нажимаю на кнопку вызова и жду своё такси.

Через десять минут подъезжает белая тайота и мы выезжаем на главную дорогу. Мои коленки стучат, пальцы нервно трутся друг об друга, а взгляд метается от одного места до другого. Почему же он уехал в аэропорт и ничего мне не сказал? Этот вопрос мучает меня с самого моего пробуждения.

Мы подъезжает к аэропорту, я расплачиваюсь с таксистом и выбегаю из машины. Дождь начинает расходиться ещё сильнее, а панические атака становится все ближе и ближе. Я стараюсь спокойно дышать, но не выходит.

Зайдя в аэропорт я ищу дежурного, который говорит мне, что через 15 минут отправиться в полет частный самолёт Иркутск- Санкт-Петербург. Я смотрю на полосу и бегу к двери, которая ведёт к самолёту. Меня встречает женщина и я спрашиваю её об отряде, но меня не пускают.

- Поймите, девушка , мне срочно нужно туда попасть!

- Я понимаю, но мы не можем тебя впустить.

Да что ж мне делать то!? Я делаю вид, что ухожу, но сама быстро вбегаю в эту дверь и бегу к полосе. Сзади меня доноситься крик девушки, но мне уже все равно, я вижу самолёт и курящего его. Они с Васей стоят под крылом самолёта и разговаривают.

- Соболев, - ближе подбежав к нему, кричу я и он разворачивается. Его взгляд такой, будто он вообще не хотел меня видеть и я здесь лишняя, - какого черта происходит!?

Рядом с ним стоит Вася, но быстро уходит, как только видит меня, а Миша так и продолжает смотреть на меня своими глазами, полными удивления и неожиданности.

Я уже полностью подошла к нему и вырвала из его рта сигарету. В нем вспыхнула нотка ярости, но мне плевать, я гораздо злее, чем он.

- Ну? Что происходит? - спрашиваю я его. Дождь капает на нас обоих, я вся мокрая.

- Ты ещё не поняла? - спрашивает он насмешливо. Я свожу брови к переносице.

- Что не поняла?

- Виноградова, - обращается он ко мне и окидывает презрительным взглядом, - поиграли и хватит. Мне надоело сюсюкаться с ребёнком и играть в отношения с ним. Довольно, езжай домой, попей чай и посмотри свою дибильную дораму и забудь про меня, хорошо? - он хлопает меня по плечу и разворачивается.

Паника накатывает на меня слишком внезапно и я начинаю просто рыдать. Поиграли и хватит? Ему надоело играть в отношения с ребёнком? Это что все значит? Ещё чуть чуть и у меня начнётся истерика. Я беру его за локоть и разворачиваю на себя.

- Что это значит?

- Да то и значит! Девочка, очнись! Ты не в сказке и тебя никто и никогда не любил.

- Да что ты сочиняешь? Что за бред!? - срываюсь я и кричу на него, - не нужно говорить не, что ты меня не любил, когда спас меня от Джокера.

- Я спас тебя , как гражданскую, я же спецназовец, забыла? Мне просто захотелось попробовать повстречаться с юной девочкой и было кстати весело, - он смеётся, но смех не весёлый, а зловещий, насмешливый и высмеивающий.

От давления я падаю на мокрый и грязный асфальт. Колени прожигает боль, а руки опирается на холодный бетон. Миша даже невздрогнул, а лишь присел на корточки напротив меня.

- Что такое, Виноградова? Маленькому сердечку девочки больно? - спрашивает он и тыкает пальцем на моё сердце, сквозь толстовку,- ничего страшного, попей витаминок и пройдёт.

- Ты говорил, что любишь меня, - рваным голосом говорю я, наполненным болью и злости.

- Ты тоже это говорила, а я подлактвал, чтобы привязать тебя к себе и смотри ка, вышло на Ура, - он поднимает меня за подбородок и направляет мой взгляд на себя , - ты моя личная игрушка. Скажи, что любишь меня.

- Я тебе не верю, это не ты.

- О, это стадия отрицания , она пройдёт, не переживай. А хочешь узнать какая моя любовь к тебе?

- Ну удиви.

Он опускает свою ладонь в образовавшуюся лужу и начинает собирать со дна грязь без единой эмоции на лице. Я потом проводит пальцем,который весь в земле, грязи и дождевой воде, по моему лбу.

- Вот такая. Грязная, мерзкая и противная, - он выводит кажое слово, вдалбливая их в меня, а потом встаёт и уходит.

- Миша! Миша-а! Прекрати это! Прошу, хватит!

Он идёт к самолёту, поднимается по лестнице и скрывается за дверью, которая закрывается. А я так и остаюсь, сидящая на мокром асфальте с грязным и заплаканным лицом и разбитом вдребезги сердцем и душой. Я так любила этого человека, я была готова отдать ему себя, а в итоге любовь оказалась такой подлой и грязной.

Гром снова прогремел, молния вспыхнула и панические атака начала прогрессировать. Я начала задыхаться, а самолёт взлетел и отправился в путь в новую жизнь. Я проважала его взглядом , пока сама уже лежала и давилась собственными слезами и хватала губами воздух. Рану начало колоть, и все стало тёмным.

Продолжение следует....

-------------------------------------------------------------

Вот и все. Это последняя глава книжки " Испытания судьбы" . Конец получился очень печальный, но вас ждёт вторая часть, которая будет выходить после девятого июня и называться - " Второй шанс". Всем спасибо за поддержку, за комментарии и голоса. Всех люблю и обнимаю, до встречи!)