39 Глава_Олег
Я просыпаюсь первым, щурясь от лучей солнца, пробивающихся сквозь занавес на окнах. Малышка лежит рядом со мной, свернувшись в клубок. Я поправляю одеяло, кутая девочку в кокон и нежно целую в щеку, сдувая прилипшую прядь волос. Машка что-то бурчит под нос, а затем поворачивается ко мне спиной и продолжает спать.
Мышцы застыли подобно бетону. Каждое движение отзывается в теле болезненным импульсом. Все-таки я вчера пропустил несколько ударов, когда сцепился с Князем. Воспоминания о преданном псе Слепого вызывают у меня огромною порцию гнева, заставляя руки сжиматься в кулаки. Мне нужна разрядка. С этими мыслями я плетусь в спортзал и иступлено молочу грушу, выбиваясь из сил. Пелена злости стелется перед глазами, и я поддаюсь ей, сбивая костяшки пальцев в кровь. Сука. Позарился на мое. Напугал мою девочку своими похотливыми желаниями.
Принимаю горячий душ и переодеваюсь. Машка продолжает мирно спать, укрывшись с головой, под одеялом. Я бросаю в её сторону теплый взгляд и улыбаюсь, как придурок. Кто бы мог подумать, что я так сильно влюблюсь в юную девчонку в свой почти сорокет. Оказывается, моё гнилое сердце ещё способно на такие высокие чувства, как любовь.
Я плетусь в кухню, чтобы приготовить какой-нибудь завтрак и отнести его своей девочке в постель. Удивительно, но другие женщины никогда раньше не вызывали во мне подобных желаний. С Машкой все по-другому. Мне хочется заботиться о ней, баловать ее, усыпать комплиментами и просто видеть счастливую улыбку на любимом лице. Я подарю весь мир и брошу к её ногам, лишь бы она никогда не пожалела, что впустила меня в свою жизнь.
Вожусь на кухне добрых полчаса. Омлет с ветчиной - это лучшее, что могут сотворить мои кулинарные таланты. Я завариваю чай и выжимаю яблочный сок. Девять часов утра.
Громкий стук в дверь, как глухой удар кулаком привлекает мое внимание. В сердце проносится нервный импульс. Я знаю, кто пришел и точно знаю, что последует потом. Собираюсь с духом и впускаю в дом Зверя. Сегодня он выглядит бодрячком и, кажется, даже успел себя накрутить, о чем говорит волчий оскал на лице и дергающиеся жилки на шее.
– Доброе утро. – Приветствую я друга, но тот не реагирует. Врывается в дом, отпихивая меня назад, и начинает бродить по комнатам, заглядывая в каждый угол.
– Где она?
– В моей спальне. – Зверь даже не смотрит в мою сторону, а просто бежит по ступенькам, лихо минуя лестницу.
Зверь замирает напротив моей спальни. Что-то размышляет несколько секунд, а затем дергает за ручку и просто вваливается в комнату. Бросает гневный взгляд на девочку, сжимая челюсть.
– Не трогай её, пусть спит, – я дергаю за руку Зверя, когда тот подходит к спящей Машке и пытается скинуть с неё одеяло.
– Иди нахуй, – огрызается друг, одергивая мою руку. – Маша!
– Я сказал, не буди её, – у меня сгорает предохранитель. Я хватаю друга за плечи и едва не волочу волоком, выталкивая из спальни.
– Сука, да я убью тебя, ты меня понял?
– Убивай, но только, чтобы Машка не слышала. Не пугай её, придурок. – Зверь неохотно соглашается со мной, и мы спускаемся вниз в кухню.
Друг падает на стул, закидывая ногу одну на другую. Нервно барабанит пальцами по столу, пока я готовлю ему утренний кофе.
– Вижу, ты уже раздуплился, Костян. Голова не болит? Может, налить похмелиться?
– Блядь, закройся уже, – рычит Зверь, выхватывая из моих рук чашку кофе.
– Ладно. Молчу, – я повержено поднимаю ладони вверх и сажусь на стул.
– Говори, что ты задумал, придурок? Почему ты трахаешь мою дочь?
– Я люблю Машу. Вот и все!
– Любит!!! – Зверь с размаху бьет кулаком по столу, а затем скидывает на пол посуду с едой. – На этом столе ты её тоже любил, да?
– Прекрати!
– Хуй с два. Я не прекращу, понял? У меня так чешутся руки тебя задушить, что я едва сдерживаюсь. За что ты так со мной, друг? Или ты мне не друг? Почему? Сокол! Почему?
– Я ответил на твой вопрос. Я люблю твою дочь. Больше нет других причин.
– Любишь? Что ты мне пиздишь, старый хрен! Ты, кроме бабок, ничего не можешь любить.
– Могу, оказывается, – бубню себе под нос, так как Зверь меня не слушает и уже срывается с места.
Я позволяю другу пройтись кулаком по моему лицу несколько раз к ряду, но Зверя не удовлетворяют первые капли крови. Он вонзает мне в ребра удар за ударом, заставляя скрутиться в дугу.
– Сука, как ты мог, Сокол? Как ты мог со мной так поступить? Я же тебя братом считал, – Зверь продолжает наносить мне удар за ударом, пока я не опускаюсь перед ним на колени, низко склонив голову.
– Прикольно было? Да? Прикольно трахать маленькую дочку своего друга? В чём кайф, скажи? У тебя к старости лет крыша поехала?
– Машка совершеннолетняя.
– Молчать. Я сказал, молчать, пока я тебя не убил.
– Как долго ты крутил шашни за моей спиной? – Я отворачиваюсь в сторону, не желая отвечать.
Зверь поддается вперёд и вонзает в моё плечо туфель, заставляя скривиться от боли. Я закрываю глаза и смиренно терплю каждый выпад. Я заслужил. Видит бог, я принимаю наказание, не сопротивляясь.
– Всё началось в день твоей свадьбы. Тогда было в первый раз.
– Пиздец, – орёт во всю глотку Зверь, а затем отталкивает меня и садится обратно на стул, зарываясь лицом в ладонях.
– Мелкая стерва. Она таки сделала это! А я себе думал, в чём же причина, – Зверь истерически смеётся собственным домыслам, а я смотрю на него заплывшими глазами, ничего не понимая.
– Знаешь, почему Машка легла под тебя? Она решила отомстить мне за то, что я женился на Мае. Мышка так и сказала в день моей свадьбы: "Я проверю, а потом тебе скажу, прикидывается ли твоя жёнушка или мужики в сорок лет действительно могут доставить удовольствие".