10. Посмотри в глаза...
Даже и не замечаю, как засыпаю, удобно устроившись в надёжных объятьях мужчины, который нежно гладит меня по волосам, пока окончательно не проваливаюсь в глубокий сон. Этой ночью я сплю как никогда крепко, но даже во сне ощущаю его тепло и защиту, от чего мне впервые в жизни по-настоящему спокойно.
Когда просыпаюсь, Тэхён сидит на краю постели с чашкой кофе в руках. Он улыбается, едва увидев, что я открыла глаза, и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать в висок. Остатки сна рассеиваются только от одного этого невинного касания, сменяясь волнами приятной дрожи.
— Доброе утро, — произносит с улыбкой, протягивая мне чашку.
— Доброе, — отзываюсь, усаживаясь в постели. Кофе снова несладкий, но мне кажется, я уже начинаю привыкать к этому. — Ты давно здесь сидишь?
— Минут пять-десять, — пожимает плечами Тэхён, бросив беглый взгляд на настенные часы. — Ты так красиво спишь. Мне жаль было будить.
— Мне казалось, я с утра страшнее чумы, — усмехаюсь, чуть виновато взглянув на мужчину. Наверное, он привык, что все его женщины вскакивают с утра пораньше и скорее бегут в ванную, чтобы к его пробуждению выглядеть, как топ-модель. Я же продрыхла до... половины восьмого. Ещё и в школу опаздываю.
— Глупости, — усмехается он, нежно касаясь пальцами моей щеки. — Ты очень красивая. Всегда.
— Спасибо, — только и могу произнести, удивившись внезапной серьёзности его тона. Протягиваю ему почти пустую чашку, которую мужчина тут же убирает на прикроватную тумбочку.
— Я просто сказал о том, что вижу, — хмыкает Тэхён и неожиданно склоняется к моему уху, почти касаясь губами мочки. Я невольно прикрываю глаза, чувствуя, как его дыхание приятно щекочет кожу. — Для меня ты самая красивая, нежная, сладкая и до безумия соблазнительная, запомни это, котёнок, — шепчет он мне, каждым словом заставляя сердце быстрее биться в груди. Мне никогда такого не говорили. Некоторые парни называли меня симпатичной, милой, даже хорошенькой, но красивой меня назвали впервые. И как, наверное, любой девушке это было приятно. — Ты только моя. Поэтому я сотру в порошок любого, кто заставит тебя в себе усомниться или хоть попытается причинить тебе боль.
Его слова не были произнесены в качестве дежурного комплимента, попытки успокоить или способа поднять мою самооценку, которая без того всегда была вполне адекватной. Тэхён говорил это так уверено, так серьёзно, что ему сложно было не поверить. Он действительно способен на многие опасные и жестокие вещи ради меня. Это удивительно, но в то же время кажется таким правильным, будто бы я ещё с самого первого дня знала, что только с этим мужчиной буду в безопасности.
— Я верю, — бормочу, обнимая его за шею и притягивая ближе к себе, чтобы коснуться поцелуем его губ. Он тут же перехватывает инициативу, углубляя поцелуй, делая его более грубым, дерзким, настойчивым. Обнимает меня обеими руками и прижимает к себе так близко, что я ощущаю рельеф его торса. Провожу ладонями по его груди, лаская кожу, и обнимаю спину, чуть впиваясь в неё ногтями, когда Тэхён прикусывает мою нижнюю губу, тут же зализывая её. Мне едва хватает сил остановить его до того, как обычный поцелуй переходит тонкую грань между страстью и диким желанием.
— Ты была великолепна вчера ночью, — выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему и касаясь большим пальцем моей нижней губы. — Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.
— Правда? — смотрю на него недоверчиво, в то время как внутри всё едва ли не поёт от его слов. Но поверить в это всё равно сложно, у него ведь наверняка было столько женщин... более взрослых, опытных, сексуальных.
— Мне плевать, сколько ты умеешь в постели, этому я научу, — фыркает мужчина, убирая мне за ухо прядь волос. — Важно, какая ты настоящая со мной, нетерпеливая, горячая... сильная... Моя девочка.
— Мне тоже было очень хорошо, — лепечу, утыкаясь носом ему в плечо. — Мне всегда хорошо с тобой.
Некоторое время мы лежим в обнимку на постели, хоть стрелка настенных часов давно перешла за отметку восемь часов утра. Я опоздала на первый урок. Но сейчас меня меньше всего волнуют школьные занятия. Просто хочу как можно дольше быть рядом с ним, обнимать его, прикасаться к нему, чувствовать тепло тела и запах кожи, который всего за пару дней стал мне настолько родным, что, пожалуй, узнаю из миллионов других. Я уже не представляю своей жизни без Тэхёна. Так странно, что тогда летом я подошла именно к нему...
— Мне кажется, я выбрала тебя по глазам, — срывается с губ, когда снова начинаю размышлять о нашей первой встрече. Я была пьяна в стельку, в зале было столько мужчин, а я выбрала его. Это странно, но, мне кажется выбор не был случайным. — Они у тебя особенные.
— Особенные? — удивляется мужчина, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.
— Да... они такие... — начинаю мямлить что-то невнятное, но энтузиазм быстро угасает под давлением неуверенности. Наверное, зря об этом заговорила. Сейчас он просто решит, что я странная. — Забудь. Глупость сказала.
Пытаюсь отвернуться, но Тэхён удерживает за подбородок, заставляя смотреть на него. Голубые глаза буквально насквозь прожигают, заглядывая в мои испуганные зелёные, и я вдруг ощущаю, что отворачиваться уже не хочется, словно я... загипнотизированная.
— Нет, мне интересно, — настаивает Тэхён, склоняясь так близко к моему лицу, что почти касается губами губ. Я невольно сглатываю, что точно не укрывается от его внимания. Знает ведь, какое впечатление производит. — Продолжай.
— Меня бабушка учила, что о человеке лучше всего расскажут его глаза... Зеркало души ведь, как говорят, — зачем-то пускаюсь в пояснения, но замолчать уже не могу. Его близость так приятно расслабляет... опьяняет.
— И о чём тебе поведали мои глаза? — с преувеличенным любопытством спрашивает мужчина, хоть даже по тону ясно, что мои слова кажутся ему бредом.
— Ничего такого, — пожимаю плечами, но такой ответ его явно не удовлетворяет, ведь взгляд такой же пытливый. Зачем только заговорила об этом? Сама не до конца понимаю, что в его взгляде так меня привлекло. Уверенность? Решительность? Проницательность? Может быть и так, но на первый план, пожалуй, выступит именно смелость. Мне всегда нравились такие, как он – волевые, сильные. Я сама пыталась быть такой же, но мне вечно чего-то не хватало. А в нём это есть. Он сильный от природы, не физически, а духом. Люди вроде него всегда заставляют идти за собой, притягивают... Собираюсь уже озвучить свою догадку, но почти неосознанно произношу совершенно другое: — У тебя что-то тёмное в глазах.
— Зрачки? — он ухмыляется, потёршись кончиком носа о мой нос, что хоть немного отрезвляет. О чём я вообще? Слишком засмотрелась в его глаза.
— Не смешно, — чуть хмурюсь, внимательнее его разглядывая, и от следующих слов у самой пугливые мурашки проходятся по коже. — У тебя в глазах какая-то опасность, чернота... тьма. Такие глаза обычно у людей, которых следует по-настоящему бояться, следует держаться подальше, ведь... они способны на многие страшные вещи.
— Ты в это веришь? — неожиданно серьёзнеет Тэхён, чуть крепче стискивая меня в объятьях. Я вздрагиваю, но не пытаюсь его оттолкнуть, слишком шокированная собственными мыслями. Нет, это всё не может быть правдой. Я видела такую темноту в глазах, как у него, лишь у одного мужчины, но его давно нет в живых... Этим мужчиной был мой отец. Бабушка говорила, он был жутким человеком, но это только слова. Я помню его заботливым отцом и любящим мужем.
— Нет, — спешно качаю головой, от чего он немного расслабляется. — Это всё только догадки. Я просто... слишком много слушала бабушку, а она любила сказки.
— Это всё просто чушь, — отрезает мужчина, потихоньку возвращая себе прежнюю невозмутимость. Но от его пальцев у меня наверняка останутся синяки на предплечье. — Но если ты считаешь меня опасным...
— Не считаю, — отвечаю честно, потому что какая бы темнота не царила у него в душе, я верю, что он никогда не сделает мне больно... Но может сделать другим. — Об этом как раз речи не было. Ты можешь быть опасен для кого угодно, но только не для меня.
— Верно, — соглашается Тэхён, смягчаясь. Наверное, я сказала именно то, что он хотел от меня услышать. — Но давай договоримся, что впредь ты не будешь пытаться меня анализировать. — Получив в ответ кивок, он целует меня в щёку и отстраняется. — Собирайся, я отвезу тебя в школу.
Я почти машинально заворачиваюсь в покрывало и бреду к ванной. Но в голове в это время никак не унимаются мысли, что я должна выяснить, почему мои слова так насторожили его... Он был так обеспокоен. Печально признавать, но я до сих пор толком не знаю, кто тот человек, в которого так безнадёжно влюблена. Я должна это выяснить.