5. Холодно
Время неумолимо несётся вперёд, и я даже и не замечаю, как проходит ещё месяц моей работы в клубе, во что даже сейчас сложно поверить. Я учусь давать отпор особо наглым клиентам, знаю меню так, что могу рассказать его даже во сне, и стараюсь больше не ходить одна через тёмный коридорчик, если в зале нет охраны. Но, что странно, с того дня больше никто из посетителей и не пытается со мной уединиться. Даже если делают какие-то совсем уж пошлые намёки, стоит мне отойти на несколько минут – намёки тут же прекращаются. Не знаю, чудо это или чья-то помощь, но я в любом случае чувствую себя чуточку спокойнее, хоть опасаюсь, что со дня на день тайный помощник выставит счёт... В жизни ведь ничего не бывает просто так.
С Тэхёном я стараюсь не сталкиваться, даже взгляда его усиленно избегаю. Наше общение сводится к его ежедневным распоряжениям, адресованным всему персоналу, что меня вполне устраивает. Мне не хотелось бы стать для него кем-то вроде запасной любовницы на случай, если Чанг наскучит. Хотя, я, наверное, много о себе возомнила. Я для него так, игрушка на одну ночь, и весь интерес ко мне иссякнет, стоит только лечь в его постель... Но я не доставлю такого удовольствия. Мне не нравится, когда меня используют, и я не собираюсь сдаваться ему, даже учитывая... что он на самом деле мне небезразличен.
Я толком не знаю, как описать свои чувства к этому мужчине. Я не влюблена в него, нет... Но рядом с ним моё тело словно перестаёт мне подчиняться, покрываясь мурашками от одного только пронзительного взгляда голубых глаз. Меня тянет к нему, влечёт со страшной силой, как к чему-то запретному, а в памяти вспыхивают воспоминания о его поцелуях, его прикосновениях, его голосе... Я усиленно сопротивляюсь этим чувствам, но стоит ему действительно пожелать, боюсь, завоевать меня не составит особого труда. Мне страшно от одних только этих мыслей, ведь я не хочу быть такой... Я не хочу ему принадлежать.
Сегодня выпал первый снег... хоть на улице только конец ноября. Я иду домой после окончания смены, любуясь снегом, искрящимся в ярком свете уличных фонарей. Уже почти подхожу к своему двору, благо я живу совсем близко к клубу, как вдруг замечаю тёмную фигуру на одной из расположенных вдоль тротуара лавочек. Сперва я теряюсь, подумав, что нормальный человек вряд ли станет сидеть здесь в половину четвёртого ночи, но потом уверенно иду вперёд, решив, что успею закричать или убежать. Я всегда была слишком самонадеянной.
Но едва я подхожу ближе, как узнаю в сидящем на лавочке человеке своего начальника. Тэхён сидит, откинувшись на спинку, зажимая нос ладонью, на которой поблёскивает что-то тёмное... кровь? Испугавшись, я даже пячусь назад, но потом ругаю себя за трусливость и решительно направляюсь к мужчине.
— Ты в порядке? — интересуюсь осторожно, осматривая его лицо на предмет других повреждений. Замечаю несколько царапин на щеке и кровоточащий шрам на виске. А вот это уже не шутки, там ведь такая тонкая кость. — Что случилось? Может, «скорую» вызвать?
— Да ерунда, подрался немного, — отмахивается Тэхён, убирая от лица руку, в которой зажата окровавленная салфетка. — А вот ты, кошечка, зря ходишь одна в такое время.
— Автобусы так поздно не ездят, — бормочу, но быстро возвращаюсь к прежней теме. — Мне кажется, тебе нужно показаться врачу. Где твоя машина?
— Только сегодня отогнал в автосервис, давно пора было, — отвечает мужчина, выбрасывая салфетку в урну и доставая из кармана ещё одну. У меня сердце сжимается, не то от жалости, не то от страха, и я решаю, что просто так оставить его здесь не смогу. — На такси доберусь.
— У тебя дома есть йод? — спрашиваю, потянувшись к ране на виске, но тут же отдёргиваю руку, побоявшись причинить ему боль. — Нужно обработать...
— Говорю же, ерунда, — обрывает меня шатен, выбрасывая вторую салфетку, — заживёт, как на собаке.
Я на несколько секунд замолкаю, пытаясь найти наиболее оптимальный выход из этой ситуации. В больницу он точно не пойдёт, да и дома вряд ли станет раны обрабатывать, в лучшем случае водой промоет, а ведь может быть заражение... или ещё что похуже...
— Я здесь близко живу, зайдёшь? — предлагаю, от нервов кусая внутреннюю сторону щеки. Мало ли, что он успел подумать. — Я обработаю раны, и поедешь к себе, — добавляю быстро, заметив хитрый огонёк в его глазах. — Здесь... холодно сидеть.
— А ты за меня волнуешься, кошечка? — усмехается Тэхён, от чего я чувствую себя немного... неуютно. Может быть, действительно не стоило лезть?
— Просто хочу помочь, — пожимаю плечами, почему-то всерьёз задумавшись о том, чтобы просто убежать. Он ведь мне никто – не друг, не родственник... так, начальник, который не так давно называл меня шлюхой. — Но если тебе незнакомо элементарное человеческое сострадание – я лучше пойду, — с этими словами уже собираюсь развернуться, но мужчина перехватывает мою руку, удерживая возле себя.
— Ты права – холодно, — улыбается он, притягивая меня ближе. — У тебя чай найдётся?
Через полчаса Тэхён уже сидит на моей кухне с чашкой чая в руках, а я осторожно касаюсь смоченным в перекиси кусочком ваты раны у него на виске, которая оказывается не настолько глубокой, как мне сперва показалось. Мужчина даже не морщится, просто терпеливо ждёт окончания процедуры, с интересом разглядывая моё лицо. Я чувствую себя неловко под этим взглядом, но стараюсь не обращать на него внимания, сосредоточившись на его порезе. Закончив с ранкой на виске, перехожу к царапинам на щеке и вдруг замечаю, как шатен едва заметно улыбается.
— Что? — не выдерживаю, снисходительно взглянув на него.
— Ничего, — качает головой, делая глоток из чашки. — Просто обо мне раньше никто так не беспокоился.
— А родители? — спрашиваю тихо, возвращаясь к своему занятию. Смутно вспоминаю, как мама обрабатывала шестилетней мне царапины на коленках, когда упала с велосипеда. Я чувствовала себя тогда такой... любимой, защищённой... Больше ни с кем не испытывала подобных ощущений.
— Я их не помню, — равнодушно отзывается мужчина, но в глазах отражается едва уловимая тоска. — Я вырос в детдоме.
— Мне жаль, — выдыхаю, хоть точно знаю, что это не те слова, которые требовалось бы сказать.
— Не бери в голову, — с лукавой усмешкой произносит он, неожиданно осторожно приобнимая меня за талию, что тут же отрезвляет. Я не должна ему доверять. — Мне просто приятно, что ты обо мне заботишься.
— Думаю, Мунбёль справилась бы с этим ничуть не хуже, — шепчу, высвобождаясь из объятий. — Я закончила. Можешь ехать домой.
— Тебе не жалко выпихивать меня на холод среди ночи? — хмыкает Тэхён, отставляя в сторону чашку.
— Такси вызовешь, — бурчу, скрещивая руки на груди. — Желательно побыстрее, я спать хочу.
— Ты ревнуешь? — вдруг задаёт мужчина вопрос, который застаёт меня врасплох.
— Я... что? С чего ты взял?! — возмущаюсь, подавляя нервный смешок. Щёки предательски заливаются стыдливым румянцем, и я спешно отворачиваюсь, едва не смахнув бутылочку с перекисью. — Ты слишком многое о себе возомнил! Сперва я тебя хочу, теперь я тебя ревную... Тебе заняться нечем на досуге, что ты меня анализировать всё пытаешься?!
— Тебя не нужно анализировать, тебя и так легко прочитать, — ухмыляется он, и я едва сдерживаю новый возглас возмущения. — Ты не умеешь быть фальшивой, и это... очень интересно, хоть и не менее опасно, для тебя в первую очередь.
— Я постелю тебе на диване, — уведомляю, решив разом покончить с этим разговором. Хочет оставаться у меня – пусть остаётся. Я закроюсь в своей комнате и не выйду оттуда до утра. В конце концов, на улице уже действительно слишком поздно. Да и я задолжала ему, когда осталась ночевать в его квартире. Правда, я была не совсем адекватна, но это уже другой разговор. — Но там холодно, у нас проблемы с отоплением, а обогреватель есть только в моей спальне.
— Ничего, я умею выживать в любых условиях, — ни на секунду не пугается Тэхён. Слышится лёгкий шорох, и я спешно оборачиваюсь, едва не впечатавшись носом мужчине в грудь. — Твой брат ведь не будет против, если я останусь? — интересуется, смотря на меня сверху вниз. Надо же, он вспомнил о моём брате!
— Он здесь почти не живёт, — отвечаю честно, потупив взгляд в пол.
— Вот видишь – ты совсем не умеешь обманывать, — довольно замечает мужчина, перехватывая за подбородок мою голову, чтобы посмотрела на него. — А я ведь давал шанс соврать и избавиться от меня.
— Не всем ведь быть картонками, — фыркаю небрежно, вспоминая бабушку, которая отзывалась так обо всех лжецах и интриганах, — должно в этом мире быть хоть что-то настоящее, — говоря это, я убираю его руку со своего подбородка. — Пойду, приготовлю тебе постель.