Хорошим девочкам не везет в любви

Утро субботы теплое, как последние лучи закатного солнца. Харуми расслабленно вздыхает, сонно щурясь – глупая улыбка расплывается по лицу, открывая ямочки на щеках; и прижимается к Рану теснее.

Ей холодно без домашнего толстого одеяла – Вада вечная мерзлячка, ее руки и ноги ледяные даже летом, потому лежать рядом с Хайтани, под кожей которого горит огонь – двойное удовольствие.

Соулмейт, уткнувшись носом ей в шею, размеренно дышит, посылая ряд мурашек вдоль позвоночника; не отпускает ее и во сне – тяжелая рука обвивается вокруг талии, но эта тяжесть... Приятна.

Впервые за долгое время Харуми чувствует себя спокойно и легко.

Так сладко еще не было никогда – после закрепления связи наступает долгожданное затишье, сравнимое с безмятежностью водной глади после сильного шторма; каждая клеточка ее тела упивается беззаботностью субботнего утра.

Она поворачивается – от подушки пахнет Раном, запах горьких трав кажется таким родным и вместе с тем – волнующим до безобразия.

Наверное, так пахнет счастье, – на ум приходят глупые мысли под стать улыбке на ее лице.

Разбуженный ее ерзаньем, Ран лениво приоткрывает веки – взгляд из сонного превращается в лукавый; он подается вперед и нежно трется кончиком носа об ее нос, попутно шепча:

– Доброе утро?

– Доброе, – слегка охрипшим голосом соглашается Харуми. В животе уже не просто трепещут бабочки – они устраивают там настоящий вальс, бурно размахивая крыльями.

Кто бы мог подумать, что чудовищно пугающий Ран Хайтани, имя которого напрямую ассоциируется с кровью и жестокостью, может быть таким голодным до тактильного контакта?

Харуми прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, когда запускает пальцы в чужие пряди – до одури мягкие, а Ран блаженно прикрывает веки, едва не мурлыча от удовольствия.

Любишь, когда трогают волосы, а сам никому не разрешаешь до них дотрагиваться, – она еле слышно вздыхает. – В этом весь ты. Одно сплошное противоречие.

За дверью слышится грохот – недовольный и обиженный на весь мир Риндо готовит завтрак, громыхая сковородками так, что игнорировать шум становится уже невозможно.

– Думаешь, он все еще злится? – шепотом спрашивает Харуми.

– Нет. Просто с утра Риндо частенько не в духе, – так же тихо отвечает Ран. – Сейчас он поколдует над кастрюльками и успокоится. Готовка действует на него положительно.

– Да? – сомневается Вада.

Вчера Риндо, вернувшийся домой, застал душераздирающую картину – осколки его любимой чашки, сломанная полка и отсутствие целой посуды в доме. Примерно полтора часа они втроем дружно убирали кухню – под непрестанное бурчанье младшего, обещавшего устроить Рану «сладкую жизнь» и «выбросить на хер все телескопические дубинки».

Харуми, как ни странно, он ни слова не сказал. Только велел быть осторожнее с осколками, а потом и вовсе выгнал на диван, заявив, что одного пореза ей уже достаточно.

– Да. Скажу по секрету, – Ран прищуривается, довольный тем, что может раскрыть тайну брата. Не одному же Риндо шушукаться за его спиной с Харуми. – В детстве он мечтал стать поваром.

– Я догадывалась, – смеется она.

– Но потом передумал, и теперь у него в планах открыть ресторан, – делится Ран.

– А что думаешь ты? – с любопытством спрашивает Вада.

– Ресторан, так ресторан, – Ран осторожно отклоняется, заставляя ее вытащить пальцы из мягких прядей, подтягивает ее поближе и целует в голое плечо. Харуми жмурится. – Какая разница, куда вкладывать деньги. Так хоть Риндо будет увлечен тем, чем занимается.

Харуми счастливо вздыхает. Вот бы это утро растянуть еще на месяц-другой...

За стенкой Риндо громко матерится, слыша звонок в дверь.

Она мгновенно ощущает, как тело Рана напрягается. Он рывком садится на кровати, бросая на нее мрачный взгляд.

– Оставайся в комнате.

Встает, на ходу натягивает джинсы и выходит в коридор.

Вада взволнованно смотрит на дверь, которую Ран плотно закрывает за собой.

Оставаться здесь? Допустим. Лежать в постели в одной футболке, съехавшей с плеча? Нет уж.

Она тихонько выбирается из постели, ища взглядом свои вещи – они оказываются аккуратно сложенными на стуле, и быстро одевается, прислушиваясь к звукам за стенкой.

Чужой грубый голос заставляет ее замереть и напрячь слух изо всех сил.

– Утро было добрым, – это Ран в своей язвительной манере обращается к гостю, идя по коридору. – Зачем явился, Какуче?

– Надо обсудить приказ Сауса. С глазу на глаз, – неизвестный ей парень говорит отрывисто и с явной неприязнью.

– Нормальные люди звонят перед тем, как заявиться к кому-то в восемь утра, – а это Риндо, все еще недовольный и раздраженный потерей чашки.

– Нормальные люди отвечают на звонки, – гость не выбирает выражений. – Что там с оружием? Рьючи и Сецу готовы выполнить задание завтра, но продавец отказывается встречаться с кем-то из них. Нужно присутствие одного из вас.

Да, подслушивать нехорошо – Харуми это знает; но страшное слово «оружие» обращает ее в каменную статую. Теперь никакие силы не заставят ее сдвинуться с места.

– Встретьтесь с ними сегодня, – Какуче говорит достаточно громко, так что и прислушиваться особо не приходится, – Саус уже извелся и заебал всех на базе. Завтра Ханагаки должен сдохнуть.

Харуми зажимает рот рукой, подавляя судорожный вздох.

– Тебя это устраивает? – в диалог вступает Риндо. – Разве он не твой друг детства?

– У меня был только один друг, – отрезает Какуче. – И его убили.

– Чем Саусу так насолил Такемичи? – Риндо не успокаивается.

– Я, по-твоему, ебу? – в голосе гостя слышится отвращение. – Если так интересно, спроси у Террано. Это же вы с братиком его первые помощники.

– Тоскуешь по временам, когда первым помощником был ты? – едко произносит Ран.

Наступает многозначительная тишина. Спустя какое-то время Харуми слышит следующее:

– Займитесь делом. Рьючи и Сецу нужен «чистый» пистолет.

– Мы тебя услышали, – спокойно говорит Ран.

– И ты больше ничего не скажешь? – голос Риндо звучит неуверенно, словно он боится что-то сказать.

Харуми не знает, что сейчас младший осекается под взглядом Рана, торопливо отводит взгляд в сторону и прикусывает губу: ляпнул лишнее.

Она осторожно поворачивает дверную ручку, игнорируя запрет соулмейта – собирается открыть створку совсем чуть-чуть, чтобы увидеть внешность гостя. Они как раз в прихожей – но проклятая дверь предательски скрипит, громко, очень громко – звук проходится по ее напряженным нервам как ноготь по стеклу.

– Вы не одни?

Она слышит, как гость удивленно обращается к Хайтани; прежде, чем они успевают ответить, выходит в коридор.

Высокий парень с устрашающим шрамом на лице грозно смотрит на нее, застыв с ботинком в одной руке.

Риндо и Ран синхронно оборачиваются: первый глядит беспокойно, второй – со злостью.

– Кто это? – Какуче выпрямляется, отпуская ботинок. Тот с глухим стуком падает на пол.

– Не твое дело, – отвечает Риндо.

– Она слышала наш разговор, – бледное лицо Харуми, ее подрагивающие руки и дрожащие губы не оставляют сомнений.

– Ей можно доверять, – снова заступается за нее Риндо.

– Да? Это одна из ваших? – Какуче сводит брови вместе. – Больно нежно выглядит. Работает на вас, как те двое придурков, что недавно приперлись к Саусу?

Он делает шаг вперед – Ран отзеркаливает его движение, вставая прямо перед ним.

Несколько секунд они испепеляют друг друга взглядами – затем Какуче вдруг издает короткий смешок.

– Понял, – он тянет слова с удовольствием. – Твой соулмейт, да, Ран?

Припечатывает уже с нескрываемой радостью:

– Слабое место.

– Не у одного меня есть «слабые места», – лицо Рана становится острее, чем самый заточенный нож. – Может, прекратишь уже делать вид, что крайне недоволен вступлением в «Рокухару»? Я знаю твой маленький секрет, Какуче. И знаю, во сколько обходится его содержание.

Гость отшатывается – в глазах мелькает мимолетный страх.

– Если хотите драться, пиздуйте на улицу, – Риндо втискивается между ними. – Не здесь, блять, я убирать за вами не буду.

– Много чести, – выплевывает Какуче, быстро обувается и выходит, на прощание заявив: – Сегодня Рьючи и Сецу должны получить то, что им нужно. Или сами будете выполнять задание.

Дверь за ним закрывается с оглушительным хлопком.

Лицо Рана – злое, потемневшее, с разлитой чернотой по фиалковой радужке, появляется перед глазами Харуми. Она сглатывает комок в горле и отступает назад, прижимаясь лопатками к стене.

Сомнений нет – ее сейчас будут отчитывать.

– Я тебе что сказал? – Ран стоит в полуметре от нее, и его едва ли не трясет от ярости. – Неужели, блять, так сложно хотя бы раз сделать то, что тебе говорят! Или у тебя на это мозгов не хватает?

– Перебарщиваешь, – цокает Риндо, кладя руку брату на плечо. Тот раздраженно ее смахивает. – Посмотри, у нее же шок.

– Нет у меня никакого шока, – помертвевшими губами произносит Харуми.

Или есть?

Она уже ничего не понимает.

Что только что было?

Они и в самом деле обсуждали чье-то убийство?

Не чье-то, – поправляет себя она, – а Ханагаки Такемичи.

– Ты же обещал, – Харуми с мольбой смотрит на Рана. – Обещал, что не тронешь его!

– Я его и не трону, – равнодушно отвечает он.

– Но... Как же... Я слышала про оружие...

– Не я же буду его держать, – пожимает плечами Ран. Чудовищно.

Старательно разыгрывает спокойствие – он видит, что еще чуть-чуть, и у нее начнется форменная истерика. Безобразная, с заламыванием рук и громкими рыданиями. Потом, конечно, она попытается сбежать – Харуми так делает всегда, когда не может совладать с собой или ситуацией.

– Ты... Серьезно это сейчас? – она заикается от ужаса.

– Так, на кухню, – вмешивается Риндо, поправляя очки. – Там все обсудим. Хару, прекрати трястись. Все в порядке.

Она переводит растерянный взгляд на младшего. Он протягивает ей руку.

– Ну? Идем.

Риндо хочется верить – Харуми кивает, сжимая его ладонь и не смотрит на Рана, когда проходит мимо. Усаживается за стол – Риндо оказывается где-то сбоку, а вот Ран устраивается напротив, словно злейший враг.

– Это правда? То, что сказал этот парень, – тихо спрашивает она.

– Да, – говорит Ран.

Риндо бросает на него недовольный взгляд.

– Хару, послушай, – начинает он. – Саус собирается убить Ханагаки, это так. И, к сожалению, с этим ничего нельзя сделать. Нет, стой, – он силой заставляет ее сесть обратно, как только она привстает со стула, – послушай внимательно. Дело не в исполнителях или нашей помощи с оружием – Саус исполнит желаемое любой ценой, понимаешь? Не Рьючи и Сецу, так кто-то другой сделает грязную работу. Не мы устроим встречу с продавцом, а кто-нибудь еще.

– Вы можете пойти в полицию...

Ран выгибает бровь.

– И? По какому праву они арестуют Сауса? Даже если его и накроют – что делать с остальными бойцами? Или предлагаешь сдать всех?

И нас в том числе, – не договаривает он.

Харуми растерянно смотрит на них.

– Но можно ведь что-то придумать! Предупредить Такемичи, в конце концов!

– Его это не спасет.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, блять, – Ран со злостью хлопает ладонью по стулу. – Прекрати считать себя самой умной! Ханагаки спасет только смерть Сауса!

Риндо рядом тяжело вздыхает.

– Это правда, Хару. Мне жаль.

Все ты врешь, – она стискивает зубы. – Ни черта вам не жаль. Никому из вас.

Но изо рта вырывается жалкое:

– Можно сделать хоть что-то...

– Ответь на один вопрос, – Ран выдыхает, приводя чувства в порядок. – Почему я вообще должен спасать Ханагаки? Завтра его решит убить кто-то другой – мне что, стать его нянькой? Ханагаки сам подписал себе смертный приговор своим выступлением. Он знал, на что идет и чем рискует. Каждый из нас знает. Я, блять, похож на спасателя?

– Это другое, – Харуми с ужасом смотрит на него. Как он не понимает? – Ведь ты к этому причастен. Ты это видишь. Ты... Ничего не делаешь. Безучастие... Оно...

Она вскакивает со стула, крича:

– Отвратительно! Ты поступаешь мерзко. Ради чего?

Потому что гребаный Ханагаки с его желанием кого-то спасти – не мое дело, – хочет ответить Ран. – Потому что единственное, что меня волнует – это Риндо и ты. Я просто хочу, чтобы вы были рядом; чтобы вы были целы. Неважно, как я этого добьюсь, как уничтожу Сауса – своими руками или чужими, кто еще пострадает за то время, что я вынашиваю свой план, главное...

Вы.

Но он молчит, потому что Харуми не поймет его. Они на разных полюсах. Они – гребаные противоположности.

Она вообще не должна была этого узнать.

Какуче не должен был узнать о ней.

Если Харуми сделает глупость... Пострадает сама. А еще пострадает Риндо. Ран уверен – Саус оставит самого Рана напоследок, сначала на его глазах займется младшим.

Он говорит – тускло, без единой эмоции, словно живой труп:

– Никто ничего делать не будет. До завтра ты останешься здесь под присмотром Риндо. Не выйдешь из этой квартиры, ясно?

Я делаю это для твоей же безопасности, – хочет сказать он, потому что, блять, его соулмейт, кажется, копия Ханагаки. Отвратительно смелая и потому – глупая.

Разве ты не знаешь, что герои всегда плохо заканчивают? – думает он, глядя на ее слезы. – Точнее, все плохо заканчивают, но герои – раньше всех.